Георгий и – Остров Немо (страница 26)

Все шестеро неохотно поплелись в сторону улицы.

– Пистолетом машет и командует, сука, – раздалась чья-то реплика.

– Выходи, Ди.

Ди, озираясь, мелкими шажками-приступками спустилась по лестнице. Парочка продолжила свой путь по центральной улице острова и вышла к площади. Ди с интересом разглядывала товары в витрине: пять десятков видов еды из, как ей показалось, одного и того же вида водорослей. Для нее это все еще выглядело экзотично – она ела в основном консервы, иногда – рыбу, а из «водорослевого» рациона пробовала только чай. О существовании белковых брикетов даже не подозревала. Как раз их-то и разгружал какой-то аграрий под присмотром Джулиуса.

– Уэбби, давай быстрее, а, – командовал Джулиус, – это брикеты, ничего, если помнутся.

– Эй, Джулиус, что значит «ничего»? Еще как «чего». Нужен товарный вид! – возражал лавочник. – И вообще, раз уж приперлись среди бела дня, то не надо тут устраивать кавардак.

– Прости, прости… скопилось на складе, – оправдывался Джулиус.

Пока Ди, нагнувшись к прилавку, пытливо рассматривала съестное, Чепмен развернулся лицом к улице и будто охранял свою спутницу, но отчего-то на секунду отвлекся. С фланга к Ди мгновенно подскочил какой-то грязный хмырь, телосложением напоминающий маньяка: низкого роста и широченный в плечах.

– Ди, дай мне свою дырочку, я заплачу хоть пятьдесят чипсов, а?

Хмырь попытался схватить девушку за руку. Чепмен медлить не стал, рывком дернул Ди, отведя за свою спину, а свободной правой рукой достал ствол и снял его с предохранителя. Хам замер с прижатой ко лбу пушкой.

– И че, выстрелишь?

– Подумай, чья жизнь Судье нужнее – твоя или ее?

Хмырь отступил назад. Чепмен обратился ко всей улице:

– Ребята, если кто-то еще не понял: она невеста и охраняется законом острова. Тот, кто коснется ее, будет иметь дело с этим другом, у меня есть на него разрешение, – Чепмен потряс стволом.

На Чепмена и Ди обрушился ураган грязных реплик.

– Ты как? – спросил Чепмен.

– Да плевать. Ну, немного не по себе. Но плевать.

– Они ничего не могут, только гавкать.

– Знаю… и у тебя пистолет.

– Представь, что вокруг нас невидимый панцирь.

– Он видимый. Это – ты.

Чепмен ухмыльнулся и повел Диану наискосок, через площадь, под докучливыми взглядами островитян, от заворожённых до откровенно похотливых.

– Что там?

– Сейчас увидишь.

Чепмен распахнул дверь с вывеской «Кафе».

– Здравствуйте! – бросил он двум работающим здесь женщинам.

– Ну, здравствуйте, – они улыбнулись Ди и сразу показались ей славными. Впрочем, после ублюдков, которые окружали их на улице, любой сдержанный человек, на ботинки которого не капает слюна с подбородка, показался бы славным.

Женщины, так же, как и Маркус, заранее проинструктированные Чепменом, накрыли им столик и поставили на него кружку какао.

– Ого! – Ди вдохнула его аромат и будто опьянела. – Ты запомнил и про какао, и про Рианну!

– А как же, – Чепмен хотел похвастаться, что помнит каждое ее когда-либо сказанное слово, а самое важное даже записывает для надежности, и именно это еще лучше запоминает, но не стал предаваться романтической чепухе – ведь работницы кафе хоть и с удовольствием, но пристально наблюдали за ними во все свои четыре глаза и перешептывались.

Ди пила какао и опять плакала.

– Ну? – Чепмен с сочувствием посмотрел на нее.

– Я счастлива, – прошептала она, – счастлива, даже когда я наживка для маньяка, – и захохотала, так дика показалась ей собственная фраза.

– Ну, Ди, это как экстремальный спорт… Принесите воды! – громко попросил он работниц, на самом деле отвлекая их от посторонних мыслей.

Одна тут же подала воды, будто ждала такой просьбы, и вернулась к коллеге. Чепмен и Ди расслышали их разговор:

– Он убил ее мужа.

– Она и не хотела за футболиста.

– Вот и убил, Господи, какая любовь.

– И как он с Судьей договорился?

– Да, невероятный мальчишка.

Ди ухмылялась в кружку.

– Невероятный мальчишка, – шепнула она и поднялась первой. – Пойдем.

Они снова вышли в грязный унылый город контейнеров. Свидетели их прогулки и не думали расходиться, пара достаточно примелькалась, и Чепмен не исключал, что Крюгер уже захватил наживку и вертится где-то рядом. Ди, наверняка тоже это понимала, и следователь опасался, что ее страх вновь возьмет верх. Но Ди, казалось, начала получать удовольствие от возможности подразнить своего незримого противника.

– Интересно, кто-нибудь из них верит, что мы с тобой просто пошли на свидание?

– Да я и сам в это верю…

– У тебя все свидание такие? Если в конце девушка не отводится на закланье, то не в счет?

Чепмен засмеялся. Ди сжала его руку, едва заметно, но чувствительно.

– Неужели они тут вот так и проводят время. Пары?

– Да когда им? Недавно я видел двух подростков на пляже. Держались за руку, бегали, хохотали, а как увидели меня – остолбенели и дальше уже плелись, как заключенные на прогулке. Будто я им напомнил, что на острове жить с любимым – запретная роскошь.

– Но некоторым все же везет?

– Франклин говорит, что бывает, случается… но редко.

Они продолжили путь и отправились вниз по улице, в сторону берега бродяг. Ди впервые имела возможность не на бегу, не под конвоем, а спокойно рассмотреть витрины магазинов.

– А здесь что? – Ди указала на приметное, отдельно стоящее двухэтажное здание с самой крупной и броской вывеской.

– Ди, ты же видишь там грудь? Это бордель.

– Боже… там живут женщины, которые не захотели мириться…

– Или те, кто смирился, а потом изменили мужу и были пойманы с поличным.

– Бедняжки.

– Система бракосочетания на острове не оставляет особых шансов на счастье… И знаешь, что интересно? Мне Франклин рассказывал, что некоторые девушки специально с кем-то в открытую переспали, чтобы уйти от мужей.

– О-о-о. Наверно, их били.

– Да, и это случается. Но одна история меня особенно потрясла… про хромую проститутку.

Они уже подошли настолько близко, что увидели девушку, которая, опершись одной рукой на стенку контейнера первого этажа борделя, согнулась буквой «Г». Ее нещадно рвало.

– Боже, надо ей помочь.

Ди ринулась вперед и потащила за собой Чепмена, который держал свое обещание и не выпускал руку возлюбленной.

– Простите, вам нужна помощь?

Другая проститутка тяжело спустилась с крыльца. Это была толстая, лет пятидесяти женщина, на «Большой земле» про такую бы сказали «на закате карьеры», но на острове бывало, что в этом возрасте карьера только начиналась. Хриплым, по-пиратски задиристым голосом она ответила Чепмену: