Георгий и – Остров Немо (страница 28)

На Ди смена настроения Чепмена тоже подействовала, девушка забеспокоилась, начала оглядываться на своих «воздыхателей», которые шли по пятам, и только в контейнере – как ни странно, наконец, ощутила себя в безопасности.

– И что это было? – спросила она, как только за ними закрылась дверь.

– Потом. Потом, дорогая.

Из задней комнаты вышли двое солдат, и Ди поняла, отчего «потом». Но она уже была растревожена до предела.

– Я пошел…

– Чепмен, все будет хорошо?

– Да, Диана.

Ее резануло – «Диана». Понятно, что это он так при солдатах. Но вмиг сделался будто чужой, и как же странно, что нельзя поцеловать его, расспросить, почему он так задергался в магазине…

Чепмен отправился в наблюдательный пункт – контейнер в этом же квартале. Он включил рацию, настроенную на частоту солдат, и принялся ждать. Студент сходил с ума, прослушивая редкое шипение эфира и каждые две минуты проверяя, сколько осталось зарядки. Он одержимо мял костяшки пальцев, будто желая растереть кожу до костей. Представлял, как Ди сейчас сидит в задней комнате, где убили Грэма, куда она вошла впервые за три прошедшие недели. Как она смотрит в пол и замечает тонкую полоску засохшей крови, не оттертой как следует в тот страшный день. И как она в этот момент вспоминает грубого, небрежного Чепмена. О да, даже поимка маньяка казалась сейчас Чепмену не таким важным делом, как то, что он наговорил… «Диана» – полным именем, так холодно. «Я пошел», и это в такой день, лучший день за последний месяц. Единственный нормальный день, когда они гуляли и радовались, несмотря на смертельную опасность. Чепмен будто чувствовал в ноздрях ее запах. «Диана». Можно было бросить «Ди», выразиться как-то теплее, объяснить, что все будет хорошо, утешить ее. Не подумал – все продумал, а как попрощаться, что сказать, не продумал. Мальчишка, дурак. А ведь сегодня… Чепмену не хотелось представлять себе ужасные картинки, но только они и лезли в голову. Как легко его тогда одолел маньяк. Как хлестала кровь Грэма. Как Ди в спутанном сознании едва могла связать два слова. И запах хлороформа вытеснил воспоминание о запахе Ди. Рация затрещала.

– «Пшшш… похищена… запах да, запах есть».

Чепмен вскочил. В эфире трещали сообщения, но он их не слышал – сигнал не пробивался. Чепмен терзал кнопку передачи, говорил, спрашивал, перебивал, но в ответ – только треск. Он выбежал на улицу. И услышал четче:

– «Похищена, дежурная смена задача… построение… делимся по трое».

Чепмен бегом пустился к контейнеру Ди, принялся долбить в дверь. Почему закрыто? Солдаты открыли, и вот она – Ди, живая, здоровая, перепуганная.

– Ди! С тобой все в порядке?

– С ней все хорошо, Чепмен, – ответил за нее солдат.

– А что за «похищена» в рации?

– Маньяк напал на Розу.

В голове Чепмена прокрутился весь прошедший день.

– Твою же мать. Здесь будете?

– Конечно.

– Я к вам на базу. Ди, Ди, мы со всем справимся!

«Ди». Он сказал «Ди». Но Роза? Что с Розой? Тревоги не убавилось, но Ди поймала себя на мысли, что хорошо, что не ее. Хорошо, что Розу…

Из ворот военной базы выбегали группы по трое солдат. Чепмен вынужден был пропустить с десяток таких троек, пока ему удалось войти на территорию, где он тут же столкнулся с Зилу.

– Зилу! Здравствуйте! Расскажите, что произошло.

– Мальчишка, ты все знаешь. Пропала Роза.

– А что вы делаете?

– Поднимаем остров на уши.

– Первым делом надо обыскать дом Крюгера.

– Что?

– Он главный подозреваемый.

– Мда. И что, по-твоему, мои ребята должны выбить ему дверь и перевернуть все вверх дном?

– Сэр, я думаю, вам надо лично отправиться к нему.

– Ладно, пойдем. – Зилу первым направился в сторону выхода. – У тебя пять минут, чтобы доказать мне, что это Крюгер.

Через десять минут Зилу, Чепмен и Пун, которого Зилу прихватил с собой, стояли у дверей Крюгера. Зилу не то чтобы логически поверил в версию Чепмена – ему просто очень хотелось верит, что Крюгер – маньяк. Это значит, не будет больше главного конкурента. Зилу справится с Судьей. Зилу сделает токсин. Зилу станет главным. Крюгер-маньяк – это не новость, а благодать.

– Открывай, Крюгер, это Зилу!

– Он не может! – раздался голос Эммы.

– Открывай, или выломаю дверь!

– Я боюсь! Крюгер! Крюгер!

– Эмма, это Чепмен. Открой, пожалуйста.

Чепмена Эмма готова была впустить. Заскрипела задвижка, распахнулась дверь. На кровати, со штанами, спущенными до колен, блестя бледной задницей, ничком лежал Крюгер.

– Что с ним? – спросил Зилу.

– Он принял токсин.

– Когда?

– Да с два часа как… вернулся от Сандрика и принял.

Чепмен уставился в пол: Крюгер – не маньяк. Вместо ловли на живца, придется искать по горячим следам.

– Это не он, Зилу. Я ошибся.

– Не говори ему, что мы были здесь, – рыкнул Зилу.

– Да, пожалуйста, Эмма, никому не говори.

Троица вышла.

Не маньяк. Это значит, он останется с ней и будет ее бить и насиловать, когда ему вздумается, и никто ее не защитит. Эмма может и дальше притворяться, что у них все «нормально», она вполне справится с ролью услужливой и покорной жены, запертой в этой металлической клетке ровно так же, как она была заперта в контейнере на «Линкольне» – только без любимых Мими и Джеральда. Этот урод, якобы бывший священник (как такое вообще возможно, – всё, что в нем осталось от священника, это страсть внезапно процитировать кусок из Евангелия или Старого Завета, причем всегда не к месту), этот подонок будет делать с ней и ее жизнью все, что захочет. Если он убьет ее, как расправился с бывшей женой, в чем нет никаких сомнений, ему даже ничего не будет. Конечно, он маньяк. Только жертва у него одна. Она – мясо на разделочной доске, она – боксерская груша в зале, куда вот-вот придут заниматься бойцы. Она – никто и ничто на этом острове, и никак не докажешь иное.

Единственное, чем может Эмма ответить этому безумию и несправедливости – взять капсулу с токсином. Она вновь отправится в мир грез, и будь что будет, пусть он утром ее изобьет, или растопчет, пусть что хочет, то и делает. Ей плевать. В этой жизни больше нет надежды. Ни-ка-кой. Хоть раз еще увидеть малышку Мими, увидеть Джеральда, приятного, безобидного, забавного. Плюхнуться в грезах с ним на диван, или прогуляться по пляжу. Мими будет ползать по песочку, а Джеральд переживать, что сейчас откуда ни возьмись появится краб или какой-нибудь жучок, непременно ядовитый, пусть паникует и ни на шаг не отходит от ребенка, оглядываясь по сторонам, как сторожевой пес. Пусть все родное и домашнее, все лучшее и любимое воскреснет на эти семь часов, может, последние семь часов в ее жизни.

Она растворится в этих часах. Если и погибнуть, то лучше во время сладких и всепоглощающих видений. Пусть режут и мучают, пусть насилуют и бьют – и пусть перед глазами будет Мими, ее улыбка, ее сладкий хохот колокольчиком звенит в ушах, Джеральд пусть шепчет в ухо всякие глупости, и пусть шумит вечное море, чистое и бескрайнее, без всякого мусора.

Тройки разбежались по острову в поисках Розы. Что это могло дать? Ничего. Зилу отказался слушать Чепмена, который призывал первым делом заняться поисками свидетелей, восстановить путем кропотливой работы полную картину вечера – выявить всех островитян, находившихся в радиусе трехсот метров от лавки Сандрика, опросить их, собрать сведения о том, кто и кого видел, и чем более массовым получится охват, тем качественнее будут зацепки. Но Зилу и не пытался понять, какую пользу может принести такая аналитика. Ошибка с Крюгером разозлила его, доказывала одно – Судья напрасно возится с Чепменом, парень не знает ни бельмеса.

Тройкам солдат был отдан странный приказ – патрулировать улицы, каждая получила свой участок. Видимость активности – не более того; Чепмен готов был выть от злости, столь бессмысленным это казалось.

Студент попытался объяснить Франклину алгоритм действий по горячим следам; затем добрался до Грателли и поругался с ним, доказывая, что следует немедленно:

а) обратиться к острову по радио, объявить сбор всех тех жителей, которые вечером были рядом с магазином Сандрика;

б) провести обыски у всех глав кланов, их помощников, руководителей высшего и среднего звена (списком этих лиц Чепмена не располагал, но им были придуманы критерии – туда должны были попасть те, у кого имелись собственные помещения – жилые или рабочие, которыми в течение 24 часов не пользовался никто, кроме владельца);

в) девушкам, которые были выданы замуж в течение трех последних балов, ввести полный запрет оставаться в одиночестве, без присмотра;

г) проверить все хранилища хлороформа и попытаться понять, исчезало ли что-то из них после последней инвентаризации;

д) объявить награду, и немалую, например, отдельный контейнер, за информацию, которая приведет к поимке негодяя.

Грателли отверг новый план Чепмена. Но того уже было не удержать – он почувствовал запах охоты и верил, что пока преступление свежо, что-нибудь обязательно всплывет. Также он знал, что Розу еще можно найти живой: недоносок не убьет ее сразу, а предвкушает над ней непременно поиздеваться, он садист и не сможет отказать себе в этом.

Чепмен при свете единственного на улице фонаря колотил в ворота дома Судьи. Ему никто не отвечал, никто им не интересовался, не было слышно шагов во дворе, но студент настойчиво долбил, шатал ворота и уже подумывал их штурмовать. Благо, соседи не подняли бы шума: этот угол острова был спроектирован так, что все контейнеры окнами и дверями выходили на соседние улицы. Дом Судьи же находился в аккуратном тупичке.