Георгий Егоров – Звезда Девяти Законов: Пламень алой розы (страница 18)
Цетра расцветала ― лепестки соцветий сияли в сумерках ночи всё ярче, мерцающие огни светлячков, хаотично порхающие в сени, перемешались с блесками пыльцы.
Сияние соцветий Цетры обернулось смольной дымкой увядающей сени; воздух пропитался едкой горечью. Сквозь почерневшую крону великого древа сочились кровавые лучи Дионы. Индульгенты Эристро хором издали рвущий душу стон ― в мгновение праздник обернулся трауром.
Файера замерла, прижавшись спиной к перилам. Ветвь Цетры, только что тянувшаяся проколоть её сердце, рассыпалась угольной золой.
Людей на площади будто сковал лёд, никто не смел пошевелиться, стихла и музыка флейты, продрав глотки затихли и индульгенты.
Фрия не верила своим глазам: «Это просто сон, дурацкий сон. Очередной глупый кошмар», ― повторяла себе принцесса снова и снова. ― «Такого просто ведь не может быть. Только не с Фай. Только не с ней».
Молчал и Эристро. Он ждал пока прах увядшей листвы покроет все вокруг, коснется каждого. Его стеклянный взгляд бродил по кровавой темноте, водил по безликим очертаниям на трибунах, задержался на лицах королевской семьи, на наследнике Оклесфейма.
Вскоре Диона высвободила первые лучи Луны, и колдун заговорил:
― К безразмерной скорби каждого из нас, проклятая сила Иньярра оказалась сильнее воли принцессы Файеры. Все вы, стоящие предо мной ― мои дети. Я в равной степени люблю каждого из вас.
Уин хотел фыркнуть в ответ, но сдержался.
― Как ваш отец, как ваш владыка и покровитель я обязан оберегать вас от темных сил, ибо они легко могут сломать вашу волю и сделать из вас орудия зла, превратить вас в проводников хаоса. К своему глубокому горю я знаю, что отныне с каждым новым днем в сердце Файеры будет крепнуть скверна зла ― квинтэссенция души Иньярра. Если она продолжить жить в мире, то пожрет его и разрушить все, что мы создали. Всем вам с рождения известно, что темным силам нет места на моей земле. Всё, что они могут найти здесь, это мгновенную кару, жестокую казнь, положенную им по праву справедливости. Однако, я учил вас быть милосердными и посмотрите, чего мы добились, следуя по тропе добродетели. Принцесса Файера не виновна в том, что проклятая сила оказалась сильнее её воли, это превратность судьбы, рок, который следует принять как данность. Поэтому, как и было прежде, я не стану прерывать её жизнь, она отправится в башню Вечного Забвения, где под защитой Цетры, темная сила не сможет развратить её и сделать гибелью мира. Но сколько бы не была сильна Цетра, тьма Иньярра хитра и коварна, она использует все страхи и обиды людского рассудка, проникает в любую уязвимость, как чума. Поэтому, чтобы обезопасить королевскую семью ― никто из рода Мун больше не встретится с Файерой, никогда не заговорит с ней, ― Эристро посмотрел на короля, постаревшего за минуту на пятнадцать лет. ― Ибо сила зла попытается помутить их разум и заставит их вызволить её. Огреин Тогг! ― Прогремел Эристро имя своего ценнейшего слуги и показал ему подняться на сцену. Крылатая громадина отошла от разбитой горем королевы Фэинтель и одним прыжком оказалась рядом с колдуном.
― Только тебе я доверю провести принцессу по Тропе Забвения.
Ещё одним прыжком Огреин Тогг взмыл на балкон башни, Файера, до того стоявшая столбом, с коротким испуганным криком отшатнулась. Громадная кряжистая лапа схватила её под мышку и чудовище тяжелой поступью звенящих железом сабатонов спустилось по глянцевым ступеням, сравнялось с потерянной Фрией и тогда старшая дочь трона, повинуясь неосознанному чувству, ухватилась за сестру, Файера бросила на неё взгляд, полный отчаяния и слёз. Огреин Тогг одернул руку, в попытке отцепить Фрию, но она повисла на его лапе.
Смотря на это зрелище, даже заледеневшая толпа раздалась тихим негодованием. Уину в тот момент хотелось одного, призвать черное копье и заколоть колдуна вместе с уродом индульгентом. Но не смотря на клокочущую внутри ярость он понимал, что только погибнет сам.
Огреин Тогг не смел тронуть Чудотворницу без позволения своего господина, все что он мог ― вяло мотать рукой в надежде что принцесса устанет на ней висеть. Но она не уставала. Тогда вмешался сам Эристро:
― Довольно!
Прогремел он так сильно, что у некоторых на площади едва не полилась кровь из ушей. Колдун могучим ударом вбил посох в полотно сцены, Фрия никак не отреагировала. Длинные пальцы Эристро пережали ей руки, оторвали от сестры.
В последний раз Фрия увидела лицо Файеры, испуганное, красное от слез, до боли отчаянное. Крылатые твари из церемониального эскорта взмыли в воздух, с режущими слух криками закружились над уносящим принцессу Огреин Тоггом. Колдун продолжал держать Фрию, пока трехрукий индульгент с её сестрой не скрылся на тропе Вечного Забвения.
― Никто не понесет траура по принцессе, ― продолжил Эристро, ― ибо я не позволю черному проведению Иньярра ввергнуть вас в долгую печаль. Ведь знаете вы что из нее открыта прямая дорога к отчаянию. Имя Файеры будет забыто, вычеркнуто из истории королевского рода, вместе с её малодушием. Но и великому празднику во славу цветения Цетры не суждено будет случиться, ибо свет её в этом году погас не так как должен был. Возвращайтесь к своим делам, и не страшитесь красного света Дионы. Ведь, Я! Никогда не позволю кровавому огню Иньярра упасть на нашу землю.
Так закончилась последняя ночь двух лун той, теперь такой далекой для Фрии весны. На следующий день Эристро потребовал подробно пересказать ему все что случилось на Айзенфорте, бремя рассказчиков дурных вестей выпало членам королевского совета, ибо ни король, ни Фрия, ни принц Оклесфейма не располагали тогда должным расположением ума и духа.
Колдун отнесся серьезно к трагедии Звезды. Он разослал вестников по всем великим державам эпохи Девяти Законов с непреложными заверениями о необходимости собрать экспедицию из сильнейших волшебников и воинов, чтобы разведать обстоятельства бедствия и в случае, если придется дать решительный отпор посмертным проискам богов. И многие сильные мира, включая оплот науки ― Ассоциацию Свободных Ученых Страт при патронаже Алхимических Цитаделей Вензен-Шторма, откликнулись на его призыв. Не обошлось и без тех, кто проигнорировал самоназванного Спасителя людей.
Но только один из владык мира ответил Эристро уничижительной насмешкой ― владыка Синьгавальдории Сардафор, тот чьи лучшие волшебницы остались в сердце заколдованного острова: «Убогий выродок, плод любви собачьего инцеста, единственное, что я готов послать тебе, так это мешок с кусками твоего вонючего, порубленного и обглоданного опарышами пернатого гонца».
Принц Уин’Орл Йонфельтан вернулся в Оклесфейм. Фрия осталась во дворце, который больше не казался ей своим. В первый месяц после затмения, горе сожгло королеву Фэинтель. Фрия навсегда запомнила слова матери, что та прошептала ей на смертном одре. На похоронах Фрия все время озиралась по сторонам, надеялась увидеть сестру, надеялась, что Эристро вспомнит про ту самое благодетель о которой так громко говорил и позволит Файере попрощаться с матерью. В тот день Фрия пролила много слез. В тот день она зареклась больше никогда не плакать, пока виновные в её горе не понесут справедливого возмездия.
Экспедиция на Айзенфорт была собрана, Эристро лично возглавил её. К его немалой досаде, лучшие войны и искуснейшие волшебники мира не вошли в её состав. Впрочем, восьмисотлетний колдун ничуть не сомневался в собственных силах.
Целая флотилия кораблей разных стран отправилась на Айзенфорт. Колдун достиг твердыни Звезды, беспрепятственно прошел внутрь с сотнями могучих воинов за спиной. Какое-то время ему казалось, что его наглейшим образом надурили: «Проклятые вруны и дезертиры. Жалкие отступники, плевавшие на священный долг», ― думал он в свою серебряную бороду. Было ли то гласом многовековый мудрости или воплем отчаяния, что породили пустые, но монументальные в своем исполинском воплощении коридоры поднебесного лабиринта, Эристро так и не решил. Потому что мысли об обмане подданными исчезли, стерлись из его головы, как только первые ответы, за которым он пришел сюда, дали о себе знать.
Колдун покинул Айзенфорт не в лучшем расположении духа, точнее сказать в худшем, какое он только мог вспомнить за все восемь веков своей жизни. «Ответы», которые Эристро нашел внутри Звезды, оставили себе весь авангард экспедиции ― каждого волшебника и воина кто перешагнул двери лабиринта вслед за Эристро. Простым солдатам и морякам повезло больше ― их основная часть осталась в Исудрии.
Экспидиция продлилась девять месяцев.
Полученными ответами Эристро ни с кем делиться не стал. Колдун вернулся домой и заперся в своей цитадели. Вскоре он призвал Огреин Тогга к себе. На вопросы короля Арде Муна о том, что же всё-таки случилось и чего теперь стоит ждать колдун ответил коротко: «Хоть и ценой больших потерь, но я спас мир от посмертного заговора богов. Время рассказать миру истину ещё придет, а пока Джерменсидейра может спать спокойно».