Георгий Комиссаров – WW II Война, начало (страница 16)
Насколько я мог наблюдать, иногда в нём на протяжении недель, заполненных какими-нибудь пустяшными делами, шло вынашивание какой-либо проблемы, чтобы затем, по «внезапному озарению», прийти к её окончательному, в течение нескольких очень напряженных рабочих дней, оформлению.
Его застольное общение служило ему, возможно, средством опробовать в почти игровой форме новые мысли, попытаться подойти к ним с различных сторон, обкатать их перед невзыскательной аудиторией и довести до окончательного вида.
Приняв какое-то решение, он снова впадал в свое ничегонеделание.
Что-то мне подсказывало, что Гитлер принял окончательное решение по и чешскому вопросу…
И я не ошибся. Так на днях у Гитлера был министр иностранных дел Хвалковский. Вышел от него совершенно подавленный. А Гитлер напротив – за обедом был особенно весел.
Вечером неизвестные друзья подбросили мне интересный документ, который был похож на ультиматум. Я его срочно передал в Москву…
***
Москва, Кремль
Сталин читал последние сообщения агентуры.
4 – 7 марта 1939 года в Варшаве с официальным визитом находился министр
иностранных дел Румынии – Гафенку. Состоялись переговоры с Беком, а также
встречи с Председателем Совета министров Польши Славой-Сладковским и
маршалом Польши Рыдз-Смиглы.
Источники сообщали, что визитом Гафенку поляки остались довольны, так как им удалось договориться с румынами по всем интересующим их вопросам. Полякам удалось наверстать упущенное во время поездки Бека в Румынию.
Сейчас поляки добились примирения румын с венграми, а также договорились о тесном сотрудничестве Польши, Румынии и Венгрии в вопросах дунайской политики. В разговоре со своим окружением Гафенку заявил, что Румыния сумела договориться с Польшей по всем основным вопросам, интересующим оба государства. В одной из частных бесед Гафенку подчеркнул, что Румыния полностью разделяет польскую точку зрения в дунайском вопросе и вполне согласна с польской политикой в отношении балтийских стран.
Касаясь Карпатской Украины, Гафенку подчеркнул также общность взглядов с Польшей. Далее Гафенку указал, что уже сейчас приступила к работам смешанная польско-румынская комиссия по постройке канала Висла-Черное море.
Касаясь европейского вопроса, Гафенку указал, что румыны дали свои полномочия Беку, который затронет европейский вопрос во время визита в Лондон от имени двух государств.
Источники сообщают, что Гафенку собрался выступить в Варшаве с инициативой расширения отношений с Советским Союзом. И что Бек, как будто, настоял на своём, то есть пока ограничиться вопросом нормализации экономических отношений с нами. Далее Бек, дал понять Гафенку, что всякого рода политические заявления в отношении СССР должны взаимно согласовываться.
Из Германии Козырев сообщил, что Бринкман – вице-президент Рейхсбанка Германии, действительно умственно заболел и помещён в санаторий.
Но, как считает Козырев, поводом к этому послужила речь, сказанная им в Кёльне на собрании ответственных деятелей национал-социалистской партии. В этой речи он в крайне мрачных тонах обрисовал положение германской экономики, особенно отметив недостаток рабочей силы, металлургического сырья и денежных средств. Он требовал введения режима экономии и более осторожного расходования денег на военные цели.
Экономическое и финансовое положение Германии очень напряженное, министр финансов Функ вряд ли может справиться, а в связи с потерей Бринкмана, как помощника, положение делается ещё тяжелее, – сообщал Козырев.
В связи с этим Шахт вызван из Швейцарии для переговоров, и не исключено, что будет привлечен к работе вновь, но в какой форме, сказать трудно.
Немцы ищут разных выходов из финансовых затруднений: увеличение эмиссии, выпуск нового займа, увеличение налогов. Недавно опубликованный закон об увеличении налогов даст денег очень немного.
Касаясь германо-литовских отношений, можно сделать заключение, что литовцы во всех требованиях немцев идут на уступки, и усиление немецкого влияния в Мемеле и Каунасе сильно растет.
Литовский посланник в Берлине сказал, что, мол, мы – литовцы, чтобы устранить всякий повод к недовольству немцев, пошли им навстречу во всем и даже больше.
В Мемельской области немцы полные хозяева, имеют свои охранные и штурмовые отряды и так далее.
– Что мы можем сделать, такая маленькая страна, после мюнхенской истории мы должны быть готовы ко всему, – сказал посланник.
Козырев, сравнивая настоящий уровень жизни в Германии с тем, который был в ней несколько лет тому назад, отмечает большое ухудшение. Не те и настроения даже у отдельных черно- и коричнево- рубашечников. Многие из
них, пишет Козырев, в своё время надев эту шкуру охотно, теперь рады были бы сбросить, да этого сделать нельзя.
Далее Козырев сообщает, что ему кажется наличие некоторых сдвигов у немцев в сторону СССР, особенно после советско-польской декларации, Гитлер постепенно сбавляет тон по отношению к СССР и за последнее время не делает никаких выпадов.
Касаясь германо-польских отношений, Козырев пишет лишь о внешнем их благополучии, фактически же в широких слоях польского населения сильны антигерманские настроения. Прошедшая волна антигерманских демонстраций и погромов в Польше, совпавшая с приездом Чиано в Варшаву, служит этому подтверждением.
Далее Козырев сообщает, что у него с визитом был английский посол Хендерсон. Беседу посол начал с проверки слухов о якобы намечающемся улучшении советско-германских отношений, мотивируя это уменьшением враждебности немецкой прессы к СССР за последнее время.
Посол сказал, что он располагает ещё не проверенными данными о том, что из
Токио ещё в феврале выехала в Европу делегация в составе: Тадзуми – от Генштаба; Абе – от морского министерства и Ито – от мининдела, которая будет иметь переговоры в Риме и Берлине о военном союзе.
Посол также сказал, что на состоявшейся в Париже в конце 1938 года конференции японских послов обсуждался вопрос о целесообразности военного союза между Токио – Берлином – Римом, причём Сигемицу – бывший посол в Москве и некоторые другие послы выступали против такого союза.
Германский посол в Китае Траутман, приехавший в Берлин около пяти месяцев назад, ещё не принят Риббентропом. Траутман был принят только Вайцзеккером, который обещал и всё ещё не может устроить ему этот прием.
Далее Козырев отмечает усиление германо-японских отношений, выражающееся в довольно большой активизации японского посла в Берлине, участие Гитлера и Риббентропа на открытии выставки 28 февраля, посвященной старинному японскому искусству, предполагается поездка немецких журналистов в Японию, намечаемая организация ряда экскурсий туда же и так далее.
Козырев сообщает, что намерен проверить правильность слухов о намечающихся переговорах о военном союзе между Японией и Германией.
На мой вопрос, каково же состояние немецких поставок
вооружений Китаю и идут ли немцы на заключение новых договоров, Чен в
уклончивой форме ответил, что, мол, они (поставки) сошли почти на нет и что
немцы не очень-то идут на улучшение взаимоотношений с Китаем вообще.
Полагаю, пошит Козырев, что визит Хендерсона к нему преследовал две цели: 1) выяснение наших взаимоотношений с немцами, 2) проверка своих подозрений о намечающемся германо-японском военном союзе.
Не успел Сталин дочитать, как раздался звонок секретаря, который сообщил о срочном сообщении Козырева из Берлина.
Через минуту документ лежал на столе Сталина. В нём Козырев сообщал, что из анонимных источников ему стало известно о требованиях, которые предъявил Гитлер чешскому министру иностранных дел при последней встрече сегодня.
По существу, эти требования представляют собою императивный «диктат».
В основном содержание их сводится к следующему:
1. Правительство Чехословакии немедленно прекращает всякие антигерманские выступления чехословацкой печати;
2. Чехословацкая армия подлежит сокращению примерно на половину своего нынешнего состава;
3. Часть золотого запаса Чехословакии передаётся Германии;
4. Чехословацкое правительство принимает чехословацкие деньги, обращающиеся в Судетской области; за эти деньги Чехословакия отпускает Германии соответствующее количество товаров своего производства;
5. Чехословакия обязуется соблюдать нейтралитет в своей внешней политике;
6. Все евреи, служащие в государственных и общественных учреждениях, а также работающие в хозяйственных предприятиях Чехословакии, подлежат немедленному изгнанию.
Гитлер буквально заявил Хвалковскому, что «евреи в Чехословакии должны быть истреблены».
Далее Козырев сообщает, что видел сам, как Хвалковский вышел от Гитлера совершенно подавленный оказанным ему приемом.
Источники из чешского посольства в Берлине сообщили, что Хвалковский убежден, что Чехословакии не остается ничего другого, кроме повиновения диктату Гитлера. Однако, по словам источника, многие авторитетные политические деятели Чехословакии не разделяют капитулянтских выводов Хвалковского. В частности, независимую позицию сохраняют пока представители крупной промышленности.
Дочитав срочное донесение Козырева, Сталин неспеша принялся набивать трубку, обдумывая положение дел в Европе.
Затем он придвинул свой доклад и стал энергично вносить правки.