Георгий Апальков – Девочка из мёртвого города (страница 3)

Лица некоторых просияли. Кто-то воспринял успокоительную часть речи полицейского нейтрально: после его слов об оживающих мертвецах трудно было вообще на что-либо реагировать. Я долго не могла поверить в услышанное. Иногда украдкой я глядела на Колю Смелякова. Тот новость о происходящем воспринял с интересом, и не похоже было, что он о чём-то вообще беспокоится. Возможно, причиной всему было то, что с ним здесь был его старший брат – тренер по боксу, тот самый здоровенный и широченный молодой мужчина в обтягивающей красно-синей футболке. А может, он просто был бесстрашным смельчаком, оправдывавшим свою фамилию. В любом случае, меня тянуло к нему как к единственному знакомому лицу среди всех оставшихся, но я так и не могла заставить себя с ним заговорить.

К десяти вечера взрослые организовали для нас спальные места. Я успела много раз набрать маме, но всякий раз получала лишь короткие гудки. Мне всё ещё было страшно, но теперь – страшно за маму. Я боялась, что с ней случится то, что по моим детским представлениям случиться с ней ни в коем случае не может. Это было попросту за пределами моего понимания. Смерть! Подумать только! На себя её возможность я тоже никак не могла примерить. И тем не менее, чем дальше, тем реальнее она становилась, ядовитым дымом витая в воздухе.

Даже сейчас, когда я лишь мысленно возвращаюсь в тот день, он кажется мне бесконечным. Столько всего уместилось всего-то в одни сутки! Даже когда в спортзале выключили свет, никто из нас не мог уснуть. Разумеется, вместе нам было проще: трудно представить, что бы я чувствовала, оставшись в нашей с мамой квартире совсем одна. Здесь же мы – ребята с общей бедой – по крайней мере были друг у друга. Мы болтали без умолку, а когда не болтали, то просто сидели в телефонах, либо тщетно пытаясь дописаться до родителей, либо просто играя в игры и стараясь таким образом отвлечь себя от дурных мыслей. Кажется, уснула я тогда в районе трёх ночи.

Наутро мы обнаружили, что из взрослых с нами не осталось никого, кроме Ромы – тренера по боксу и брата Коли Смелякова – и тех полицейских снаружи. Впрочем, про них нам тоже ничего не было доподлинно известно. Оказалось, что у них – тренеров, администраторов, гардеробщиц и вообще всех, кто работал в Северном – тоже были свои семьи. Свои дети, свои родители, свои жёны и мужья. Им тоже было, к кому прийти на помощь, или к кому пойти за этой самой помощью и тем особым чувством безопасности, которое чувствуешь только рядом с родными людьми. Мне жаль было потерять из виду Тамару Станиславовну, но, признаться честно, её отсутствие беспокоило меня куда меньше, чем то, что мама и утром не ответила на мои звонки. Никому из тех, кто провёл ночь в спорткомплексе, так и не удалось связаться с родителями.

Рома объявил, что завтрак у нас будет скудным: почти все запасы из буфета на третьем этаже были съедены вчера за ужином, и сегодня нам предстояло довольствоваться тем немногим, что осталось. Я съела целый шоколадный батончик. Считай, повезло! Ещё я заметила, что своего брата Рома никак не выделял, распределяя рацион. Наоборот: Коле как будто бы досталось даже меньше, чем всем прочим. Рома же и вовсе остался голодным, не взяв себе совершенно ничего из остатков буфетной пищи.

Обед же выдался славным и изобильным: полная противоположность завтраку. Всё дело в том, что Рома поговорил с полицейскими, патрулировавшими окрестности комплекса, и те раздобыли провианта на неделю вперёд, вернувшись на Красный тракт. Там, на главной дороге, ведущей к комплексу, вчера случилась большая авария. Из-за аварии образовалась страшенная пробка, растянувшаяся на многие километры. Но страшнее пробки было то, что произошло спустя несколько минут после той аварии. Погибшие в ней восстали из мёртвых и начали набрасываться на тех, кто оказался рядом. Так, убивая живых, мертвецы умножали свои ряды, и в конце концов в этой многокилометровом потоке машин разразилась настоящая бойня. Людям пришлось побросать всё и бежать куда глаза глядят, лишь бы уцелеть. Среди брошенных автомобилей оказались грузовики и фуры с продуктами питания. Их-то полицейские и распотрошили, решив, что в сложившемся безвыходном положении они могут пойти на преступление закона, который по долгу службы должны были охранять. Но никто из нас совершенно точно не винил их за это.

Всё это я узнавала из чужих досужих разговоров, подслушивая их тут и там. Те ребята, кто мог выйти в интернет со своих телефонов, стали настоящими суперзвёздами. Вокруг них собирались все прочие, чтобы узнать, что происходит снаружи. Те неприятные мальчики постарше как раз были из таких суперзвёзд.

– Во, тут ещё пишут, короче, что это типа как зомби-вирус! – говорил один, открыв очередную статью в интернете и бегло просмотрев её.

– Ага. Что типа если тебя укусили, то ты помираешь, а потом встаёшь и других жрёшь! – вторил другой.

– А если тебя не укусили, но ты всё равно помер? – спрашивал кто-то из собравшихся.

– Не знаю, тут не написано. Но по идее тоже зомбаком становишься: эти чуваки, которые на тракте померли – их же никто не кусал! Ну, или получается, что там они изначально все покусанные были – одно из двух.

– Так это мы в зомби-апокалипсис попали, по ходу! – восторженно восклицал кто-то с задних рядов, на мгновение совершенно забыв про предположительно мёртвых мать с отцом, что уж и говорить о прочих родственниках.

– В натуре!

– Кайф!

– Зомбаков мочить будем!

– Кого ты там замочишь?! Они знаешь, какие сильные!

– И чё? Надо только пистолет найти или автомат…

– Или танк!

– Да! Я вот, например, кстати, много книг даже про зомби читал, вот! Там вообще ничего сложного нет! Типа герои там без проблем выживают всегда.

– И чё они делают?

– Ну там… Много чё. Они крутые чуваки там все типа, про всё знают: какую пуху выбрать, как тачку найти, то-сё. Я сам про всё не помню так-то… Но главное – в голову стрелять всегда!

– Зачем?

– Так они умирают.

– Кто?

– Зомбаки! А если просто в тело выстрелишь, допустим, то им ничё не делается.

Даже теперь, спустя много лет, меня не перестаёт удивлять то, насколько мои тогдашние сверстники – второклассники и третьеклассники – в теории были готовы, в принципе, ко всему.

Тот день пролетел чуть быстрее предыдущего и запомнился мне ужином. Именно на нём ко мне подсел Коля Смеляков: хочется думать, намеренно, но на деле – совершенно случайно.

– Привет, – сказал он.

– Привет, – ответила я, чувствуя, как заливаюсь краской.

Мы познакомились и поговорили немного о том о сём. Оказалось, их с Ромой родители тоже не выходили с ними на связь. Ещё у них был брат Паша, который остался дома, и у него пока, вроде бы, всё было в порядке. Я рассказала Коле про себя и про то, как здесь очутилась, и на какую секцию ходила в Северный. Потом рассказала немного про школу. Потом – про маму.

– Не переживай, – утешал меня он, – всё будет хорошо. Может, мама твоя телефон где-то потеряла, а потом ей от зомби надо было убежать, и она спряталась. Ей только выход найти надо, и она к тебе сразу придёт!

Слова, сказанные им, были для меня настоящим бальзамом на душу.

На следующий день Рома с одним из полицейских принёс в спортзал телевизор, и мы посмотрели экстренное обращение президента. Оно повторялось по всем каналам, и его невозможно было пропустить. Если коротко, президент говорил о том, что всё плохо, но он очень старается со всем разобраться. Наша помощь ему не нужна, поэтому мы должны тихо сидеть по домам и не мешать военным защищать нас от эпидемии.

Полицейский, который остался смотреть обращение с нами, почему-то ругал президента, то бурча что-то себе под нос, то живо рассказывая о чём-то Роме, на что тот лишь молча кивал головой. В нас же президент особенного отклика не вызвал: мы и так понимали, что дела хуже некуда, и что выходить никуда нельзя, и потому слова главы государства звучали как повторение того, что мы все знали и так.

Позже выяснилось, что из всех сотрудников полиции в спорткомплексе остался лишь один – тот самый, который вместе с Ромой принёс нам телевизор. Рома называл его майором, поэтому и мы все между собой стали называть его так, не удосуживаясь спросить его имя-отчество. Майор в той группе полицейских был главным, но власти его оказалось недостаточно, чтобы удержать подчинённых здесь. Всем хотелось домой: к своим семьям. А для того, чтобы уйти, у других полицейских был железный аргумент: оказывается, их уже давным-давно официальным приказом перебросили на другой участок, и они вообще не должны были находиться в Северном. Так что те мужчины с автоматами ушли отсюда совершенно законно.

У майора семьи не было. Вернее, не было её рядом: его бывшая жена с детьми жили где-то совсем далеко, и ему не к кому было идти. Плюс, здесь он чувствовал себя нужным, поэтому-то и остался с нами. Нам, в общем-то, было всё равно: мы полагали, что и сами сможем за себя постоять. На самом деле, Рома с майором даже мешали нам: напрягали своими правилами и распорядками. Но внутренне каждый из нас, конечно же, понимал, что так надо. И не возражал против их присутствия.

День за днём я всё ждала маму, стараясь не тревожиться и не думать о плохом. Беседы с Колей, с которым мы теперь постоянно сидели за завтраками, обедами и ужинами, и вовсе помогали мне забыть обо всём на свете. Правда, в один из дней случилось то, что погрузило в уныние не только меня, но и абсолютно всех остальных, кто нашёл свой приют под крышей спорткомплекса.