Георгий Григорьянц – Приношение Луне (страница 8)
Улыбнувшись ему, она сказала по-английски:
— Привет. Вы тоже с конференции для представителей индустрии моды?
— Нет, — бархатистым глубоким голосом также по-английски ответил Акимов, — в соседнем зале проходит достаточно скучный симпозиум.
— И по какому поводу? — Дама ненароком приподняла рукой свои шелковистые волосы, оголив шею.
— О, избитая тема радиационной безопасности.
Пай, внимательно посмотрев на мужчину, просияла:
— Я слышала, что за безопасность необходимо платить, а за ее отсутствие расплачиваться…
— Да, быть начеку в таком деле, как радиация, лучший способ оградить себя от неприятностей.
Посмотрев на собеседника мягким и проникновенным взглядом, она улыбнулась и спросила:
— Как вас зовут?
— Никита. А вас?
Цепко держа зрительный контакт с мужчиной, она легко и непринужденно рассмеялась:
— Мэри. Я из Англии… Никита, вы такой мужественный, серьезный. В вашем обществе любая женщина почувствует полную безопасность.
— Ощущение полной безопасности обманчиво, — с придыханием сказал он. Наклонившись к ее уху, прошептал: — Вы очаровательны.
Она кокетливо проворковала:
— Я остановилась в этом отеле…
Следуя правилам флирта, опытная соблазнительница перевела долгий взгляд на проходящего вдалеке мужчину. Ее зрачки, как и положено в таком случае, расширились, но Никита воспринял это как признак сексуального возбуждения.
Она вновь взглянула на него и, накручивая прядку волос на палец, произнесла:
— В моем номере есть старый виски «Чивас Ригал». — Прикоснувшись к запястью ученого, добавила: — Хочу вас угостить…
Конечно, по натуре мужчина охотник, но в данной ситуации Никита, всегда теряющий разум при виде красивых женщин, явно не смекнул, что арсенал для соблазнения у Пай безграничен. Не она, а он трофей. Однозначно! Женщина соскользнула с барного стула и раскованной походкой «от бедра» соблазнительно проследовала на выход. Акимов двинулся следом.
В номере отношения развивались бурно. Прелюдия интима была короткой: по глотку виски и — страстный поцелуй, раздевание, тактильные ласки. Возбуждение привело пару в постель. Никита, получив фантастический секс, впал в эйфорию. Он лежал на кровати расслабленный, наслаждаясь интимной близостью, а она, сидя на нем, облизывала его указательный палец.
— Никита, ты уже разгадал секрет прилетевшего из космоса реактора?
Его брови поднялись, на лбу появились морщины, отражая эмоцию удивления, глаза широко открылись, он часто заморгал:
— Откуда… откуда ты знаешь?
— Ну, об этом многие судачат…
— Я не могу об этом говорить…
Она смачно облизнула его палец:
— Мне ты можешь рассказать…
Он сопротивлялся:
— Это тайна… Я не вправе…
— И все же… — она нагнулась и поцеловала его в губы, — я сгораю от нетерпения узнать подробности…
— Понимаешь, — он попытался уклониться от прямого ответа, — никто толком ничего не знает… Какая-то аномалия…
Она сузила глаза:
— Ты такой милый врунишка… Я тебе помогу…
В ее руках появился шприц с препаратом.
— Что это? Что ты собираешься делать? — заволновался Никита.
— Это? — Она взглянула на шприц: — Сыворотка правды… — и ловко вколола иглу ему в руку.
Комната поплыла, стены стали раздвигаться, предметы мебели приобрели уродливые очертания… Акимов почувствовал себя на небесах, появились ангелы, и самый красивый из них с лицом Мэри спросил:
— Хочешь поболтать?
— Еще как!
— Что за тайну ты хранишь? Доверься мне. Я помогу тебе раскрыть секрет. Ты и только ты станешь первооткрывателем… Деньги, уважение, почет сделают тебя особенным…
— Шар… шар из космоса… золотой… Я не могу об этом говорить… — Мужчина отчаянно сопротивлялся.
Пай разозлилась:
— Так дело не пойдет! Придется вколоть тебе еще одну дозу. Но выживешь ли ты, не ручаюсь...
Она всадила ему второй шприц с более сильным препаратом. Теперь Никита погрузился в ад. Со всех сторон к нему тянулись грешники, взывая: «Скажи, скажи!» Еретики, насильники и убийцы всех мастей предлагали: «Покайся, раскрой тайну, не лги…» Черт с лицом Мэри подвел Акимова к кипящему котлу:
— Что ты знаешь о золотом шаре?
Смирившись с участью, Никита прошептал:
— Мне нельзя об этом говорить… — Перед ним открылась бездна, и он шагнул в нее…
Глаза Акимова остекленели, губы приоткрылись, дыхание остановилось… Он умер. Недовольная собой Пай слезла с кровати, накинула халатик и, завязав поясок, нервно, чертыхаясь, заходила по комнате взад-вперед, потом порывисто схватила смартфон и позвонила:
— Виктор, возник черный смерч…
На том конце положили трубку.
Лаборанта Юру Чумакова, русоволосого симпатичного парня двадцати пяти лет, выписали из медсанчасти через два дня. Он появился в ангаре номер пять и, к удивлению коллег, выглядел абсолютно здоровым. Как всегда, скромный, тихий и серьезный, в синем халате с неизменной ручкой в нагрудном кармашке. Весь коллектив лаборатории зааплодировал ему как герою, а он, приветливо улыбаясь коллегам, пожимающим ему руку, отвечал, что чувствует себя хорошо, шутил о готовности к новым подвигам и как-то по-особому поглядывал на сферу, покоящуюся на своем месте в центре зала. Наконец народ разошелся по рабочим местам, а Юра, сев за свой стол, приступил анализировать магнитную восприимчивость объекта изучения. Вдруг он услышал мысли товарища за соседним столом: «Теперь перемножим два числа…» Коллега назвал шестизначные числа.
Юра, скромно улыбнувшись, выдал вслух ответ. Лаборант удивленно посмотрел на него, затем подсчитал на калькуляторе, снова глянул на соседа и как-то тревожно заметил:
— Все точно! Юра, с тобой все в порядке? — Увидев, что Чумаков кивнул, проинформировал: — Вот делаю расчет мощности реакции синтеза…
Юра, не поворачивая головы, сообщил:
— Можешь не считать, я и так знаю. Зависимость мощности от энергии инжектируемых ионов будет иметь максимум в точке сто пятьдесят килоэлектронвольт.
Теперь коллега, с любопытством посмотрев на друга, осторожно спросил:
— А каково полное энергосодержание плазмы в Даре?
Чумаков, не задумываясь, спокойно ответил:
— Пятьдесят процентов.
Товарищ поразился:
— Ну ты даешь!
Весть о сверхспособностях Чумакова быстро облетела лабораторию. К нему стали подходить за консультациями коллеги и, получив ответы, уходили с мыслями, что обычный парень после удара молнии обрел дар ясновидения, научился читать чужие мысли и приобрел другие сверхъестественные способности. Вообще-то, давно известно: удар током у одних людей отшибает память напрочь, а у других создает сверхразум, так как в мозгу скрыты безграничные возможности для прогресса. Юра получил еще одну восприимчивость — чувствовать электромагнитное излучение сферы, даже не приближаясь к ней. Например, он так описывал состояние объекта:
— Сегодня возмущение электромагнитного поля нарастает… Интересно, с чем это связано? Длина волн ультрафиолетового излучения тоже изменилась…
Все подтверждалось, и изучение сферы производилось теперь без приборов. Опасаясь генетических мутаций, Федор Колесов посматривал на Юру с опаской, так как знал, что температура молний в пять раз выше, чем температура на поверхности Солнца. Левицкий, наоборот, был в восторге: Юра щедро снабжал его информацией для машинного обучения искусственного интеллекта, ведь суперкомпьютеру, как верил ученый, дано открыть секреты реактора.