Георгий Арси – Краля без масти (страница 19)
О некоторых причинах Евграф Михайлович догадывался. Ранее начальником сыскной части являлся полковник Струков, ныне отправленный в отставку. Человеком считался опытным, исключительно порядочным, знающим службу, и в том числе был давним приятелем Евграфа Михайловича. Именно при Струкове, после ухода с военной службы в звании штабс-капитана, Тулин был принят в управление московского обер-полицмейстера.
Муравьёв перешёл в уголовный сыск из третьего делопроизводства Департамента полиции, где занимался политическим розыском. Ранее в его обязанности входил надзор за политическими организациями и партиями, борьба с ними. Сплетники в московской полиции поговаривали, что он не совсем аккуратен в делах, подношения весьма любит и не гнушается взятками. Но кто же его знает, правда это или ложь? Язык, как известно, – без костей.
Глава 9 Болотный труп
Из «Сборнiка законовъ, правилъ, наставлѣній и распоряжѣній правитѣльства для врачей, фармацѣвтовъ, вѣтѣрiнаровъ и прочихъ мѣдицинскихъ чиновъ. Судѣбно-врачебныя экспѣртиза. Осмотръ и освидѣтѣльствованіе мѣртвыхъ тѣлъ». Дозволѣно цѣнзурою. Изданiя 1883 годъ.
«…Кто похоронiтъ мѣртваго прѣждѣ судѣбно-мѣдицинскаго осмотра тѣла въ такихъ обстоятѣльствахъ, когда закономъ сіе не дозволѣно, тотъ подвѣргается за сіе: или дѣнѣжному взысканію не свыше трѣхсотъ рублѣй, или же арѣсту на врѣмя отъ трѣхъ нѣдѣлъ до трѣхъ мѣсяцѣвъ. Но если будѣтъ дознано, что онъ учинiлъ сіе съ намѣрѣніемъ скрыть слѣдъ смѣртоубійства, то онъ въ сѣмъ случаѣ, смотря по обстоятѣльствамъ дѣла, наказывается какъ пособнiкъ въ содѣянномъ смѣртоубіиствѣ…»
Переодевшись в костюм для полевых прогулок и хромовые сапоги, пригласив старшего полицейского надзирателя Кротова с собой, Евграф Михайлович нанял случайный экипаж и направился в деревню Кожухово, что располагалась рядом с Холерным кладбищем и Сукиным болотом, на окраине города. Те места у жителей Москвы имели недобрую славу. В давние тысяча семьсот семидесятые годы занесли солдаты, возвращавшиеся с российско-турецкой войны, изнурительную и страшную чуму. Население, уставшее от смертей и бестолковых карантинных мероприятий властей, в 1771 году подняло чумной бунт. Обезумевшие и отчаявшиеся обыватели творили беззаконие, погромы и насилие. Москва занялась пожарами. Толпы людей грабили всё, что попадалось под руку, но особо продуктовые лавки и питейные заведения с винными погребами. Вскоре в Москву прибыл генерал-майор, граф Григорий Григорьевич Орлов с войсками. Бунт жестоко подавили, подвергая наказанию за малейшее неповиновение. Тех, кто, вопреки приказам властей. прятал умирающих и больных, отправляли на вечную каторгу. Добропорядочным и верноподданным доносчикам платили по двадцать рублей за содействие. В те годы погибло почти шестьдесят тысяч жителей Первопрестольной. Вот тогда и возникло Холерное кладбище как последнее прибежище умерших и убитых при подавлении бунта.
Московский народ сторонился этой окраины. Ходили слухи, что ночью там полным-полно стенающих и неприкаянных душ, бродящих по кладбищу и близлежащим местам. Якобы при встрече способны эти потусторонние силы утащить живого человека в могилу, а уж если подобное не получалось, то накладывали долгую порчу.
Через три часа Тулин и Кротов оказались в нужном месте. Несмотря на трагичную историю, этот район поражал обилием трав и красотой берёзовых рощ. На въезде в деревеньку, сбоку от пыльной и вертлявой дороги, имелся «голубец», специальный Поклонный крест с киотом, венчанный двухскатной крышей из двух аккуратных дощечек. Ставился он с двумя целями: для того чтобы дальний путник по прибытии в село мог воздать молитву за окончание трудной и опасной дороги, а также для обозначения границы поселения. Деревня была небольшой, дворов на сто. Однако, судя по основательным силуэтам домов, достаточно зажиточной. Потому как располагалась вблизи Москвы и давала возможность жителям зарабатывать извозом и другими ценными ремёслами, нужными для Первопрестольной.
Прямо возле «голубца», на обочине дороги их ожидал сельский полицейский урядник в форменной одежде. Это был кряжистый мужчина с тяжёлым взглядом и здоровенными кулаками, видимо, вышедший из низов благодаря своей нахрапистости, скопленным семейным деньгам или природной продвинутости. Тулин ранее уже видел этого урядника, только не мог припомнить, когда и где. Рядом с сельским полицейским стоял ландолет тёмно-коричневого цвета с двумя запряжёнными «вороными в загаре». Так называют лошадей, которые за летний сезон выгорают на солнце, приобретая взамен чёрного новый, светлый оттенок – коричневый. На козлах сидел невысокий худощавый и остроносый мужичонка с узким лицом. Он постоянно находился в суетливом движении: то бороду поглаживал, то ногой притопывал, то елозил по сиденью. Видимо, нрав имел неспокойный. Чёрные насторожённые глаза бегло осмотрели Тулина и Кротова. Затем враз потухли, как бы затаились. Мужичонка спрыгнул на землю и уважительно поклонился. После Евграф Михайлович несколько раз замечал этот тайный взгляд. Кучер постоянно наблюдал за сыщиком, как будто бы старался проникнуть прямо в душу и разузнать все секреты. Евграф Михайлович эту особенность запомнил, но пока списал на обычное любопытство. Не каждый день в такой глуши появлялся высокий чин полиции. В том, что возница знал, кто пожаловал в Кожухово, сомневаться не приходилось. Конечно же, урядник всё уже растрепал. Несмотря на московский номер на экипаже, одежда возницы не была форменной, как полагалось учтённому городскому кучеру. Вид имела обычный, сельский: длинная рубаха, полосатые портки, сапоги да картуз.
Увидев наличие достойной коляски при местном уряднике, Тулин тут же заплатил московскому извозчику и отпустил, к превеликой его радости. Коммерческим кучерам возить полицию было не с руки, а отказать государственным людям невозможно. Ожидать таких клиентов на остановках приходилось бесплатно и без возмущений. Время, как известно, шло, но в карман копейку не заносило и дохода не давало.
– Доброго здравия деревенской полиции! Надворный советник Евграф Михайлович Тулин, чиновник по особым поручениям. Что стряслось? – уточнил сыщик, осматривая урядника и пытаясь вспомнить, где они встречались.
– И вам всего хорошего, ваше высокоблагородие. Да, есть кое-что особое и не совсем нашего скудного ума дело. Найден болотный труп возле деревни! С неделю лежал в тине, может, и поменьше. Подгнил, вымочился добела, как кусок свинины к празднику. А вчера тут как тут – обнаружился. Поедемте, покажу. Тут недалече, с версту до Сукина болота, – ответил урядник, в свою очередь пристально осматривая Тулина и Кротова.
– Уважаемый, напомни, как звать вас? Сдаётся, что мы как-то встречались, – уточнил сыщик, следуя за младшим чином.
– Так в сентябре прошлого года общественный порядок обеспечивали в городе, аккурат на время приезда государя. В те дни их Величество с младшими детьми, Великими Князьями Алексеем и Сергеем да Великою Княжною Марией прибывали в Москву. Торжество ещё было, подобного ни разу не видывал. Фейерверки, оркестры, шары! Вспомните: мы вместе на вокзале присутствовали. Ещё инициаторов из фабричных рабочих останавливали, что хотели отпрячь лошадей из экипажа императора и самим его везти до Кремля заместо коней. Тогда вся полиция Москвы по маршруту движения государя трудилась. Вот там и виделись, – заявил Кротов, до этого момента молчавший.
– Так и есть, правда ваша. Я тоже вспомнил, где вас видел. А меня зовите Прохором Михайловичем, не ошибётесь. Фамилию отец оставил богатую, рыбную – Сомов, – с улыбкой ответил урядник.
– Неплохо живёте, Прохор Михайлович! По деревне в приличных экипажах разъезжаете, – пошутил Тулин, садясь в ландолет.
– Да уж, в жизни бывает много хорошего, но не каждому оно достаётся. У нас вот с его высокоблагородием в Москве личных экипажей не имеется, – поддержал начальника старший полицейский надзиратель.
– Бог с вами, не конфузьте! Это только по особому случаю, в честь вашего прибытия. На такой «карете» редко катаюсь. Макарий Африкантович, что на козлах сидит, в Москве извозом занимается. Сегодня я его попросил при мне быть, чтобы вас встретить. Он ещё и местным сторожем при Кожуховском и Холерном погостах служит. Кладбища рядом стоят, поэтому за обоими и приглядывает. Наш человек, надёжа порядка и дисциплины, – ответил урядник, похлопав кучера по правому плечу.
– Хорошо, что такие достойные сельчане имеются. А кто же обнаружил болотного покойника? – уточнил Тулин.
Урядник принялся объяснять ситуацию:
– Что касаемо мертвеца, сейчас расскажу. Нашли труп местные деревенские бабы. Ряску пошли собирать для гусей и утей. На Сукином болоте торфяники, земля у краёв зыбкая, того и гляди провалишься. Бабы близко к жиже боятся подходить, железные крюки кидают в топь и тянут корм для деревенской живности. Так вот, с раннего утра тянули-тянули и подловили мёртвого мужичка в городской одёжке. Видите, ваше благородие, торфяники, они не только для гусей рясочку выводят, но и трупам весьма хороши. В болотах, под верхним слоем «болотного киселя», среда особая имеется, портиться человеческой кости и мясу никак не даёт. Так что труп этот разложиться особо не успел. Немного подгнил – и всего. Перепугались бабёнки, крюки бросили и в деревню побежали сломя голову, к старосте. А тот уже за мной и за батюшкой послал. Я приехал, осмотрел и, прежде чем отправлять в мертвецкую, решил сообщить в сыскную часть. Вот вас и прислали по этому делу.