Георгий Апальков – Девочка из мёртвого города (страница 1)
Георгий Апальков
Девочка из мёртвого города
Пролог
Меня зовут Юля. Мне двадцать два года. Я живу в Кронштадте, неподалёку от руин Санкт-Петербурга, в котором до вымирания мне так и не довелось побывать. Впрочем, я бы всё равно ничего не запомнила, даже если бы в своё время съездила туда с родителями или с классом на каникулах: когда рухнул прежний мир, мне было всего девять лет.
О своём детстве до конца света я мало что помню. Как и положено детям, я ходила в школу, переживала по поводу оценок и, как мне тогда казалось, слишком медленно взрослела. Мне нравился мальчик по имени Коля, но, разумеется, он об этом не подозревал. Вместе с ним мы ходили на плавание в спорткомплекс Северный в моём родном городе, который, как и многие другие города, давным-давно исчез с мировых карт вместе с людьми, когда-то его населявшими. Вместо него теперь – те самые руины, а вместо людей – лишь сохнущие на солнце кости.
В этой книге я бы хотела рассказать о своей жизни: такой, какой я её помню. И поскольку события до вымирания имеют теперь мало значения, начну я свой рассказ с того, что случилось после. Не пугайтесь, если местами повествование моё будет чересчур стремительным, а местами – растянется на многие десятки или даже сотни страниц. Так уж устроена наша человеческая память: что-то забывается, а что-то оставляет яркий, неизгладимый след – к сожалению или к счастью. Трудно сейчас предсказать, сколько именно бумаги я изведу на свою обширную автобиографию. Всё, что я знаю наверняка – это откуда хочу начать, и чем планирую закончить.
Думаю, на этом месте можно закончить с предисловиями и перейти, наконец, к делу.
Глава 1: "Начало конца"
Редкие люди в наше время всё ещё могут с точностью до минуты рассказать, что они делали в день, когда всё началось. Тем не менее, можно с уверенностью утверждать, что почти все они были заняты примерно одним и тем же: своими обычными делами. Так уж выходит, что у живых людей нет привычки готовиться к смерти: к концу отдельной жизни или к концу света. Мы не взвешиваем сказанные нами слова из опасения, что они могут оказаться последним, что услышат от нас другие люди. Мы не стремимся каждый день проводить как можно больше времени со своими близкими, предпочитая этому свой обычный досуг. И мы уж точно не станем отказываться от просмотра интересного фильма из-за призрачной вероятности того, что эти полтора часа на диване перед мелькающим цветным экраном могут стать последними в нашей жизни. Каждый хоть раз на своём веку слышал фразу: «Memento mori». «Помни о смерти». Сколько восхищения она вызывала в людях прошлого, на поверку оказавшись сущей глупостью. Никто не живёт мыслью о смерти. Никто не готовится к ней, тщательно взвешивая свои слова и поступки. Никто, ругаясь со своей мамой из-за какой-то мелочи, не помышляет о том, что примирения может никогда не случиться.
Я помню, как утром, за тарелкой манной каши, мама распекала меня за то, что я так и не прочитала ничего из списка литературы на лето. Что, видите ли, даже не притронулась к «Волшебнику Изумрудного города» и не выучила наизусть ни одной басни Крылова. Какой пустяк! Я возражала ей, что делаю много других полезных вещей: например, хожу на плавание, и по её заветам дышу свежим воздухом, гуляя с друзьями во дворе. И это ещё не вспоминая про помощь по дому! Про мытьё посуды, утилизацию мусора и своевременный полив растений. Она же настаивала, чтобы в моём плотном графике – уж в последний-то месяц лета! – нашлось местечко для встречи с Крыловым или с «Волшебником изумрудного города».
В общем, когда мама ушла на работу, настроение у меня было скверное. Я сердилась и топала ногами, собираясь на плавание. Рюкзак я собрала кое-как, комками скидав туда полотенце, купальный костюм и шапочку. Тапочкам тоже досталось! Наконец, собрав всё, я вышла из квартиры, думая, что как обычно покидаю её до вечера. Что, вернувшись домой, я снова закроюсь в своей комнате и тайком от мамы посижу в интернете, а после – лягу спать в своей постели, чтобы утром проснуться в ней же и начать новый обычный летний день. И я понятия не имела, что последний обычный день был вчера, и что сегодня миру суждено погрузиться во тьму.
Я добралась до бассейна как обычно: на автобусе. Ехать пришлось долго, но что поделать. От остановки ещё какое-то время пришлось идти пешком через лесок, сквозь который в сторону спорткомплекса вела единственная дорога, а на ней неподалёку от остановки был шлагбаум и небольшая сторожка охранника. Эту сторожку я проходила каждый раз, когда шла сюда. И каждый раз здоровалась с охранниками, зная каждого из них в лицо.
В самом здании тоже сидел охранник – второй уровень защиты спорткомплекса от всяческих злокозненных вандалов и вредителей. Третьим уровнем был турникет, обычно впускавший внутрь всех подряд, так что я никогда не могла взять в толк, какой в нём смысл. Рамки металлоискателей – это да. А вот назначение турникета – тайна, покрытая мраком.
Дальше я переобувалась и сдавала уличную обувь в гардероб. Потом, уже у входа в бассейн, я, наконец, встречалась со своими подружками. С ними мы болтали о том, о чём обычно болтают маленькие девочки, только собирающиеся в третий класс. О школе. О заданиях на лето. О родителях и домашних заботах. О гулянках, о других девочках и иногда – о мальчиках.
От подружек я тщательно скрывала свою симпатию к Коле Смелякову – мальчику примерно моего возраста, ходившему на бокс в зал на нашем этаже. Мы часто пересекались перед тренировками, но ни разу не перекинулись и парой слов. Естественно: тогда я на месте расплавилась бы от смущения, если бы он – сам он! – спросил у меня что-то банальное, вроде: «Как тебя зовут?» Мне казалось, что Коля был из какого-то другого мира: шумный, взбалмошный, игривый и до безумия симпатичный. И мне представлялось, что ничто на свете не способно когда-либо заставить наши миры пересечься.
Потом, когда предыдущая группа освобождала бассейн и душевые, нас, наконец, запускали в раздевалку, а позже начиналась и сама тренировка. В тот день она прошла обыкновенно. Своими результатами я была довольна не больше и не меньше обычного, а внимание тренера не привлекла ни успехами, ни неудачами или оплошностями.
Мама и не должна была меня забирать: планировалось, что до дома я тоже доберусь на автобусе. Там я должна была разобрать сумку с вещами, развешав их сушиться на балконе, и только после этого я могла пойти гулять, предварительно позвонив маме и отпросившись у неё. Так заканчивалась каждая моя тренировка в бассейне, и ничто не предвещало иного исхода и в этот раз. Ровно до того момента, как все мы зашли в раздевалку после душевой, и в руки к нам попали наши телефоны, доселе покоившиеся в шкафчиках.
– Ты чего там? – спрашивала одна моя подружка.
– Да мне мама двадцать пять раз звонила, – грустно отвечала другая.
– Двадцать пять?! Ты что, дом сожгла?
– Нет конечно! Ну, вроде бы нет…
– Ой, а у меня шесть пропущенных!
– И у меня четырнадцать! И ещё СМС-ка.
– Что там?
– Пишет: «Позвони». И три восклицательных знака. Потом: «Срочно». И тоже три раза восклицательный знак.
Я открыла свою старенькую кнопочную раскладушку, назначением которой было сугубо принятие и совершение звонков, и своевременный ответ на мамины СМС-ки.
«Юля, позвони сразу после тренировки!!!»
«Если в Северном всё нормально – никуда не выходи!!!»
«Слушайся взрослых!!! Я скоро приеду!!!»
Мама попыталась дозвониться мне всего три раза. На момент мне даже стало обидно: три – и только! Казалось, будто за других девчонок их мамы и папы переживали больше. Я даже грешным делом подумала, что, будь папа всё ещё с нами, он бы позвонил мне и сто, и двести раз, если бы случилось что-нибудь серьёзное. Занятая этими странными, не относящимися ни к чему мыслями, я не сразу задала себе самый главный вопрос: «Что же там такое случилось?»
– Тебе тоже сказали никуда не выходить? – спрашивал кто-то в дальнем конце раздевалки.
– Ага.
– А почему?
– Не знаю.
– Может, война началась? – предположил кто-то.
– А может… – начала одна из моих подружек, но не успела закончить, как её оборвала на полуслове наш тренер, пулей влетевшая в раздевалку и, казалось, только внешне сохранявшая спокойствие.
– Так, девчата, – начала она, – сейчас быстренько одеваемся и никуда не выходим, поняли? Сидим тихонько на лавочках и ждём моей команды.
– Тамара Станиславовна, а что такое?
– Да, что? Мне мама двадцать пять раз звонила!
– А мне бабушка – семнадцать раз!
– Тише, девочки, тише! Ничего такого… очень страшного. Всё под контролем! На Красном тракте произошла большая авария: столкнулось много машин. Плюс, ещё там кое-какие… инциденты случились, но бояться вам нечего: всё под контролем.
– Там что, кто-то погиб?!
– Да, есть и жертвы. Не переживайте! Ещё раз говорю: всё нормально, всё под контролем! Сейчас там работает полиция, нам всем сказали сидеть здесь и с территории спорткомплекса никуда не выходить.
– Ого! А долго?
– Этого я пока не знаю. Вам сейчас главное оставаться тут, понятно?
– Да, – хором ответили мы.
– Не слышу: понятно?!
– Да! – ответили мы чуть громче.
Затем Тамара Станиславовна покинула раздевалку и вероятнее всего пошла успокаивать следующую группу пловцов, шумевших в коридоре и ждавших начала своей тренировки. Как только она ушла, мы тоже бросились галдеть и наперебой делиться версиями. Кое-кто, правда, предпочёл взять телефон и набрать родителей, как те просили в СМС-ках.