Георгий Егоров – Звезда Девяти Законов: Пламень алой розы (страница 1)
Георгий Егоров
Звезда Девяти Законов: Пламень алой розы
Глава 1. Принцесса, шесть авантюристов и чудовище
Первая ночь двух лун поприветствовала жителей столичной агломерации Джерменсидейры холодным ливнем. Принцесса Фрия стояла на вершине отвесной скалы, пик которой уходил под самые облака. Её глаза смотрели сквозь стену дождя в серую даль горизонта, в то время как её воображение рисовало ясную картину, в сочных красках которой бледная Луна плывет по небесным волнам к пурпурной Дионе.
Через одиннадцать дней в ночь, когда Диона закроет собой холодный свет луны зацветёт Цетра ― сакральное титаническое древо Джерменсидейры, выращенное покровителем и верховным Законом этого горного края ― магистром чародейских искусств Фэл Астрит Эристро, что уже восьмой век величал себя Спасителем людей от посмертных происков богов.
Нарастающий холодный ветер развеял видение Фрии. Над могильной рощей Героев Эры Богов, что лежала у подножия скалы собирался ураган. И у него было одно предназначение ― разбудить чудовищ, что дремали меж переплетенных корней в сырой и вязкой земле. Эта ночь сулила им сладкий пир и главным угощением на нём было обещано доброе мясо ― плоть тех чьё сердце не страшится жуткой смерти ни в челюстях чудовищ, ни в толще мокрой земли.
Согласно поверью, многие века назад, когда в эту землю хоронили доблестных героев, Звёзды плакали, растроганные их отвагой, храбростью и жертвой. Пролитые ими слёзы были впитаны деревьями, и годы спустя, в ночи двух лун, они проявлялись грузными каплями янтаря, разгорающимися алым огнем на шершавой коре лиственных деревьев. Эти звёздные слёзы и привлекали авантюристов, смельчаков и прочих искателей сокровищ в это опасное место, где острые точенные дождями камни плавали в вязком черноземе меж подвижных корней зловещих древ и гранитных алтарей.
Фрия подошла к краю отвесного обрыва и вынула из-за пояса Стикпальм ― деревянную рукоять, высеченную из ветви Цетры, что позволяла дочерям престола воплощать в мире свою волю огнем и сталью. Принцесса протянула руку перед собой, крепко сжав рукоять артефакта: свет, что вырвался из сердцевины Стикпальма стал преображаться в огоньки, принимающие форму птиц и бабочек. Полыхающие стайки света устремились вниз сквозь серую пелену дождя на горное плато, держащее собой могильную рощу, где в вечном покое лежали останки героев того времени, когда людьми ещё не было убито последнее божество.
– Удачи вам всем, каждому, чьё сердце готово проявить отвагу и положить жизнь к алтарю славы, ― Фрия обернулась в сторону одиноко стоящей фиолетовой лиственницы, с ветвей которой старый ворон смотрел за ней. ― Что скажешь мне, мудрая птица? Стоит ли и мне поискать внизу славы? Сокровищ?
Конечно, ворон не ответил ей. Но это и не нужно было принцессе. Она пришла сюда не для того, чтобы посветить своим подданным. Принцесса Фрия Арде Мун, носящая титул Чудотворницы и Воли Закона Джерменсидейры, покинула в эту ночь стены своего беломраморного дворца, чтобы поохотиться. Поохотиться на чудовищ: с шести лет её брали на охотничьи вылазки в глубины гор, где выведенные самим колдуном Эристро безобразные монстры ждали своих жертв. Свирепые и безжалостные, они кидались на людей давясь и захлебываясь собственной пеной: свист разъяренного дыхания, вопли ненависти и агония бешенства ― вот что Фрия помнила о первых походах в горы.
***
Охота за слезами звёзд считалась в Джерменсидейре не просто авантюрой алчных кладоискателей, для местных это было нечто большее ― испытание стойкости духа, твердости характера и воли к жизни. Могильная роща Героев Эры Богов была средоточием злого рока, землей, приковавшей к себе тысячи злобных духов, часть которых обрела вторую жизнь воплоти чудовищ, чьими когтями и клыками они могли сорвать движущую ими ненависть. В этом месте нельзя было полагаться лишь на собственную подготовку ― удача вершила здесь людские судьбы.
Мистер Аур Форт ― бывалый морской волк, штурман, не единожды шедший сквозь грозные шторма, вел свой отряд вверх по каменистому склону с редко стоящими соснами. Шестеро авантюристов двигались медленно, не только потому, что земля под ногами скрывала множество природных ловушек, навроде пустот под слоем мха или хрупкого как солома корневища, провал под которое не обещал ничего хорошего, но и из-за сменяющих друг друга капризов погоды: влажная жара в считанные минуты сменялась здесь дождем со снегом; ветер то легонько трепал волосы, то ревел так, что Аур Форту приходилось рвать горло, чтобы докричаться до своих компаньонов.
В руках мистер Форт нес чехол из вощенной кожи, внутри лежало заряженное гладкоствольное ружье с кремневым замком. К своему немалому огорчению, мистер Форт не умел стрелять из лука или арбалета, что в горах могильной рощи являлось жизненно необходимым навыком: дуга арбалета не намокнет от дождя, как и тетива лука, а их скорострельность при должном навыке слишком значимо превышает достижения огнестрела: «Когда из-за каждого куста на тебя грозится прыгнуть обезумевший в своей ярости зверь, меньше всего хочется полагаться на сухость пороха». ― говорил мистер Аур Форт седобровому лучнику Атрескту за стойкой бара в таверне порта Шаральгахт, когда зазывал того вступить в свой отряд.
***
― Ты мне вот что скажи, ― спрашивал Атрескт, ― зачем тебе на четвертом десятке тащиться в горы, ведь сам знаешь: с тем, кого в эти горы ведет одна лишь нажива, я идти не сглуплю.
– Есть причина. Ей не то чтобы много лет, но веса в этой причине ― под сорок килограмм.
– Вот как!? А имя этой причины скажешь?
– Скажу, Сэйфори.
– Дочка, значит, твоя причина. Ну и что ты хочешь? Построить особняк ей в приданое?
Мистер Аур Форт взялся за бутылку с ромом, прежде чем ответил:
– Особняк? Нет. Точнее не здесь. Я хочу перебраться за море, попасть в пределы Вензен-Шторма. Коалиция свободных ученых страт при патронаже Алхимических Цитаделей ― оплот науки и мудрости. Быть может, тамошние врачеватели найдут способ укрепить слабое здоровье Сэйфори.
– Мечты, безумные мечты. Так поднимем же за то, чтобы наши мечты стали явью!
– Поднимем. ― ответил Форт и ударил свою бутылку о кружку темного пива седовласого лучника, а затем отхлебнул из горла жадный глоток.
– Ладно, ― продолжал расспрашивать лучник, ― цель твою я услышал, но скажи ещё вот что: здесь ты на службе у короля ― уважаемый человек. Допустим, нам улыбнется удача и в деньгах ты нужду позабудешь, но как быть с морем? Неужели не захочешь снова встать под паруса?
Мистер Форт снова жадно отпил из бутылки, прежде чем ответить:
– Знаешь, я с малых лет хожу под парусами. Всю жизнь, если подумать.
Хмель, плескающийся в голове старого лучника, ничуть не помешал ему с первых слов распознать глубокую печаль в словах мистера Форта.
– Когда отец хоронил мою мать, я был в море. И когда через много лет отец хоронил мою жену, я снова был в море. Знаешь, чего я страшусь больше всего?
– Знаю, ― отвечал Атрескт, ― поверь мне дружище, теперь знаю.
Лучник похлопал моряка по плечу:
– Так выпьем же за то, чтобы родителям больше никогда не пришлось хоронить детей!
– За это выпьем вдвойне. ― ответил мистер Форт и осушил бутыль рома на добрый стакан.
«Выпьем!» ― прокатилась волна поддерживающих тостов по таверне.
– Хорошо, с тем, что у тебя в голове я разобрался и мне это по душе. Чёрт тебя возьми, морской волк, теперь мне за тебя и жизнь не жалко отдать! Но что на счет команды? Есть у тебя на примете кто толковый? Чтобы проверен был не словом, а делом?
– Есть один. Мофпи Инсуфилье его зовут.
– Портовый сомелье?!
– Он самый. Мой верный друг и пусть последние годы его жизни были легки и беззаботны, но в годы своей юности он ходил на Фортовой Фее.
– Бывал на Айзенфорте!? ― седой лучник протрезвел одним мгновеньем и незамедлительно осушил ещё одну кружку темного.
– Бывал ли? Он отслужил на зачарованном острове пять лет добровольцем, в эскорте караванов ходил через все хрустальные кольца Айзенфорта. Бьюсь об заклад, в стрельбе из ружья он и сейчас не уступит старожилам королевского флота.
– Что ж, в горах нет лучше опоры, чем старый верный друг. Так поднимем же за старину Мофпи, твоего доброго друга и моего будущего компаньона! Пусть хватка его, как и прежде остаётся крепка и вынослива.
– А ещё за остроту трехгранного штыка!
Мистер Форт допил бутылку с ромом и взялся за бочонок пива:
– Ну а у тебя как, есть кто на примете?
– А то! Пусть два года назад фортуна и вильнула передо мной своим изворотливым хвостом ― в этот раз я точно схвачу её за горло!
– Вы ведь тогда нашли слезу, но взять не сумели. Расскажи! Почему.
– Слушай внимательно, пригодится. Мы повернули на восток от алтаря Де’Истрийского героя. Шли просеками, скакали по прогалинам. К вечерней заре вышли к опушке малахитового лесочка. Гляжу ― на изумрудной коре разгорается все сильнее красный огонек. Только пригляделся ― и понял: вот она, чёрт возьми, слеза искомая. Оставалось пройти каких-то три сотни метров ― и собственный замок в кармане. Но…
– Чертова сила вмешалась. Верно говорю?
– Ха-х! По-другому и быть не могло, волк.
Лучник снова похлопал мистера Форта по плечу:
– Был с нами значит молодой матросик. Слышал ведь ты про капитана Непотопляемой Дивы?