Георгий Гулиа – Мои гуси-лебеди [рассказы о детстве] (страница 22)

Мама разводит руками:

— Можно подумать, что первый раз слышите имя Лефтера. Вы что, с луны свалились?

Да нет же, не с луны. Но лучше бы с луны. Меньше было бы забот. Знала бы мама кое-что — наверняка не посылала б по воду. Да еще к самому Лефтеру!

— Долго вас уговаривать?

Мы молчим.

— Жора-Володя! Что с вами?

— Ничего.

— В таком случае берите этот кувшин, а второй стоит под лестницей. И живо к Лефтеру! Папа вот-вот появится.

— Иди, — говорю я Володе.

Он пожимает плечами и взбегает вверх по лестнице.

Черт возьми, мы с Володей словно в западне! Сеня не идет — он боится. Женя тоже трусит. Выходит, мы с Володей одни будем отдуваться. А ведь было как? Идут по площади Панджо и этот Вартан. К ним подходит Женя, и начинается драка. Сеня встревает в нее. Мы с братом бежим не то чтобы на помощь, а скорее разнимать дерущихся. И тут я получаю в морду, Володя — под коленку. Начинается настоящая потасовка. Панджо и Вартан едва уносят ноги. Отбежав на приличное расстояние, обещают вздуть нас как следует…

— Воды не хотите? Приходите к Лефтеру! — кричат они и грозятся кулаками.

Дело в том, что жили они недалеко от артезианского колодца Лефтера, все время торчали на улице — попробуй пройти мимо них! Мы их называли хулиганами, уличными мальчишками. Я не сомневаюсь сейчас в том, что в их глазах мы были отъявленными хулиганами и настоящими уличными мальчишками.

Как бы там ни было, задача перед нами стояла прямо-таки неразрешимая: идти или не идти к Лефтеру? Идти — значит, нарваться на драку, а не идти — значит, надо что-то объяснять матери. А что объяснять? Положение, что называется, безвыходное… Хотя бы Сеня или Женя сходил с нами. Но они наверняка трусят. Так же, как и мы… Володя очень точно определил наше положение.

— Хуже губернаторского, — сказал он с серьезным видом (он всегда мне казался серьезным).

— Чего вы стоите на солнцепеке? Слышите, Жора-Володя?

Это опять мама.

Мы идем со двора, сворачиваем налево и усаживаемся на травянистом тротуаре: надо все хорошенько продумать.

— И думать тут нечего, — возражает Володя. — Петух думал, думал да издох!

— Лучше заткнись! — предупредил я. — Ты хочешь получить в морду?

— Нет.

— Ну тогда думай… Что ты скажешь Панджо?

— Ничего.

— А Вартану?

— Тоже ничего!

— Ладно, в таком случае скажут они.

— А что? — поинтересовался Володя.

Я поднес ему кулак под самый нос:

— Видал-миндал?

Крыть ему было нечем. А все-таки как быть?

— Пойдем через Новые планы, — сказал Володя.

А какая разница? Все равно мимо Панджо и Вартана не прошмыгнуть.

— Тогда через Подгорную улицу.

Нет, и она, эта Подгорная, ничего не даст. Панджо и Вартан точно ястребы, у них зоркий глаз…

Володя молча встает, набивает себе карман галькой и решительно говорит:

— Пошли!

— Как пошли?

— А вот так! — Он бесстрашно шагает вперед.

Я следую его примеру: тоже запасаюсь камнями и тоже шагаю вперед. А поджилки у меня трясутся. Ей-богу!

Мы идем словно греки на Фермопильскую битву. Собственно говоря, у нас с Володей, как и у них, нет выбора. Только вперед!

Мы шли, прижимались к домам, чтобы не особенно выделяться. Шли озираясь. Кувшины были изрядной помехой. Но что поделаешь? Ведь поход наш связан именно с кувшинами. В случае внезапного нападения эта обожженная глина ни в чем не могла нам посодействовать. Она, скорее, потянула бы нас вниз, подобно гире, привязанной к слабому пловцу.

Каждый мальчик, вдруг выныривавший из подворотни, заставлял нас вздрагивать. Руки наши машинально опускались в карманы.

— Вартана не боюсь, — говорил Володя. — А этот Панджо любит драться головой. Ты сжимай челюсти. Слышишь?

— Слышу.

— Бей его в солнечное сплетение.

— Хорошо.

— Или ногою в пах.

Мы медленно подвигались вперед, не чувствуя августовской жары.

— Они нападают по трое, — продолжал Володя, и у меня волосы становились дыбом.

Скажу откровенно: мы больше на словах дрались. А на самом деле сторонились любого хулигана, любого задиры. Но нам не хотелось слыть овечками, и мы громогласно утверждали, что наша стихия — драка…

Время было предобеденное, и Вартан вместе с Панджо и другими пацанами наверняка ошиваются возле артезианского колодца. В общем, перспектива неважная…

Как ни странно, мы не встретили ни одного заклятого врага, даже не верилось: что же это такое? Неужели повезет?

Мы благополучно достигли двора Лефтера. (Это был некий мифический владелец артезианского колодца. Какая-то старуха взимала по копейке за каждый сосуд — ведро, кувшин или графин.)

Мы выстояли порядочную очередь. Володя приналег на ручку насоса, и холодная подземная вода потекла в наши кувшины.

Полдела сделано… Пронеси, господи!

Мы возвращались, по-прежнему прижимаясь к домам, используя каждый выступ как укрытие. Вот мы достигли некой площадки, где дети играли в футбол «в одни ворота», ибо для других ворот места недоставало.

Вдруг перед нами как из-под земли выросли Вартан, Панджо и еще какие-то сопляки.

— Вот они! — взвизгнул один.

— Так! — сказали Вартан и Панджо, хватая нас с братом за грудки.

— Что надо? — закричал я.

— Зачем дрался?.. Там… На поле… Помнишь?

— Нет, это был не я!

— Как не ты? — Панджо безжалостно накручивал мою рубашку себе на руку.

Вартан то же самое проделывал с братом. Нас окружали пацаны и галдели во вето глотку.

Неожиданно Володя резко присел и бросил на себя Вартана, не выпуская из рук кувшина.