Георгий и – Остров Немо (страница 15)
Холгер сообщил Зилу, что трое из ремесленников погибли. Врачу хотелось привлечь коллег и провести вскрытие, чтобы выяснить подоплеку такой мощной реакции на отмену принимаемого наркотика. Вскрытие на острове не было привычной и уж тем более обязательной процедурой – как правило, причины смерти горожан легко устанавливались и без скальпеля. Предстояло задержать утилизацию тел и получить согласие от родственников, либо от главы клана. Понимая, что Зилу отправится к Бенциану, главе ремесленников, Альваро попросил его получить добро на патологоанатомические исследования. Зилу сделал вид, что ничего не расслышал и спешно вышел с территории военных.
Бенциан, сухой и подтянутый мужчина сорока пяти лет был самым контактным и легко доступным из всей островной знати. Он мог поболтать с простым мусорщиком или тут же по-свойски зайти к Франклину, мог запросто помочь кому из своих с медициной или уладить трения с военными. В нем сохранился внутренний демократ, и со стороны могло показаться, что он гораздо менее могущественная персона, чем Зилу, Крюгер или Мариэлла. Но на деле Бенциан знал, что без его клана все развалится: хотя мусорщики и наращивали остров, и прокладывали контейнерные улицы, именно люди Бенциана выступали в роли проектировщиков. Его клан вел расчеты, его клан придумал островную канализацию, энергетическую и телефонную сети, систему зимнего отопления. Не будь Бенциана и инженерных талантов, которыми он себя окружил (и окружил намеренно, тщательно патронируя грамотных новичков, находя им применение, снабжая их необходимым), Немо ничем не отличался бы от голой стальной скалы с кучкой трясущихся от холода, опустившихся дикарей. Ремесленники не представляли собой общность лишь тех, кто обслуживает инфраструктуру и занимается кустарным производством одежды и утвари. В представлении Бенциана это был клан мозгов, где каждый стоял на счету и за каждого Бенциан всегда и неотступно боролся, – касалось ли это семьи, здоровья, дефицитных вещей – без разницы.
В этот день Бенциан отдыхал от активной работы за чтением. Он разыскал среди книг Франклина неплохую монографию о фортификационных сооружениях Леонардо Да Винчи и с наслаждением изучал описание требуемых земляных работ. Зилу вошел, даже не поздоровавшись с супругой Бенциана, и сразу направился к нему в комнату.
– Бенни, у меня плохие новости.
– Во-первых, здравствуй, Зилу. Рассказывай.
– Послушай и постарайся врубиться, ты же кандидат наук. Паскаль Грене из аграриев изобрел и выгнал наркотик из какого-то моллюска. Продавал в основном твоим, и с десяток твоих мастеров крепко на него подсели. Сегодня наркотик закончился, потому что Паскаль прикрыл лавочку, и их начало ломать… трое умерли, остальными занимается Холгер.
– Да уж. Тут надо врубиться, – сказал Бенциан, вставая. – Где они? Идем.
Бенциан пришел в ужас: он лишился лучшего электрика, крепкого механика и в прошлом профессионального стеклодува, который, по сути, поставил производство посуды на острове. Осведомившись о состоянии выживших, распорядившись оказать им всю необходимую от клана помощь и настояв на личном отчете Холгера каждые два часа, Бенциан незамедлительно отправился к Судье. И что же он увидел? В большом зале, под охраной часовых и под присмотром Прислужника, прямо на полу валялись пятеро бродяг. Еще двое распевали какую-то песенку, покуда возле них танцевал третий. Еще пара о чем-то тихо переругивалась.
– Мне нужен Судья! Немедленно! – воскликнул Бенциан, обратившись к Прислужнику.
– Судья а-ха-ха-ха, Судья… придуро-о-о-ок. Суда не будет, ты уже осужден. Отправляйся-ка на виселицу! – прокричал в ответ один из обдолбавшихся спорщиков.
– Ты кто, и какого черта ты так говоришь со мной?
– Я, мать твою, архангел, и сейчас ты, чудище, отправишься в геену огненную! – заорал бродяга.
Бенциан на всякий случай вышел из зала и попросил одного из часовых зайти вместе с ним. Бродяги уже вернулись к обмену оскорблениями, как ни в чем не бывало. В зал с другой стороны входили Прислужник и Судья.
Выслушав доклад Бенциана, Судья оглядел наркоманов.
– Так это, получается, смертники. Нда-а-а-а. Что ж. Думаю, нам нужно собрать совет глав кланов, займись, – поручил он Прислужнику, и тот мгновенно покинул помещение.
Придя домой, Крюгер не застал уже привычных чистоты и порядка. Эмма, расхристанная, полуобнаженная, сидела у окна и напевала какую-то песенку. Остолбеневший на пороге Крюгер вслушался и подумал, что это, должно быть, колыбельная.
– Эмма?
Та даже не обернулась, целиком растворенная в мире сладких грез.
– Эмма, ты взяла дозу из новой партии?
Молчит, не обращает ни малейшего внимания.
– Мать твою.
Крюгер сгреб трубочки со стола, попутно пересчитав – и правда, одной из восьми не хватало. Подошел к Эмме, собрался было встряхнуть ее, может, влепить пощечину, схватил за плечи, начал трясти, но ей было плевать – даже глаза ее как будто разъехались в стороны. Крюгер расслабил руки, и Эмма осела на пол.
– Черт.
Плеснул в лицо воды – Эмма не отреагировала.
– Мими-и-и-и… Мими… моя Мими, сладкая малышка, иди-ка ты сюда, – Эмма протянула руки, будто перед ней ползал ребенок.
Крюгер уложил Эмму на кровать и решил дождаться, пока она оклемается. Через час Эмма уснула, и довольно крепко – Крюгер проверил. Он тут же вышел из контейнера и запер его снаружи на ключ – в дверь был врезан настоящий замок. Стоя не верхней ступеньке лестницы, прислушался – ни шороха: похоже, Эмма не заметила ни его прихода, ни ухода.
Крюгер заглянул к Паскалю. Тот спокойно вылавливал чернила из аквариумов специальной шумовкой.
– Что ты сделал не так? – налетел Крюгер на океанолога.
– О чем речь, Крюгер?
– Почему они не отрубились? Почему не потеряли сознание?
– Хм.
– Я чуть не опозорился.
– А в чем, позвольте спросить, позор?
– Бродяги рассказали Судье одно, он приказал им принять токсин, и тут же увидел, что все наоборот, – злясь от того, что приходится это описывать, процедил Крюгер.
– Так что же тут страшного?
– Эффект от старой партии был другим!
– Так и делал ее – Альваро. Наверное, я пока не вполне освоил технологию.
– И сколько еще ты будешь ее осваивать?
– Не факт, что мне это до конца удастся. Скажите, а действие препарата отлично от того, что было раньше?
– Вроде нет. Галлюцинации на месте.
– Так в чем вопрос? Только вы о том, что Судья ожидал другого? Уверен, вы найдете, что ему ответить.
– Ты уж постарайся сделать так, чтобы они не двигались.
– Крюгер, это ведь почти не важно. Они разве кому-то мешают? Делают что-то непотребное? – Паскаль придвинулся к Крюгеру, – Крюгер, я вам не подчиненный, а партнер. Вы без меня вы этот бизнес не вытянете. Равно как и я без вас. Так что, пожалуйста, давайте сосредоточимся на действительно важных вещах и будем вместе работать над общими целями. И пусть каждый занимается своим фронтом задач. Вы договорились с Судьей?
Ноздри у Крюгера расширились – он закипал, но, по существу, Паскаль был прав, и это помогло мусорщику удержать себя в руках.
– Сегодня все будет сделано.
– Мне следует беспокоиться о Мариэлле и Джулиусе?
– Нет.
К Судье Крюгер явился ровно тогда, когда все главы кланов уже собрались в зале и расселись перед лежащими под ногами бродягами. Ждали только Судью. Холгер прохаживался между «пациентами», вслушиваясь в их бред и наблюдая за моторикой. Мариэлла, которая пришла незадолго до Крюгера, не выдержала молчания.
– Я так понимаю, все имеют представление о происходящем. А меня просветить никто не хочет?
Зилу вскинул брови – он-то думал, что Паскаль работает на Мариэллу.
– Мариэлла, это не смешно. Я потерял трех очень ценных людей, – отозвался Бенциан.
– А с чего вы взяли, что я шучу?
– Хм. Как сказать. Не ваш ли Паскаль всему виной?
– Паскаль? При чем тут он? Давайте с начала.
– Она и правда ни в зуб ногой, Бенни, – Зилу распознал в лице и тоне Мариэллы настоящее удивление и беспокойство.
– Поразительно, насколько ваш клан не в курсе о том, что происходит с вашими же людьми. Как мы еще с голоду не померли с такими аграриями… – холодно процедил Бенциан.
Крюгер, прослушав этот диалог на пороге, наконец, сдвинулся с места и, переступая через тела бродяг, вышел в центр зала.
– Полагаю, нас сюда собрали по моему вопросу, – с некоторым самодовольством произнес он.
– Что ж, это из-за вас корчатся эти доходяги? Из-за вас погибли мои люди? – спросил Бенциан, и Крюгер, который не знал о смерти ремесленников, тоже выразил крайнее удивление.
– А что произошло с вашими?
– О-хо-хо! Вот это неожиданный поворот сюжета, – изумился Зилу, – то есть вы, Крюгер, не знаете о наркоманах ремесленниках, но состояние этих доходяг не вызывает у вас вопросов?
– Можно сказать и так.
– Похоже, у меня самая полная картина. Ну, так и должно быть, – прервал их Судья, появившийся в комнате, – попрошу меня не перебивать, хотя вам это дестся непросто.
Судье предстояло объяснить каждому из присутствующих, что же произошло на острове в последние две недели. Впрочем, и Судья знал не обо всем; то, что Альваро укрылся у Зилу, было пока известно только самому генералу; об операции и медицинских свойствах препарата знал лишь Холгер; а для Мариэллы и Бенциана вообще все прозвучало в новинку: они впервые услышали историю о Паскале, который сумел выделить из токсина «безопасную» его часть, умудрился наладить кое-какой сбыт, но не учел последствий в виде синдрома отмены. Чем больше Судья углублялся в рассказ, тем сильнее ерзала на стуле Мариэлла. Когда глава острова закончил, ей не терпелось разорвать Паскаля на части. Но тут за него отдувался Крюгер.