Георгий и – Остров Немо (страница 14)

– И что же? Каков эффект?

– О… волшебно… замечательно… будто вернулся на большую землю… – опять наперебой описывали они галлюцинации.

– Та-а-ак. Та-а-ак. Та-а-а-ак. Ну-ка, расскажи о последствиях… похмелье, что-то вроде того? – Судья наугад ткнул в одного из них, того, смуглого, что кричал на Франклина.

– Никакого, все отлично. Бодрость. Только есть хочется и пить, но это потому что все долго длится.

– Да-а-а? Сколько?

– Да полдня, может, весь день. У кого как. Но долго, – принялся путано объяснять смуглый.

– Сэр, позвольте мне, я кое-что в этой дряни смыслю, – перебил его Нэд, желая ускорить процесс, – это как поставиться героином, но щекочет, как кокс, а видения, как под ЛСД. И безопасно, как последнее. Ни тебе цыпок, никаких некрозов, все в порядке. Может, что внутри не так, но, известное дело, ни одна дурь совсем безвредной не бывает.

– Та-а-ак, – Судья удовлетворился ответом Нэда, в котором чувствовался бывалый наркопотребитель.

– Давайте я продемонстрирую, сэр, – нагло попросил Нэд. Прочие замерли в ожидании ответа Судьи.

– Скажи мне одно, а есть ли агрессия под этим делом? – продолжил Судья, будто бы и не расслышав вопроса.

– Нет, сэр. Лежишь как овощ, кайфуешь, и все. Тут даже если очень захотеть, не встанешь, – Нэд огляделся в поисках поддержки, и все согласно закивали головами.

– Что ж, – Судья махнул рукой Прислужнику, – передай им.

Судью от «толпы» отделяли всего три метра, но не по статусу было подпускать к себе нищих. Прислужник передал трубочки на подносе, бродяги молниеносно разобрали их и нерешительно замерли в ожидании, переминаясь с ноги на ногу.

– Давайте, показывайте, как вы это делаете.

Пока бродяги прокусывали упаковку и высасывали содержимое, Крюгер, стоявший подле Судьи, даже подался вперед. Франклин пристально на него посмотрел – он понял, что Крюгеру самому захотелось сейчас же долбануть дозу, но он вовремя спохватился.

Судья разглядывал бродяг. Те поочередно, в течение пяти-десяти минут, кто с коротким вздохом, кто молча, оседали на пол. Однако Нэд и смуглый остались в сознании. Нэд принялся нести какую-то чушь, смуглый же напевал песенку.

– Крюгер, а почему они не отключаются?

– Может, им уже мало одной дозы, сэр.

– Хм. Но ведь они рассказывали, что лежат как овощи?

– Это надо изучать, сэр, ведь средство новое, в книгах про него не написано.

– Та-а-ак. И не сказать, что они выглядят счастливыми.

– Они выглядят идиотами, сэр. А не это ли счастье?

– Справедливо. Что ж, позовите меня, когда они начнут отходить от этого, – Судья встал и заковылял к выходу из комнаты. Франклин, из любопытства, задержался посмотреть. Крюгер стремительно вышел прочь. Прислужник остался проследить за процессом: слова Судьи относились, в первую очередь, к нему.

Приближалось время обеда, и остров затихал. Поэтому особенно оглушительно, как раскат грома посреди ясного неба, прозвучали крики в квартале ремесленников. Жажда эйфории, смешанная с острой ломкой, поразила Фаруха и его коллег, уже прочно сидевших на токсине. Они не сумели найти Паскаля и принялись разыскивать Альваро – почему-то воспаленным мозгам двух десятков ремесленников почудилось, что того и достать проще, и наркотик зависит в большей степени от него – раз уж он скрывался в лаборатории, пока Паскаль торговал. Алгоритм поиска, который избрали ремесленники, был бессмысленен и безрассуден, но изможденные наркоманы этих недостатков не замечали: они отправились к контейнеру Грэма. Фарух рассудил, что Диана может знать о том, где находится Альваро. Солдат, охранявший дверь, тут же по рации передал, что толпа ремесленников приперлась поговорить с Ди. Когда на место явился с десяток вооруженных до зубов вояк под предводительством Зилу, ремесленники уже отобрали оружие у солдата и вломились к Ди. Перепуганная девушка, проведшая в заточении последние две недели, тряслась в истерике и орала как резаная. Услышав ее крики, Зилу пальнул в воздух еще на бегу.

– Отпусти ее, – крикнул он дюжему мастеру, – что творите, уроды? Ну-ка отдай оружие!

Зилу решительно направился к парню с солдатской винтовкой и выдернул ее из его рук, тот даже не стал сопротивляться.

– Встали у стенки! – орал Зилу, и трясущиеся от жажды ремесленники покорно выстроились. Будто и не нужна была подмога этому крепкому чернокожему генералу – он бы и один справился с такой толпой. – В чем дело, вы что, с ума сошли? А?

Зилу взял за грудки Фаруха.

– Что вы устроили, ублюдки?

– Зилу, нам просто нужен Альваро.

– Альваро? Что он натворил?

– Ничего… он просто… давал нам препарат.

– Чего-о-о-о?

– Ну, наркотический. Нам продавали Паскаль и Альваро… вернее, Альваро только изготавливает, не продает.

– Да что ты мелешь, черт тебя подери? – повернувшись к своим солдатам, Зилу скомандовал: – Остальных связать. – Солдаты принялись за дело, а Зилу с силой потряс Фаруха: – Говори внятно, чтобы я понял, что происходит.

Фарух оттарабанил длинную бессвязную речь, но до Зилу уже дошло, что тот не в себе, и из всхлипываний и отрывков фраз он сложил картину, близкую к реальности. Суть была такова: Альваро делал наркотик, Паскаль продавал, сейчас оба пропали, а этих дураков ломает, им срочно нужно принять этого дерьма. Зилу привык действовать без лишней рефлексии, поэтому приказал Фостеру привести всех военных в полную готовность и найти Альваро. Конечно же, этот приказ получил и Пун, который бросился к антенне.

– Мы не отдадим его! – Данита заслонила собой Альваро.

Но сам доктор рассудил иначе.

– Пун. Ты молчишь о Лоне, а я иду с тобой к Зилу. Скажешь, что нашел меня на берегу бродяг.

– Туда уже отправили отряд.

– Хм. Тогда найдешь меня… найдешь меня…

– Заброшенная цистерна, – подсказал Энрике, уже, кажется, поселившийся в контейнере с Лоном, – которая над кланом ремесленников.

– Вот! – поставил точку Альваро.

Альваро, доставленный Пуном на базу, увидел там связанных ремесленников, некоторые уже не шевелились, а, тяжело дыша, лежали уткнувшись лицом в грязный пластиковый «асфальт». Доктор понимал, что времени для спасения ремесленников остается немного, и, увидев Зилу, сразу потребовал:

– Зовите Холгера и остальных врачей, иначе мы всех их потеряем.

– С чего такая уверенность?

– Я уже видел одного зависимого, который умер, не переломавшись.

Зилу взвесил «за» и «против»: уморить два десятка нужных острову людей – не лучшая перспектива. Генерал отправил солдата звонить Холгеру, а еще одного – бегом – в клан врачей, на всякий случай.

– Теперь ты объяснишь мне, что да как, – Зилу кивнул Альваро, чтоб тот шел следом.

Пока Холгер с коллегами реанимировали ремесленников: ставили драгоценные капельницы, кололи жаропонижающие, обкладывали льдом, Зилу провел полный и исчерпывающий допрос Альваро. Док не стал ничего скрывать – в его ситуации это казалось самым разумным решением.

– Ты понимаешь, что Паскаль больше не сам по себе, что он работает на своих новых хозяев? – спросил Зилу.

– Разумеется.

– Понимаешь, что только ты и он можете бодяжить эту дрянь?

– Да.

– То есть ты понимаешь, что тебе угрожает опасность?

– Мне кажется, вы ошибаетесь, если думаете, что Паскаль объявит на меня охоту.

– Поверь, Мариэлла сделает это раньше Паскаля. Выбора у тебя нет. Ты останешься здесь и наладишь производство. Если ты еще жив, значит, они еще не испытали токсин, который сварганили на новом месте, или у них не вполне вышло, и это хорошо, – рассуждал Зилу, и погодя нагнулся к Альваро: – Ты сможешь описать этого моллюска?

– Я уже стал убийцей. И больше не буду.

– А я уже тридцать лет убийца, и еще буду. Так что я бы на твоем месте меня не злил.

– Я НЕ БУДУ ДЕЛАТЬ НАРКОТИК.

– Ха.

Зилу встал и вышел. Уже через полминуты двое солдат завели Альваро в его новую «квартиру» – ту самую камеру, где он уже однажды бывал. Проходя по двору, док успел оценить усилия врачей – они работали не покладая рук, но двое ремесленников уже скончались, и солдаты перенесли их тела в сторону от «рабочей» зоны.

С Альваро обошлись мягко – перед ним поставили бутыль с водой и белковый брикет на пластиковой тарелке. Док есть не стал – тут же подошел к окну, которое было закрыто почти до самого верха; пришлось забраться на стул, вытянуть шею и только так разглядеть, что творилось во дворе. Холгер вдавливал ладони в грудную клетку одного из подмастерьев, молодого парнишки с соломенными волосами. Непрямой массаж сердца – единственное средство реанимации на острове. Врач уже начал уставать – спина его взмокла, локти, которые нельзя сгибать, предательски прогибались. Давить приходилось сильно – крепкая широкая грудная клетка парня не поддавалась без усилия. Альваро замер и оперся рукой на откос окна. Новые смерти. И все – из-за него. Нельзя уступать Зилу. Пусть пытают. Пусть заставляют голодать. Он уже на обочине мира, среди несчастных и брошенных, среди голодных и больных. Их смерти надо прекратить или хотя бы не прибавлять.

Альваро размышлял, много ли его вины в том, что он хотел вылечиться, а прежде помочь Лону. Пусть последнее подпитывалось и корыстью, необходимостью экспериментально проверить лекарство, но все же Альваро замышлял сделать медицинский препарат, а не наркотик с тяжелейшим синдромом отмены. Доктор понимал, что процесс уже запущен, но по наивности своей полагал, что это еще не поздно остановить. Ведь нравственный протест в нем, наконец, пересилил и исследовательский азарт, и даже желание восстановить себе руку.