Георгий Егоров – Звезда Девяти Законов: Пламень алой розы (страница 17)

Восхитившись этим чудом инженерной мысли, Уин подумал: «Изобрести такое только чтобы выпустить птицу… Века взрастили тщеславие колдуна вместе с ростком гордыни…» ― голос короля прервал его думу:

― Принц Уин’Орл Йонфельтан, сын Зеин’Орла, наследник Оклесфейма, несущий благодать Харалькорра, тот чья десница направляет огонь дватарианского скипетра, ― король встал, спустился по ступеням тронного возвышения к принцу, который как оказалось доставал ему только до подбородка. ― ты дважды вывел мою дочь из капкана поднебесной тверди. Знай! Я никогда этого не забуду. Придет день, и ты явишься ко мне… И мой ответ будет ― да!

Уин понял, что король говорит ему о помощи в войне. О войне Оклесфейма с Тийзелундом Гнило-Живущим, длившейся уже более семи сотен лет. Но в разуме принца сейчас не было места ничему кроме загадок, порожденных голубым пламенем Звезды Девяти Законов. Это проклятье, казалось, сожжет весь мир, если выберется за пределы поднебесной твердыни: морские ветра разнесут блистающие синим крупицы праха обреченных, посеют в земли континентов семена неизлечимой порчи, и тогда все обратится пеплом: «Осознал ли король всю глубину угрожающего нам бедствия? Успеет ли он оповестить Властителей Мира о нём?»

Король вернулся на трон, рукой указал Фрии и принцу встать по правую руку подле него; они встали и почуяв запах индульгента ближе ― разом задались одним и тем же вопросом: «Как Арде терпит возле себя эту мохнатую, вонючую тварь?»

В зале снова прозвучал голос короля и стража отворила двери. Преисполненные любопытством и тревогой члены высшего совета вошли в приемные покои. Подробности об участи паломников на Айзенфорте сменило их тревоги настоящим страхом. С того вечера явление «Спасителя» в правящем кругу ждали как луч надежды. Только Фрия ожидала совсем иного ― ночь все-осветляющего цветения, ночь, когда она наконец-то увидит сестру.

Вопреки словам Огреин Тогга, Астрит Эристро не явился раньше. Он прибыл в Гарацеторру только в последний день двух лун. И велел не отягощать его обремененный многовековой мудростью ум далекими бедами Айзенфорта. До окончания праздника.

***

Церемониальная площадь под сенью Цетры ― место, где Чудотворницы получают дар Эристро. Место откуда они однажды отправятся в путь по тропе свершения чудес.

Уин знал, что Цетра ― большое многоствольное дерево, но не представлял себе насколько: перед ним предстало титаническое, достигшее почти двух сотен метров древо, высившиеся у подножия хребта, который держал на своих склонах три королевских дворца. Река Кайлотррия чьим истоком были северные ледники, разделяла церемониальную площадь на две части, как и всю остальную столицу. Мост из красного дерева, вырезанный барельефами, изображающими победу человека над чудовищными порождениями лесов, гор и болот, соединял берег Цетры с берегом башни Высокой Лазури. Прямо перед стволом Цетры располагалась сцена с маленькой башенкой высотой не больше семи метров, на её вершине был балкончик, его перила украшали корзинки цветов. Полотно площади было выстлано геометрическим орнаментом синих и белых плит мрамора и уставлено масляными фонарями; дорожки золотистого янтаря вели от полукруга сцены на возрастающие ряды трибун. Некоторые жители столицы могли довольствоваться видом на праздничную церемонию с крыш и окон своих домов, замыкающих площадь по обе стороны. Дома ближе стоящие к Цетре, были специально построены ниже, чем следующие за ними.

Уин стоял рядом с Фрией у самой сцены. Был поздний вечер, лунное затмение близилось: пылающая красным свечением Диона подплывала по океану звезд к бледной Луне. Королевский оркестр играл симфонию скрипки; трибуны площади стремительно заполнялись народом; в воздухе витал радостный гул толпы: кто-то оживленно рассказывал о прошлых цветениях Цетры впервые прибывшим гостям столицы, кто-то с нетерпением расспрашивал о чуде фейерверков, какие-то дети с улюлюканьем носились за волшебными бабочками, наколдованными Фрией, пытались поймать ускользающую магию в стеклянные баночки; были и те кого даже сейчас не отпускали собственные заботы, которые как им казалось, требовали немедленного обсуждения. Сама же принцесса стояла неподвижно, как камень ― настолько сильным было её волнение. Уин чувствовал это, в какой-то мере напряжение Фрии передалось и ему. Чем ближе Диона подступала к диску Луны, тем громче и плотнее становилась обстановка на церемониальной площади. Но когда пришло время затмения и багровые тени заволокли землю ― все резко стихло, даже оркестр перестал играть.

Сначала Уин услышал грохот одинокой железной поступи на деревянном мосту, потом разглядел высокий массивный силуэт ― Фэл Астрит Эристро шел над Кайлотррией. И какого же было удивление принца, что именно сейчас Фрия решила дернуть его ― Смотри, ― показала она в сторону реки, по течению которой одна за другой начали сплавляться маленькие лодочки с тройками игроков на флейтах. Едва Уин увидел это, как его слух расслышал в воздухе их музыку, прерываемую грохотом шагов Эристро, ― Однажды, прямо с этой площади, в ночь затмения, я взойду на одинокий парус и отчалю в мир ― вершить чудеса светом своей воли.

Уин украдкой посмотрел на лицо Фрии: её глаза будто засветились, как у кошки. От недавнего окаменения не осталось и следа, впрочем, принц уже начинал привыкать к мгновенным переменам в расположении её духа. А между тем шаги Эристро звучали все ближе. Когда колдун взошел на сцену, зеленый огонек в глазах Фрии потух.

В повисшем безмолвии говорило только течение реки и музыка флейт.

С раннего детства Уин слышал про колдуна, безразмерно властвующего над Джерменсидейрой: что он коварный заговорщик, погубивший двух благосклонных к людям богов, что он потерявший людской облик демон, не имеющий ни чести, ни совести, что истлевшие кости его давно заменены искусными протезами лучших мастеров мира. И представший перед ним громадный старик, укутанный в отливающую металлом зеленую мантию, ткань которой напоминала сшитую вместе листву ― своим видом вполне оправдывал эти слухи: тяжелая борода, казалось, росла натуральным серебром, извилины глубоких морщин на темном, земляном лице выглядели как корни древа; кисть руки с длиннющими пальцами, то ли одетая в латную перчатку, то ли просто железная сама по себе, держала тяжелый посох, сплав которого имитировал деревянный узор. Пустые стеклянные глаза колдуна водили по собравшимся. Эристро не спешил говорить, будто созерцал тишину толпы. Только когда соцветия Цетры разродились первым светом и барабанщики на противоположной стороне реки загремели ударами, знаменующими об раскрытии врат башни Высокой Лазури, Эристро начал речь, голосом сродни небесному грому:

В эту святую ночь, под светочем великой Цетры всем нам откроется истина ― достойна ли Файера, дочь великого короля Арде Муна и его благочестивой королевы Фэинтель Траэль Мун, получить собственный Стикпальм. Достанет ли ей людской силы королевского рода дабы превозмочь малодушие Иньярра, что, как проклятие течет по её венам. Её сестра, Фрия, ― колдун указал длинным пальцем на принцессу. ― Взойди ко мне. ― Фрия не ожидала такого поворота, но прошла на сцену, не подав вида, встала рядом с колдуном, её взгляд зацепился за лицо матери преисполненное гордостью и надеждой. Эристро положил громоздкую железную длань на плечо принцессы. ― Многие из вас помнят, с каким достоинством она прошла испытание крепости воли и духа; она доказала Цетре, мне и ещё докажет всему миру, что достойна зваться Чудотворницей. Клянусь процветанием Джерменсидейры ― весь мир запомнит на вечные века те чудеса, что сотворит своей железной волей Фрия Арде Мун. Сегодня она здесь, с нами, вопреки всем усилиям судьбы помешать ей вернуться из священного паломничества к Звезде Девяти Законов. Целых три года она, не щадя сил разгадывала посмертные тайны заговора богов на заклятом острове льда и холода, чтобы уберечь наш мир от уготованных проклятий первородных душ ― прародителей греха и порока.

Колдун поднял посох вверх и трибуны разразились овациями. Эскорт Файеры отбивал каблуками по мосту: десятки служителей Культа Цетры в темных одеждах, рыцари благороднейших родов в парадных латах несли свет желтых ламп; были в сопровождении принцессы и индульгенты Эристро, замотанные в собственные крылья.

Согласно обычаю, Файера должна была бросить в реку венок красных феовельников, с середины моста, не прерывая шествие. Если венок попадал в воду это обещало защиту от природных бедствий на многие годы, если же венок падал в одну из лодочек это сулило вечное счастье всем троим мастерам флейты.

В этот раз венок Файеры попал прямо на шею юного флейтиста.

Эскорт достиг сцены. Файера стояла в центре, окруженная двумя кольцами слуг, внешние замыкали индульгенты, пернатые чудища с прикрытыми черным шелком мордами расправили крылья, ощетинили перья. Эристро прошел к Файере, индульгенты упали лицом вниз перед своим хозяином, рыцари преклонили колено, жрецы согнулись в глубочайших поклонах. Принцесса застыла в реверансе. Колдун протянул ей свою громадную руку, провел до сценической башенки.

― Вера наших сердец в крепость твоей воли тверда и непоколебима, не подведи свой народ, Файера, не подведи меня и всю свою семью. ― Эти слова Эристро произнес обычным, человеческим голосом. Принцесса твердым шагом поднялась по глянцевым ступеням, Фрия не отрывала глаз от сестры.