Георгий Егоров – Аномалия, рожденная смертью (страница 8)

Публика ревела. Фёдор присмотрелся. Противник бил левой, но не возвращал руку. Щель. Одна, но фатальная. Он ждал. Выжидал. И вот – открытие.

Правый боковой. Точный, быстрый, как выстрел. Удар прошёл чисто. Соперник отлетел назад и рухнул, с глухим звуком ударившись о настил.

Зал замер. Тишина сгустилась, как туман. Судья подошёл, посмотрел на бойца – и не стал даже начинать отсчёт. Просто наклонился, подозвал врача. Тот – нашатырь, пульс, движения руками. Ничего. Скорая. Носилки.

Фёдор молча вернулся в угол. Евгений Сергеевич сжал его плечо:

– Молодец. Чисто. Быстро. Как учили.

Оставшийся бой команда выиграла с лёгкостью. Противники растерялись. Зрелищный нокаут выбил из них почву.

В гостинице, поздно вечером, тренер собрал команду у себя в номере. Комната была натянута тишиной и запахом апельсинов из вазочки на столе.

– Завтра у нас бой с Благовещенском, – начал Евгений Сергеевич. – Их тренер – хитрый лис. План таков: три боя мы должны выиграть. Один можем проиграть. Специально. Они будут надеяться, что мы уже вымотались, или что у них остался один шанс. Но мы их перехитрим. Ты Федя, выходишь последним.

Ребята кивнули. Всё было понятно. Каждый должен был выложиться.

– Никто не выходит из номеров. Я вас сам соберу на ужин, – добавил он. – Федя, задержись.

Фёдор сел. Лампа отбрасывала тень на его лицо.

– Слушай, – начал тренер. – Ты сильно повлиял на их план. Их главный боец остался вне игры. У них только середняки. Я не знаю, как они прошли Читу. Но ты – ты им теперь как кость в горле. Поэтому, вопрос – что дальше?

– В смысле?

– После школы. Что ты будешь делать?

Фёдор задумался. Его взгляд стал взрослым, глубоким.

– Не знаю. Пока не думал. Учиться ещё год. А там – посмотрим.

Тренер усмехнулся, но в его глазах было уважение.

– Как ты смотришь на профессиональный бокс? У меня есть связи. Можно выйти на серьёзный уровень. Международный.

Фёдор пожал плечами, но сказал уверенно:

– Учусь ещё. После – поговорим. Но с боксом я завязывать не собираюсь.

Евгений Сергеевич кивнул. Медленно. И с каким-то внутренним облегчением.

– Ну и отлично, – сказал он. – Потому что после сегодняшнего вечера, мне кажется, ты родился заново. На этом ринге.

Фёдор не ответил. Он просто посмотрел в окно. Где-то вдалеке горели огни ночного Хабаровска. Ветер дул с Амура. А завтра – был финал.

ГЛАВА 7. БОЛЬШИЕ НЕПРИЯТНОСТИ

Фёдор лежал на узкой гостиничной кровати, уставившись в потолок с невидящим взглядом. Стены номера будто сжались, воздух стал вязким. Мысли роились, как пчёлы в потревоженном улье. Слова тренера всё ещё звенели в голове: «После школы – на профессиональный ринг… У тебя талант…»

Федя вздохнул и сел на кровати. В груди щемило. Да, он чувствовал – тренер прав. Но так ли просто всё? Он ведь ещё пацан, не взрослый мужчина. Хотя… После клинической смерти, после той тишины под водой и вспышки на ринге – разве осталась в нём та наивная детскость?

Он посмотрел на электронные часы на прикроватной тумбе. Было чуть больше десяти вечера. Хотелось прохлады, хотелось… апельсинового сока. Глупо, но именно он сейчас мог успокоить мысли. Накинув куртку поверх спортивного костюма, Фёдор вышел из номера и спустился в холл гостиницы.

Он отлично запомнил тот момент, когда впервые переступил порог этой гостиницы с командой – запомнил запахи, вывеску ресторана и доносившийся из-за стеклянных дверей аромат тёплого хлеба и тушёной говядины. Теперь его вела не столько жажда, сколько потребность уединиться, посидеть и подумать, пусть и в шумном зале. Он толкнул стеклянную дверь и оказался внутри.

Ресторан оказался заполнен битком. Почти все столики были заняты. В зале играла музыка, над сценой мерцали тусклые лампы. На сцене стояла высокая девушка с рыжими волнистыми волосами и пела под живую гитару. Голос был бархатным, глубоким, с легкой хрипотцой. Фёдор удивился – настолько сильно он не ожидал такого таланта в обычном гостиничном ресторане.

Барная стойка оказалась спасением – возле неё было свободно. Он занял высокий стул и, не глядя на бармена, бросил:

– Апельсиновый сок, пожалуйста.

Бармен молча кивнул и начал готовить заказ.

Где-то в углу ресторана громко хохотала компания. Четверо – все как на подбор: широкие плечи, короткие стрижки, угрюмые лица, набитые до краёв бокалы. Они не просто пили – они искали, за что зацепиться. Громкие слова с матом, похабные шутки, откровенные взгляды. Один из них – худощавый, но со злыми глазами – буквально прожигал рыжеволосую певицу взглядом. Фёдор почувствовал, как его поджилки напряглись. Было ясно: скоро произойдёт что-то нехорошее.

Когда девушка закончила песню, зал взорвался аплодисментами. Она улыбнулась, слегка поклонилась и спустилась со сцены. Лёгкой походкой она направилась к стойке, где сидел Фёдор. Он постарался сделать вид, что просто тянется к соку. Но когда она села на соседний стул и попросила у бармена воды, сердце Феди забилось как перед боем.

– Удивительно, – пробормотал он, сам того не заметив. – Такая красавица – и в таком месте…

– Простите, вы что-то сказали? – обернулась она, удивлённо посмотрев на него.

Федя осознал, что сказал это вслух, и мгновенно покраснел.

– Эм… Просто… Вы очень красивая. Я таких, как вы… не встречал.

Девушка улыбнулась. Не жеманно, не высокомерно – по-настоящему.

– Спасибо. А я вот тебя здесь не видела. Местный?

– Нет… Я с Якутии. На соревнования приехал. Боксёр.

Она внимательно всмотрелась в его лицо.

– Понятно. Ты ещё и дерёшься…

Он хотел было возразить, но она спросила:

– Как зовут?

– Фёдор. А тебя?

– Алена. Я сейчас ещё одну песню спою, ты не уходи, ладно? Я вернусь.

Федя кивнул. Глотнул сока. Он хотел, чтобы стакан был бесконечным, чтобы момент длился вечно. Когда Алена снова вышла на сцену, всё вокруг будто затихло. Пела она о судьбе, любви и одиночестве. И пела так, что даже подвыпившие мужчины у окна на минуту стихли.

Но тишина длилась недолго.

Когда Алена спустилась со сцены, тот самый парень из шумной компании встал и перегородил ей путь.

– Красотка, а не хочешь к нам за столик? – пророкотал он с натужной улыбкой. – А то всё одна, одна…

– Простите, я спешу. – Алена попыталась пройти.

Он схватил её за запястья.

– Не спеши, детка. Посиди с мужиками…

Фёдор встал.

– Эй, ты, чмошник, отпусти её, – громко и чётко произнёс он, забыв, что находится в чужом городе.

Всё произошло за секунды. Четверо здоровяков вскочили и окружили Фёдора. Один пытался ударить в живот, второй – в челюсть, но Федя уже был в боевом режиме. Он уклонялся, двигался, будто танцевал. Всё тело слушалось. Всё происходило как на ринге, только без перчаток и правил.

Он подсел и резко ударил снизу в челюсть первому – тот отлетел назад, как мешок, и рухнул без чувств. Второму прилетело в пах ногой. Он с хрипом повалился на пол, корчась от боли.

Третий выхватил бутылку, разбил её и, размахивая осколком, пошёл на Федю. Но тот увернулся и в ответ – точный боковой в челюсть. Парень покатился по полу.

Последний из четверки схватил стул. Фёдор дождался, пока тот подбежит, шагнул в сторону и ударил его прямо в ухо. Тот взвыл, схватился за голову – и получил добивающий прямой в нос.

В ресторане наступила мёртвая тишина.

Фёдор стоял в кругу поверженных тел, тяжело дыша. Алена быстро подбежала и, схватив его за руку, повела к выходу.

– Ты не понимаешь, что наделал! Эти уроды – крыша ресторана! Их весь Хабаровск боится! Если они очнутся – сюда приедут с пушками! Где ты живёшь? Только не говори, что в этой гостинице!

– Именно в этой, – спокойно ответил Федя.

Алена выругалась.