Георгий Бржезинский – Территория обречённых на смелость (страница 7)

Выходит, что из-за этого болота я должен сделать довольно большой крюк? – озадаченно спросил Стрельцов.

Да, из-за него тебе придётся пройти немало лишних километров, – подтвердил тот.

Там целый километр сплошной трясины, и было уже несколько случаев, когда бесследно исчезали люди. А почему это тебя так интересует? – вдруг насторожился Виктор. – Надеюсь, ты не собираешься идти через это болото?

Там будет видно, – уклончиво ответил Стрельцов, и, повернувшись к нему спиной, направился дальше.

Ты что, малость не в себе, или, может, жить надоело?! – покрутив пальцем у виска, крикнул ему вдогонку Виктор. – Я же русским языком сказал, что там исчезают люди!

Но Стрельцова, одурманенного алкоголем, его предостережение нисколько не смутило, и он, не оборачиваясь, куражливо бросил:

Не пугай, не из пугливых!

Глава четвёртая. Тернистый путь на буровую

После пьяных посиделок у Стрельцова кружилась голова, к горлу подступала дурнота и он с трудом держался на ногах. Случайно угодив ногой в рытвину, он споткнулся, потерял равновесие и если бы не успел схватиться за ветку куста, то свалился бы на землю. А когда дошёл до заболоченного участка тундры, его начали донимать комары, жаждущие сотворить над ним подлое насилие. Коварно подкрадываясь сзади, они жалили его в шею, уши и макушку головы, а когда почувствовали вкус крови, осмелели и набросились со всех сторон. Он яростно сопротивлялся, шлёпая себя ладонями по открытым местам, но все его попытки противостоять многочисленным полчищам кровожадных насекомых оказались тщетными. Тогда он, чтобы лишить их возможности незаметно подкрадываться сзади, натянул на голову капюшон куртки. Но они тотчас же изменили тактику и всем роем набросились на его лицо и руки. Их было так много, что он не успевал от них отбиваться, а нескольких, которые назойливо лезли в рот, даже случайно проглотил.

«Кабы знал, что здесь меня ожидает такая напасть, то запасся бы антикомарином, – брезгливо отхаркиваясь, подумал он. – А возвращаться и просить его у этих пьянчуг не хочу принципиально, потому что выманят у меня последние деньги.»

Вскоре на его пути оказалась большая лужа, и он, не долго думая, зачерпнул из неё горсть грязи и обмазал себе лицо и руки. После этого комары его жалить перестали, но продолжали неотвязно лететь сзади.

«Если кто-нибудь попадётся на встречу и увидит мою мерзкую физиономию, то наверняка решит, что у меня не все дома… – потешаясь над собой, подумал он. – А может, даже испугается и бросится наутёк.»

Пройдя еще немного вперёд, он увидел колею зимника, проложенную гусеничными тракторами, которые когда-то перевозили на буровую различные грузы. Они так глубоко вспахали и ранили почву, что даже по прошествии нескольких лет на ней не появилось ни единой травинки.

Спустившись по зимнику к лугам, поросшим кустарниками ольхи, ивы и рябины, он затем повернул налево и вскоре дошёл до речного песчаного перехода. Сняв рюкзак, вынул из его бокового кармана алюминиевую кружку и вдоволь напился воды. Хотел еще раздеться до пояса и ополоснуться, потому что, идя после пьяных посиделок с тяжёлой ношей, очень сильно вспотел. Но, услышав за спиной многоголосый и надоедливый комариный писк, решил от этой процедуры отказаться. Немного передохнув, он поднял голенища болотных сапог вверх, закинул рюкзак на плечи, зашёл в воду и, ощупывая ногами дно, начал медленно и осторожно продвигаться вперёд. Но, пройдя всего лишь одну треть ширины реки, вдруг остановился и попятился назад, потому что вода уже начала переливаться через края голенищ.

«И что теперь делать?.. – озадаченно подумал он. – Похоже, что это после дождей вода так сильно поднялась, и Виктор мне об этом говорил, но я почему-то к его предупреждению отнёсся легкомысленно. Ладно, как бы то ни было, но перебираться всё равно придётся, поэтому нужно искать более мелкое место.»

Выбравшись на берег, он прошёл несколько десятков метров влево и снова попытался форсировать реку. Здесь дно было более пологим, и ему удалось добраться почти до середины. Но дальше оно начало резко уходить вниз, и он был вынужден остановиться.

«А может, вернуться на берег и раздеться? – пытаясь найти выход из сложного положения, подумал он. – А то ведь перспектива идти двадцать километров в мокрой одежде и обуви что-то не очень прельщает… Идея, конечно, неплохая, но только раздеться не дадут эти мерзкие комары, которые только и ждут подходящего момента, чтобы наброситься на меня. А если ещё и глубина окажется слишком большой, то придётся тяжеленный рюкзак нести на голове. А это очень рискованно, потому что после пьянок я настолько ослабел, что в таком неудобном положении могу его не удержать и утопить. В общем, как ни мудри, а выход остаётся только один – переходить реку прямо сейчас, и будь что будет!»

Он решительно шагнул вперёд, и сапоги, быстро наполнившись водой, стали тяжёлыми как гири, а мокрые брюки прилипли к ногам. Испытывая ужасный дискомфорт, он болезненно морщился и недовольно ворчал, но назад не повернул.

По мере продвижения к противоположному берегу, глубина всё больше увеличивалась, и, опасаясь, что вода подмочит в рюкзаке продукты, он резким движением туловища подбросил его чуть выше и стал сзади поддерживать обеими руками. Пока вода доходила ему до пояса, он, несмотря на сильное течение, ещё кое-как умудрялся держаться на ногах. Но когда она стала подниматься выше, течение внезапно сбило его с ног, с головой окунуло в воду и стремительно потащило вниз по реке. Отчаянно сопротивляясь, он через несколько минут всё-таки сумел выбраться на берег. Но поскольку вода смыла с его лица и рук защитную грязь, на него тотчас же набросился целый рой комаров. Не сдержавшись, он громко выругался, сбросил на землю рюкзак, и, отломив с куста ветку, начал яростно их отгонять. Но комаров было так много, что это не помогло, и ему снова пришлось намазать себя грязью. Затем он опустил голенища, стянул с ног сапоги, слил с них воду и выкрутил носки.

«А снимать и выкручивать одежду не буду, а то эти ненасытные твари выпьют последнюю кровь, – обуваясь, подумал он. – Да и тепло сегодня, солнечно, поэтому высохнет и так.»

Переживая за сохранность продуктов, он затем заглянул в рюкзак. Несмотря на то, что снаружи он был мокрым, через его плотный брезент воды внутрь просочилось совсем мало, и она намочила только одежду, в которой он приехал в Воркуту. Успокоившись, он взвалил рюкзак на спину и тронулся в путь.

Дальше колея зимника тянулась по прямой линии, в основном вдоль берега. Но поскольку река была извилистой, она иногда сворачивала направо, а затем снова приближалась к зимнику. Пройдя около двух километров, Стрельцов наткнулся на большую кучу потрёпанных и порванных бумажных мешков с окаменевшей глиной, которую используют для промывки скважин. А когда прошёл ещё немного вперёд, то заметил, что неподалёку, в жухлой прошлогодней траве, лежит несколько поржавевших и вросших в землю буровых труб.

«Похоже на то, что такую неприглядную картину я буду видеть до самого конца пути, – с ухмылкой подумал он. – Но зато теперь, благодаря тем горе – трактористам, которые возили здесь грузы и оставили подобные ориентиры, я уже точно не собьюсь с пути.»

Добравшись до балка, возле которого лежала, ржавая и сломанная сенокосилка, он сбросил с себя рюкзак, спустился по пологому берегу к реке и утолил жажду. Его одежда и рюкзак уже почти высохли, но носки и внутренняя часть сапог всё ещё были влажными, и из-за этого при ходьбе возникали неприятные ощущения.

Поднявшись на берег, он оценивающе посмотрел в сторону зимника, который здесь сворачивал налево, и озадаченно подумал: «Если там на самом деле такое опасное болото, как говорил Виктор, то стоит ли туда соваться? Нет, мне, конечно, доводилось переходить болота, но не шириной же в километр… Но форсировать реку ещё два раза, ныряя в одежде и с рюкзаком, тоже не хочется, ведь такой экстремальный вариант может показаться привлекательным только полному идиоту. А поскольку, как мне кажется, я таким не являюсь, то всё – таки лучше идти через болото. Но сначала немного отдохну и наберусь сил».

Чувствуя сильную усталость, он зашёл в балок, и прилёг на деревянные нары. А вскоре начал незаметно погружаться в сон – сказались пьянка и переутомление.

«Я долго спать не буду… всего минут двадцать, не больше,» – словно оправдываясь перед самим собой, подумал он.

Но вдруг до его помутнённого сознания дошло, что если он позволит себе расслабиться и уснуть, то пробудиться сможет только через несколько часов. А это значит, что сменит напарника с большим опозданием, и в его глазах будет выглядеть безответственным человеком.

«Э, нет, так дело не пойдёт – разгильдяем я быть не хочу!» – строго сказал он себе, и, вскочив с нар, направился к выходу.

До болота, которое находилось на расстоянии одного километра от сенокосного балка, ему пришлось брести по щиколотку в воде.

«Если уже сейчас всё вокруг залито водой, то представляю, что будет там… – обескураженно подумал он. – Но это не значит, что я должен раньше времени паниковать, ведь может оказаться так, что оно не очень длинное и я смогу обойти его по берегу.»

Но, приблизившись к болоту, он сразу же от этой идеи отказался, потому что оно было значительно длиннее, чем он предполагал.