Георгий Апальков – Девочка из мёртвого города (страница 2)

– Не отвечают?

– Не-а. А твои?

– Тоже нет.

– Может, СМС-ку написать.

– Ну да, а что ещё делать-то?

Я перечитала сообщения от мамы. Она просила позвонить ей сразу, как только я освобожусь. Я мешкала и не решалась это сделать: мне стыдно было разговаривать с мамой при подружках. Вероятно, им тоже было не по себе, и лишь когда одна из нас решилась-таки набрать своим родителям, другие тоже отбросили детские стеснения и позвонили своим мамам и папам.

Но ответом была тишина. Ни мамы, ни папы не отвечали нам. Мы, второклассницы, всегда и всё знавшие сами и, как нам прежде казалось, не нуждавшиеся в наставлениях и нравоучениях родителей, впервые занервничали, потеряв связь с ними. Беспокойство охватывало всех до единого, но пока оно ещё не приняло форму ужаса или парализующего страха, от которого ребёнок может защититься лишь слезами и истерикой.

– Алё! Алё, папа! – проголосила полненькая девочка, имени которой я не знала. Ей первой удалось дозвониться хоть до кого-то, и все взгляды были теперь обращены на неё.

Девочка долго молчала, слушая, что говорит ей отец. Наконец, она вскочила со скамейки и поправила сумку на плече.

– Хорошо, – тихонько сказала она, – хорошо. Поняла. Ладно, сейчас иду.

– Что там такое? – спросила у неё я, едва она повесила трубку.

– Папа приехал, – бесцветно ответила она и направилась к выходу из раздевалки.

Следом раздался звонок на телефоне моей подруги. За ней тоже приехали родители и ждали её снаружи, велев поскорее приходить. Больше никому так не повезло: у остальных телефоны молчали. Однако вскоре к нам вернулась Тамара Станиславовна, чтобы позвать на выход тех, за кем ещё приехали родственники. Так она приходила и уходила, а людей в раздевалке становилось всё меньше и меньше. К трём часам дня нас осталось пятеро. Ещё через час – трое. И наконец, в половине шестого вечера вызвали последнюю девочку. Я запомнила её взгляд. То была причудливая смесь искреннего сочувствия и радости от того, что из нас двоих забирают именно её. Как только дверь за ней затворилась, я осталась одна.

И тут страх подкараулил меня и вероломно напал исподтишка. По щекам лились слёзы: я снова чувствовала себя тем самым ребёнком в детском саду, до глубокого вечера сидящим с воспитателями и нянечками, и начинающим подозревать, что за ним, возможно, сегодня так никто и не придёт. Я ещё раз позвонила маме. Но она опять не взяла трубку. Я набрала добрый десяток СМС-ок, но ни на одну не получила ответа. Масла в огонь добавляло ещё и то, что я совершенно не понимала, что происходит, и почему я вообще здесь сижу.

Снова вошла Тамара Станиславовна. Я утёрла слёзы, улыбнулась и взглянула на неё, затаив дыхание. Но едва я увидела её лицо, всё внутри опять упало, и я заплакала навзрыд.

– Юленька, маленькая, пойдём, – говорила она, обнимая меня за плечи, – пойдём, там другие ребята в спортивном зале. Пойдём туда. Не переживай, всё будет хорошо.

Тренер привела меня в большой спортивный зал, где иногда проводили областные соревнования по баскетболу, мини футболу, волейболу и вообще всему, где так или иначе был задействован мяч. Там сидели ребята со всех секций и со всех этажей: кто постарше, кто помладше. Были тут и тренеры, и уборщицы и вообще все, кто имел отношение к спорткомплексу. Зал гудел десятками голосов, и в гуле этом трудно было разобрать что-либо конкретное.

Я села рядом с мальчиками из секции бокса. Обнаружив неподалёку от себя Колю Смелякова, я пришла в ужас: сижу тут перед ним в таком виде! Вся красная, зарёванная, растрёпанная… Однако, смущение моё отступило, едва по залу прокатился пронзительный писк, а после сам директор спорткомплекса заговорил в мегафон.

– Ребята, попрошу тишины! Минуточку внимания! Не знаю, говорили ли вам уже ваши тренера или, может, родители… В городе происходят кое-какие события… Представители полиции попросили нас проявить осторожность и не выходить из здания. Тем не менее, мы идём навстречу тем из вас, за кем приезжают родители и требуют, так сказать, вернуть вас. Их натиск сдерживать мы не можем, идти на конфликт – тоже… Плюс, у многих из нас, взрослых, тоже есть дома дети, семьи, у кого-то – родители, которым нужен уход… В общем, ребята, продолжайте, пожалуйста, звонить вашим родителям или, там, бабушкам и дедушкам. Не бросайте это дело. И главное: не поддавайтесь панике! Всё под контролем. Мы – здесь, с вами, и вам бояться нечего.

Закончив свою речь, директор спорткомплекса отдал мегафон, шепнул что-то на ухо стоявшему рядом с ним мужчине, а затем скрылся в дверях, и больше мы его не видели. Позже выяснилось, что этот самый директор через пару часов сел в свою машину и уехал к себе домой, несмотря на то что ему звонили из городской администрации и приказывали оставаться на своём рабочем месте.

К вечеру на лицах других взрослых стала проступать тревога. Детей продолжали забирать, но уже не с такой частотой: в час уходило примерно по два-три человека. Я подслушала разговор двух старших ребят на соседней лавочке.

– Может, сами бате позвоним?

– Толку-то? Ему мамка сказала же нас забрать. Заберёт, значит.

– А если не заберёт?

– Значит Валерика пошлёт, как обычно.

– Думаешь, Валерик поедет? А то там говорят жесть какая-то, на тракте…

– Куда он денется?! Он же батин слуга, у него работа такая.

Я хотела спросить у них, что они знают о происходящем, но так и не решилась: оба выглядели так грозно и неприятно, что у меня не было никакого желания говорить с ними. Я решила, что спрошу обо всём Тамару Станиславовну, когда она будет проходить мимо. Но почему-то я больше не видела её среди взрослых, собравшихся в спортзале.

К половине седьмого все мы изрядно оголодали. Свои запасы шоколадных батончиков и сладкой воды с электролитами уничтожили все, у кого они вообще были, и взрослые, предварительно посовещавшись, принесли и раздали нам содержимое буфета на третьем этаже. Разным детям достались разные вкусности. Мне досталась сосиска в тесте, пачка чипсов и бутылка газированной воды. Почему-то этот свой первый ужин в спорткомплексе Северный я запомнила очень хорошо. Наверное потому, что это был последний приём пищи перед тем, как я, наконец, узнала, что именно происходит в городе, и почему, скорее всего, за нами так и не приехали наши родители.

Около восьми часов вечера в спортзал вошли новые люди. Они выглядели как полицейские, но помимо формы носили ещё и какую-то броню. В руках у них было оружие, что лично меня привело в ужас, а некоторых мальчиков по соседству – в благоговейный восторг. А едва они заметили на их лицах пятна крови – так вообще потеряли голову. Гвалт сменился чуть слышным шёпотом: почему-то многие из нас решили тогда, что этих людей в форме лучше не раздражать громкой болтовнёй.

Наконец, поговорив с кем-то из наших взрослых, один полицейский встал перед нами и начал вполголоса говорить дикие, не укладывавшиеся в наших головах вещи.

– Ребята, прежде всего прошу вас: давайте будем вести себя тихо. Это ключевой момент: от этого может зависеть ваша жизнь. Второе: все вы сейчас напуганы и переживаете за своих родных. Если с ними всё в порядке, то они переживают не меньше вашего – поверьте. Если с ними всё хорошо, то они делают всё возможное, чтобы забрать вас – это точно. Но есть кое-что, что может им помешать добраться сюда… Так, только давайте договоримся: то, что я расскажу – это большая тайна. Мне вам её говорить запрещено. О ней вообще сейчас всем говорить запрещено какого-то хр… В общем, услышали меня?

Мы кивнули головами, как по команде.

– Хорошо. Итак: снаружи, в районе Красного тракта, сейчас ходит очень много плохих людей. Эти люди…

Полицейский взял многозначительную паузу, и на мгновенье показалось, что его сознание выключилось: таким пустым стал вдруг его взгляд.

– Эти люди – они, в общем-то, и не люди во всех смыслах слова. Они больны. Заражены чем-то, про что мы и сами-то толком мало что знаем. Вам и вашим родителям по телику так вообще ничего не говорят… Кто-нибудь понимает, о чём я тут толкую? Есть кто-то, кто в интернете читал про что-то подобное?

Подняли руки два старших мальчика неприятной наружности, чей разговор про какого-то Валерика я подслушала некоторое время назад.

– Нам мама звонила, говорила, что в интернете читала про трупы, которые в моргах оживали…

Реакция на их слова последовала разная: кто-то удивлённо присвистнул, кто-то ахнул, а кто-то нарочито громко рассмеялся.

– Тихо! – одёрнул шумящих полицейский, – Спасибо, что рассказали. Да, плюс-минус мама ваша всё уловила правильно. Официальная версия такова: в мире вспыхнула эпидемия вируса, воскрешающего людей после смерти и заставляющего убивать других людей – нормальных, таких как мы с вами. Всё происходит так быстро, что не все структуры успевают реагировать. Где-то и вовсе отдаются приказы, которые… Ладно, не об этом речь. Суть в том, что по-хорошему наружу сейчас никому из вас нельзя. За этим должен был проследить директор вашего спорткомплекса, который, я так понимаю, больше здесь не находится, правильно?

Один из тренеров – здоровенный и широченный молодой мужчина в обтягивающей красно-белой футболке – утвердительно кивнул.

– Поэтому, – продолжил полицейский, – командные полномочия здесь пока будут у нас. Мы оцепим периметр и сделаем всё, чтобы с вами, ребята, ничего не случилось. Мам и пап ваших мы, само собой, выгонять не будем, и, если они приедут за вами, вы с ними встретитесь.