Георгий Апальков – Рассказы о животных (страница 1)
Георгий Апальков
Рассказы о животных
Апокалипсис
Основные события, о которых пойдёт речь ниже, происходили в Ханске – небольшом городе-государстве на востоке от нас, в котором уже в середине прошлого столетия царили свои нравы и правила, касавшиеся бездомных животных: в частности – бродячих собак. Всё началось с крохотных чипов за ухом, которые там к июню 2044-го года успели вживить всем животным, так или иначе находившимся под покровительством людей. Люди делали это для собственной безопасности и для обеспечения сохранности своего имущества: именно к категории «имущества» в Ханске были причислены все домашние животные, без исключения. Хозяева охотно шли на этот шаг. Мнения питомцев на этот счёт никто не спрашивал, как мы сегодня не спрашиваем, скажем, компьютер о том, что он думает по поводу установки обновлений для операционной системы.
Затем начались бурные обсуждения в органах законодательной власти и в средствах массовой информации. Обсуждения касались лишь одного вопроса: вопроса гуманности «ликвидации» бродячих животных на улицах Ханска. Закон о легализации «устранения» животных и представляемой ими угрозы принимался так же, как принимались все спорные законы до и после описываемых событий. Всё начиналось с заявлений о категорической недопустимости применения насилия к бездомным животным. Так проблема вводилась в публичный дискурс: пока – на правах спорной темы для досужих обсуждений в гостиных, в кабаках и на интернет-форумах. Подобным образом можно было быстро и эффективно собрать аргументы и возражения стороны, выступавшей против, чтобы потом эти самые возражения «проработать», как называли это продажники и маркетологи.
Когда мнения были собраны, дискуссия вышла в публичную плоскость. В вечерних ток-шоу, в блогах, в подкастах – везде с завидной периодичностью поднимался один и тот же вопрос: вопрос борьбы с засильем беспризорных животных в городе. Заметили, как «категорическая недопустимость применения насилия к бездомным животным» превратилась в «борьбу с засильем беспризорных животных»? Так же быстро и так же незаметно менялась и тональность дискуссии в публичном поле, и вот уже из споров и дебатов люди перешли к планированию того, как скорейшим образом избавить Ханск от бесправных обитателей его улиц. Ловким движением рук специалистов по управлению общественным мнением рассуждения на тему «можно или нельзя» превратились в «почему нужно» и «как нам это сделать».
И вот, уже в июле 2044-го года всё началось. Боевые дроны были готовы к вылету, люди слились в экстазе единодушия по совсем ещё недавно дискуссионному вопросу, а особенно рьяные – уселись перед мониторами для того, чтобы вскоре подключиться к прямой трансляции с камер на дронах и увидеть расправу своими глазами. Час «икс» пробил в 10:00. С этого момента и начинается наш рассказ, речь в котором, само собой, пойдёт не о людях, а о тех, для кого в 10:00, 29-го июля 2044-го года наступил конец света.
Ерёма не помнил времён, когда мог перемещаться по улицам города без страха. С самого детства ему всегда нужно было быть осторожным – этому его научили отец с матерью. Правила простые: перемещайся проулками, на ночь останавливайся в подвалах или заброшенных зданиях, и самое главное – держись подальше от детских площадок, школ и детских садов.
– Если люди увидят тебя рядом с их щенками, они решат, что ты представляешь угрозу, – напутствовал отец, когда Ерёма был уже достаточно взрослым, чтобы отправиться в большой мир и начать самому искать себе пропитание.
– Но я ведь не собираюсь есть их щенков! Они большие и сильные. И вообще это как-то… неправильно, – возражал на это Ерёма.
– Неважно, что ты там собираешься делать, а что нет. Важно, что думают люди. А люди непомеченных собак боятся и чуть что – сразу вызывают своих сторожей.
– Сторожей?
– Тех, кто помогает им не бояться. Вот, как они мыслят: всё плохое, что можно ожидать от непомеченного пса, не случится, если избавиться от этого самого пса.
– Это не честно! Я ведь ещё ничего не сделал!
– Они думают, что можешь сделать. А раз можешь – значит, непременно сделаешь. Поэтому… Поэтому делай, как я говорю, и не задавай щенячьих вопросов!
Этот разговор случился двадцать восьмого июля – за день до апокалипсиса. Преисполненный смешанных чувств, Ерёма отправился на пустырь неподалёку от их с родителями временного пристанища. Там вечерами гулял его первый и пока единственный друг – чипированный пёс по кличке Соломон. Сам Соломон нередко иронизировал над своим именем, находя его излишне высокопарным и претенциозным, но отделаться от него он не мог: такова была воля людей, которой он не мог воспротивиться. Соломон гулял с хозяйкой на длинном радиоповодке, и хозяйку не очень-то заботило, с кем её питомец якшается там, в укромных уголках пустыря, пока делает свои насущные собачьи дела. В тот вечер Соломон выглядел взволнованным.
– Привет! – гавкнул ему Ерёма из недр аппетитной мусорной кучи.
– И тебе не болеть, – ответил Соломон, – Тебя-то я и искал. Слушай сюда: тут такое дело…
Соломон попытался подбежать чуть ближе к куче, в которой возился Ерёма, но радиоповодок остановил его лёгким разрядом тока, прошедшим через всё тело. Ерёма подбежал к Соломону сам.
– В чём дело? – спросил он своего чипированного друга.
– Долго рассказывать. А времени мало. В общем, слушай: бежать вам надо отсюда. Всем! Чем скорее – тем лучше.
– В смысле бежать? Кому «всем»? Ты о чём? – недоумевал Ерёма.
– Не перебивай! Говорю же, долго рассказывать, а времени в обрез. Телик тут смотрел с хозяевами… Телик – это такая пластина на стене, которая…
– Я знаю, что это такое: не вчера родился.
– Ну и вот. Я там всего не понял, что они говорили. Новости, вроде, были. И там сказали что-то про «чистку» и про «уничтожение вредителей». Потом показали какую-то штуку летающую, которая настроена специально на поиск и уничтожение… вас.
– Нас?
– Четвероногих, у кого хозяев нет. И чипов. Голубям тоже достанется. Котам, крысам – всем. Завтра… Завтра на вас начнут охоту.
– Да брось ты, – отмахнулся Ерёма, попутно почесав лапой за ухом, – Это, наверное, только буйных касается. От нас-то им зачем избавляться? Живём себе тихо, никого не трогаем.
– Но можете тронуть! В этом всё и дело! Как до тебя не доходит? Знаешь такое слово: «бе-зо-пас-ность»?
– Допустим.
– Значит, должен знать, что она значит для людей, и на что они ради неё готовы.
– И что же нам тогда делать?
– Бежать! Прятаться не вариант – когда-нибудь всё равно найдут. Из-под земли достанут. Бежать за пределы города – это самое основное. А там… Я видел какой-то фильм про город на севере. Там другие люди и другие законы. Соответственно, и отношение к животным тоже другое. Людское. Туда и надо уходить. Только как туда добраться – этого я сказать не могу: не зна…
Ошейник Соломона замигал и пронзительно запищал, донося таким образом до пса непреклонную волю хозяина: пора домой.
– Беги. Скажи всем, кого увидишь, и беги, слышишь? – лепетал Соломон, пока писк ошейника усиливался. До следующего удара током оставались считанные мгновения.
– Но как я другим-то обо всём расскажу? – недоумевал Ерёма, – Я ж не знаю, кто где прячется – так только, про соседей в курсе, да и то не про всех.
– Всё, идти надо! Прощ… Ай! – Соломон заскулил, развернулся и, не желая получить новый разряд, вернулся к ноге хозяйки. Вместе они пошли по узенькой тропинке, ведшей с пустыря в сторону жилых кварталов.
Сказать, что Ерёма пребывал в замешательстве – ничего не сказать. Он вернулся в свой подвал, чтобы посоветоваться с отцом и матерью. Их он нашёл играющими с Ерёмиными младшими братцами и сестричками.
– Пап, мам, там это… – начал Ерёма и следом поведал им всё, что несколько минут назад рассказал ему Соломон.
– Н-да-а… – только и ответил на это отец.
– Что делать-то будем? – спрашивал сын.
Отец нахмурился и крепко призадумался.
– Побежим сейчас – точно успеем из города выйти до рассвета. Но тогда остальным ничего не расскажем, и их завтра…
– Нельзя так! – перебил Ерёма отца, – Нельзя тут их всех вот так бросить!
– Чего это вдруг? – вмешалась в разговор мать, – Они нам кто? Особенно эти, которые в стаи сбиваются и на людей бросаются. Это ведь из-за них люди против всех нас ополчились! Что теперь, ради них жизнями рисковать?
– Погоди, – ответил на это отец, по-прежнему находясь в глубочайшей задумчивости, – Так-то оно так: лучше бы нам всем сейчас выйти. Иначе… Иначе под удар себя подставим. К тому же, кто знает, когда именно они всё это дело начнут. Может, рано утром машины уже в небе будут. Так мы только до границы дойти и успеем, если выдвинемся сейчас.
Отец прервался, чтобы унять зуд в левом ухе. Затем продолжил:
– Решено! Выдвигаемся сейчас и предупредим всех, кого встретим по пути, – отец глянул на мать и щенят и повелительно гавкнул, – Собирайтесь! Выходим через… Эй! Ты куда?!
Дальнейших окриков отца Ерёма уже не слышал. Он выбежал из подвала и понёсся, куда глаза глядят, по ярким, сверкающим белыми огнями сквозь чёрную ночь улицам города. Он не знал, с чего начать, поэтому действовал наобум: обходил все места, где могли собираться другие нечипированные сородичи. Свалки, подвалы, мусорные баки, стройки, заброшенные здания, промзоны – всюду он искал тех, кого можно было бы предупредить о надвигающейся беде. Рассказ Соломона он ужал до нескольких предложений: