Георгий Апальков – Рассказы о животных (страница 20)

Базиль устремился на зов мальчика. Вася, секунду-другую посомневавшись, последовал за ним.

– Базиль! – просиял Лёша, увидев, наконец, кота, мчащегося ему навстречу.

Базиль прыгнул мальчику на руки, тот обнял его и что-то сказал на человеческом языке: Базиль не понял, что именно, поскольку различать на их наречии мог разве что собственное имя и нелепые слова вроде «нельзя» или «брысь».

– Лёша! Это мой друг – Вася! Я хочу показать ему нашу квартиру! Я хочу, чтобы он попробовал мою еду, и чтобы мы вместе отметили этот ваш праздник, который вы празднуете каждый год! – говорил Базиль.

Слова его, к сожалению, различал и понимал только Вася. Люди же – Лёша, его отец, мать и бабушка – почему-то смеялись, смотрели на него с умилением и гладили его, приговаривая что-то на своём. Потом его вдруг куда-то понесли. Вася смотрел ему вслед.

– Ну, прощай, домашний. Спасибо, что про жизнь свою рассказал: интересно было послушать. Бывай здоров, – с плохо скрываемой грустью промяукал Вася и хотел было развернуться, чтобы уйти прочь.

– Стой! Погоди! Иди за нами! – крикнул ему Базиль, чем, видимо, слегка испугал несшего его Лёшу.

Вася застыл в нерешительности. На секунду ему и впрямь захотелось увязаться за этими людьми и каким-то образом прошмыгнуть в их квартиру, чтобы хотя бы одним глазком, хотя бы украдкой взглянуть на ту другую жизнь, рассказы о которой звучали так сладко из уст его нового знакомого. Но гордость не дала ему этого сделать. Нет уж: он знал, что люди, если к ним навязываться, могут быть грубыми и жестокими, и ему не хотелось портить себе вечер очередной порцией унижений от этих кожаных мешков. «Ну их всех. Пойду лучше прилягу где-нибудь и погреюсь. Один», – думал он.

– Вася! – пытался окликнуть Базиль нового знакомого, но тот уже развернулся и направился прочь.

– Я же говорил, что найдётся! – повторял отец, внутренне радуясь тому, что кот и впрямь нашёлся, и его феерическое предновогоднее фиаско станет всего лишь забавным семейным воспоминанием.

– А мог бы и не найтись! – причитала мать, – В следующий раз клетку как следует закрывай!

– В следующий раз сама к ветеринару его и веди!

– Мама, папа, не ругайтесь! Всё же хорошо! Вот он: целый, живой, здоровый – что ещё нужно? – пытался примирить родителей Лёша.

Мальчик вытянул руки, держа кота под лапами, и посмотрел не его мордочку. Кот выглядел недовольно и как будто бы взволнованно.

– Какой-то он… – начал было Лёша, как вдруг Базиль дёрнулся и выскользнул у него из рук.

– Базиль! – испуганно крикнул Лёша ему вслед, но кот без оглядки мчался прочь, направляясь к тому месту, из которого они только что ушли.

Мальчик пустился в погоню. Мать и отец, недолго думая, поспешили за ним. Базиль остановился, когда настиг какого-то серого короткошёрстного и беспородного кота.

– Базиль, иди сюда! – сказал Лёша, пытаясь взять кота на руки. Внезапно, Базиль зашипел на него. Мальчик отпрянул.

– Чего это он? – недоумевала мать.

– Бешенку поймал, может, – пожал плечами отец.

Лёша долго и пристально смотрел на своего кота, который, в свою очередь, тоже не сводил с мальчика глаз. Подняв хвост трубой, он всё ходил вокруг этого серого котяры и как будто бы просил о чём-то. Секунду-другую спустя Лёша сложил «два» и «два».

– Он хочет, чтобы мы этого серого тоже взяли домой! – воскликнул Лёша в озарении.

– Ещё чего! – усмехнулась мать.

– Мам! Давай возьмём! Ну пожалуйста!

– Да он же нам весь дом разнесёт! И блох потом из Базиля доставать замучаешься!

– Ну мам, они же друзья! Этот серый тут совсем один, у него хозяев нет! Нельзя так!

– Конечно, давай теперь всех дворовых котов домой приведём! И собак, и крыс, и голубей, вон, наловим!

– Да ладно тебе, – вмешался отец, – Новый год всё-таки.

– Пожалуйста! – взмолился Лёша.

И матери не осталось ничего, кроме как вздохнуть и, скрепя сердце, поддаться на всеобщие уговоры. И правда ведь: Новый год всё-таки.

– Ладно, пойдёмте домой уже, – сказала она, – Скоро куранты уже, а у нас там ни в одном глазу.

Люди развернулись и пошли в сторону дома. Базиль и Вася следовали за ними. В небе раскатами грома разрывался очередной салют, но ни Базиля, ни уж тем более Васю они теперь ничуть не пугали.

Номер 7371

Бег был для него всем: его смыслом, его сутью. Он бегал не потому, что хотел кому-то что-то доказать или снискать неугасающую славу среди людей – о, нет! Он бегал потому, что не мог иначе. Ему казалось, что этим он занимался всю свою жизнь, и отчасти это было правдой. Его первое воспоминание – он стоит на обочине дороги и видит проезжающую мимо машину. Её колёса манят его, и он срывается с места, и бежит, чтобы догнать их. Но короткие, слабые ноги сковывали его движения, как плохая обувь обычно сковывает движения людей, и он так и не смог ничего сделать: наглотался пыли, да упал плашмя на землю. Когда он поднял голову, автомобиль уже скрылся вдали.

Тогда, в те далёкие щенячьи времена, у него, кажется, было имя. Настоящее имя: то самое, которое ему дала мать. О ней он не помнил ничего, кроме нежности и тепла, которые она давала ему и всем прочим щенкам в первые недели их жизни. Потом вокруг были лишь люди, давшие ему кличку. Её он тоже забыл: давно это было. Попав на бега, вместо имени и клички он получил номер: 7371. Под ним он себя помнил и знал теперь.

Под номером 7371 он был известен и людям. Будучи абсолютным чемпионом в забегах на короткую дистанцию, он буквально купался в лучах славы. Всякий раз, когда он приходил к финишу первым, он видел, как люди рукоплещут его победе. Он не понимал, почему, ведь, несмотря на то, что он оказывался быстрее всех, этого проворного механического зайца ему так никогда и не удавалось догнать. Технически, это заяц побеждал в каждом забеге, и, если бы люди не скандировали: «7371!» – с трибун, он сомневался бы, что их восторг вообще адресован ему. Но чем старше он становился, тем яснее понимал суть всего этого мероприятия, в котором ему приходилось участвовать еженедельно.

Суть следующая: ты сидишь в тёмной клетке, в которую попадает лишь небольшое количество света сквозь несколько отверстий-щёлок впереди. Через эти же отверстия ты можешь видеть и зайца: вот он, там, сидит и бесстыдно занимается своими дурацкими заячьими делами, будто бы дразня их всех – таких же псов с номерами, томящихся в соседних клетках. Ты вне себя от ярости, но сейчас ты должен держать себя в руках и экономить силы: в этом весь смысл. Нет толку лаять на зайца и исходить слюной, сидя здесь, в темноте. Ведь через несколько минут клетка откроется, и начнётся погоня. В неё-то ты и должен вложить всё, что ты скопил за прошлую неделю и всё, чему тебя научили непрекращающиеся тренировки. Ты вылетаешь из клетки и бросаешься на зайца, который тут же, как по команде, устремляется прочь от тебя. Толпа на трибунах гудит. Кто-то, кажется, выкрикивает твой номер. Стоит тебе вырваться вперёд и оказаться от зайца на расстоянии пары-тройки хороших прыжков, гул толпы усиливается, и вот в жужжании человеческих голосов ты уже отчётливо можешь различить: «7371!» Конечно, другие номера тоже звучат в этом многоголосии, но твоё имя-номер звучит громче всех, ведь ты вот-вот достигнешь той черты впереди и сделаешь это первым. Всякий раз, когда черта приближается, ты нервничаешь, ведь ты помнишь, что после неё заяц исчезнет, и поэтому тебе нужно торопиться. Ты прибавляешь ходу и мчишься к финишу на пределе возможностей, но… Всё опять напрасно. Зайца больше нет. Есть только взорвавшиеся аплодисментами трибуны и твой номер, эхом гремящий повсюду: «7371! 7371!»

Некоторые люди – большинство – были счастливы его победе. Некоторые напротив: негодовали и выглядели расстроенными. Он ещё не знал, что, победив, становился причиной крупного выигрыша для одних и причиной крупного поражения для других. И поэтому он думал, что разочарованные и раздосадованные люди – его самые преданные поклонники, которые понимают его лучше прочих. Весёлые простаки радуются тому, что он пересёк финишную черту первым, наивно полагая, что в этом и заключалась вся суть гонки. Глупцы! Невдомёк им, что весь глубинный смысл состоит в том, чтобы поймать зайца, чего ему сделать так и не удалось. И это, как ему казалось, понимали те люди, которые грустили после окончания забега. Их-то улыбок и одобрения он и жаждал, клятвенно обещая себе и им, что уж в следующий-то раз заяц точно окажется в его лапах.

После забега, как правило, были всевозможные гигиенические процедуры, после чего все номера удостаивались плотного обеда, по своему великолепию превосходившего все прочие обеды на протяжении недели. Победителю, помимо обычной пайки, доставалось ещё и дополнительное угощение. Сущая мелочь, если рассудить здраво, но, всё же, приятное дополнение к роскошной трапезе.

Когда еду уносили, наставало время отдыха и досужих разговоров с соседями по клеткам – просторным и светлым, в отличие от тех, в которых им приходилось сидеть перед самым забегом.

– Ну как? – спрашивал кто-то из дальнего конца, чей лай 7371 вскоре идентифицировал как голос номера 6814, в этот раз участия в забеге не принимавшего, но жаждавшего узнать подробности очередной гонки.

– Не поймали, – отвечал кто-то из тех, кто бок о бок с 7371 гнался за зайцем этим утром.