Георгий Габолаев – Два брата (страница 4)
– Ну… сам решишь, кто из них твой.
Лицо Вотана исказилось. Гримаса ярости прорезала черты. Его глаз вспыхнул, вороны взметнулись, карканье стало резким, надрывным. Гром ударил в своды, молнии хлестнули по полу зала.
Воздух наполнился озоном.
Тяжёлая рука Уациллы легла на плечо брата.
Крепко.
Спокойно.
– Прекрати, – сказал он тихо, но в голосе звучала сталь. – Не то место, чтобы показывать характер.
Сокол на его плече раскрыл крылья, но не крикнул. Он смотрел.
Гром ещё раз прокатился по чертогу – и замер.
Станки продолжали работать.
Вотан резко повернулся.
Вороны взметнулись, закружились чёрной воронкой. Плащ его дёрнулся, будто ветер вырвался изнутри него. Молнии ударили по своду зала, расчертили мрак белыми трещинами.
И в громе, в перьях, в тьме вращающихся крыльев он исчез.
Гул ещё несколько мгновений прокатывался по колоннам, потом стих.
Уацилла стоял неподвижно.
– Сдержи обещание, – произнёс он, глядя на старуху. – Иначе ты знаешь, чья ярость придёт за тобой.
Уефаг сухо повернула голову.
– Да… – сказала она. – А как же уважение к старшим?
Уацилла не улыбнулся.
– Она придёт с уважением. Либо без бога.
Взгляд его стал суровым, тяжёлым. Свет вокруг него усилился, сокол взмыл вверх. Луч прорезал зал – и фигура растворилась в нём, оставив после себя лишь чистую, спокойную пустоту.
Тишина снова опустилась на чертог.
– Нехорошо подслушивать, – произнесла старуха, даже не поднимая головы.
В тени одной из дальних колонн густо сгустился кроваво-красный дым. Он извивался, будто живой, затем медленно втянулся сам в себя и исчез.
Нити перестали дрожать.
Уефаг снова наклонилась к станку.
Сухие пальцы потянули две тонкие пряди.
Челнок мягко ударил по основе.
Гобелен принял новые линии.
И работа продолжилась.
Глава I
Бирæг
Город Бирæг лежал на границе, где дороги севера ломались о стены юга. Каменные башни поднимались над узкими улицами, обвитые верёвками флагов и старыми цепями, которые звенели на ветру. За стенами – степь, дальше – леса, а ещё дальше – земли, где уже не действовали законы княжества.
Над городом сгущались тучи.
Они не просто закрывали небо – они давили. Слои тяжёлых облаков скручивались друг в друга, и время от времени молния прорезала их, освещая башни резким белым светом. Гром катился глухо, будто бил не по воздуху, а по самой земле.
Погода была странной. Не по сезону. Не по ветру.
Но внизу, на улицах, горели огни.
Жители Бирæга праздновали.
Во внутреннем дворе княжеского дома зажгли факелы. Бочки с вином были открыты, хлеб ломали прямо руками, мясо жарилось на открытых решётках. Люди смеялись, перекрикивая гром, хлопали друг друга по плечам. Долгожданное событие – рождение наследников – должно было укрепить город, дать ему продолжение.
Правитель Бирæга ждал этого дня много лет.
Внутри княжеского дома было жарко.
В большой комнате, где стены были обиты тканью, пропитанной травами, на широком деревянном ложе лежала его жена. Пот струился по её вискам, волосы прилипли к коже, пальцы сжимали простыни так, что побелели костяшки.
Вокруг неё суетились повитухи.
Старшие женщины с сильными руками, натруженными от работы. Их голоса звучали коротко, без лишних слов. Одна держала женщину за плечи, другая вытирала лоб влажной тканью, третья проверяла дыхание, четвёртая готовила нож, кипячённую воду, чистые полотна.
Запах крови, трав и дыма от лампад наполнял комнату.
В углу, ближе к очагу, стояла местная знахарка.
Старая. Худая. С тонкими пальцами, украшенными кольцами из кости и меди. Её волосы были собраны в узел, а на шее висел амулет из тёмного камня.
Она не помогала руками.
Она читала.
Шёпотом.
Её губы едва двигались, но слова ложились в пространство плотным слоем, как дым. Заклинание было древним – не храмовым, не княжеским. Старым, деревенским, пришедшим из тех времён, когда люди ещё просили у земли разрешения на рождение.
Молния ударила особенно близко. Дом дрогнул. Повитухи на миг замерли, но знахарка не остановилась.
Её голос стал ниже.
Гром перекрыл её слова – но смысл был произнесён.
Она вдруг подняла голову.
Глаза её расширились, зрачки стали почти чёрными.
– Они идут не одни, – хрипло произнесла она.
Одна из повитух нервно перекрестилась по-своему, по-старому.
Снова крик роженицы.
Знахарка шагнула ближе к ложу, протянула руку, но не коснулась – только зависла ладонью над животом женщины.
Тепло шло оттуда. Сильное. Необычное.
Её губы дрогнули.
– Я чувствую великую судьбу… – прошептала она. – И силу.
В тот же миг тело Агунды выгнулось новой схваткой.
Она захрипела, пальцы впились в простыни, дыхание стало рваным. Пот стекал по вискам, по шее, впитывался в ткань. Сила, которой она всегда отличалась, сейчас будто утекала вместе с каждым криком.