…будто вспомнив знаменитый и чудесно-поэтический стих из «Слова о полку Игореве»… – «О Русьская земле! уже за шеломянем еси…».
«Notre Dame de la Garde» — рассказ Бунина, впервые напечатанный в газете «Возрождение» (1925. 17 октября. 137).
…о старом матросе Бернаре… – Рассказ Бунина «Бернар» был впервые опубликован в газете «Последние новости» (1929. 17 марта. 2916. С. 2).
Еще о Бунине
По поводу воспоминаний
…Не помню, в чьих записках о встречах со Львом Толстым рассказано <…> о знаменитом «море смеялось» <…> дело их!.. – В. А. Поссе в своих воспоминаниях привел слова Л. Толстого: «Нет, описывать природу Горький не умеет. “Море смеялось”, “небо плакало”, и так далее – все это ни к чему. Не следует смешивать явления природы с проявлениями человеческой души». Д. П. Маковицкий в «Яснополянских записках» привел слова Л. Толстого, сказанные 12 октября 1905 года: «Горький, Андреев виноваты в ненатуральных описаниях».
…Бальмонт утверждал, что Толстому нравились его стихи и что хохотал он над ними притворно… – К. В. Волков писал в «Набросках к воспоминаниям о Л. Н. Толстом»: «В Гаспру заезжал ко Льву Николаевичу поэт Бальмонт. Я не присутствовал при их свидании и не слыхал, что и как читал Бальмонт Льву Николаевичу из своих стихов, но по отъезде поэта Лев Николаевич немало издевался над ним и над современными декадентами и модернистами вообще. Особенно возмущало Льва Николаевича выражение “пьяные ландыши”». Горький в своих воспоминаниях «Лев Толстой» привел его спор с Сулержицким о стихах Бальмонта: «Это, Левушка, не стихи, а шарлатанство, а “ерундистика”, как говорили в средние века, – бессмысленное плетение слов».
«Шаги командора» — стихотворение Блока, датированное «осень 1910 – 16 февраля 1912» и впервые опубликованное в журнале «Русская мысль» (1912. 11. С. 191–192).
«Рожденные в года глухие…» — стихотворение Блока, написанное в 1914 году и впервые опубликованное в «Аполлоне» (1914. 10. С. 7).
…Есть у Достоевского замечательная страница о Байроне… – «Дневник писателя» за декабрь 1877 года (Гл. 2. II. «Пушкин, Лермонтов и Некрасов»). См. прим, к главе «Шмелев».
По поводу «Темных аллей»
«Только любовь; Семицветник» (М.: Гриф, 1904) – книга стихов Бальмонта.
«Разве бывает несчастная любовь?» — из рассказа Бунина «Натали» (1941).
«Все добро зело» – Быт. 1, 31.
«блаженства и безнадежности», «не скудеющей нежности в сердце» при «скудеющей в жилах крови» – измененные строки стихотворения Тютчева «Последняя любовь (О, как на склоне наших лет…)» (Между 1852 и началом 1854). У Тютчева: «Пускай скудеет в жилах кровь, ⁄ Но в сердце не скудеет нежность».
..Аскетизма в чистом его виде нет, конечно, в советской литературе <…> внеплотский привкус в ней оказался еще сильнее, чем в нашей словесности дореволюционной… – Адамович подробно развивал этот тезис в статье, посвященной переводу на русский язык романа Лоуренса «Любовник леди Чаттерлей»: «У нас, например, в так называемой “большой публике”, распространено мнение, будто советская литература – как и советская среда – побила все рекорды распутства. О среде говорить сейчас не будем: среда не подчиняется партийным директивам и не отражает их. Но литература им в России покорна. И вот что характерно: советская словесность не только не распутна (в обычном смысле слова), она больна какой-то прямо-таки институтской щепетильностью в этом отношении, какой-то странной жертвенной нетерпимостью. Исключения бывают, но они лишь подтверждают правила. Бывает, что по грубости быта добросовестный и кропотливый бытописатель воспроизводит какую-либо “грубую” сцену. Но я сейчас говорю совсем не об этом, а об общем направлении литературы. Не надо делать себе иллюзий: советские идеологи вовсе не институтки и приличиями, как таковыми, нисколько не озабочены. Если бы кому-нибудь скопческое целомудрие советской словесности пришлось по душе, тот должен бы понять, что это лишь частный, случайный вывод из основного положения: недоверие к природе. В Москве боятся инстинктов и чувств, в Москве обращаются только к разуму, притом разуму одинокому, уединенному, забывшему о своем назначении освещать темные начала организма, бросившему их на произвол судьбы. Любовные отношения – частный случай. Но всякое внимание к человеку, воспринятому как разум и воля плюс нечто другое, в Москве осуждается как контрреволюционное» (Адамович Г. О «пафосе Москвы» // Последние новости. 1932. 26 мая. 4082. С. 2).
…Некрасов… отзыв о «Севастополе»… – «Севастопольские рассказы» Л. Н. Толстого были напечатаны в некрасовском «Современнике» в 1855 и 1856 годах. Некрасов отозвался о них дважды в обзорах: «Заметки о журналах за сентябрь 1855 года» и «Заметки о журналах за декабрь 1855 и январь 1866 года».
…приветствовал его на этот раз легковесно-насмешливой эпиграммой… – Имеется в виду эпиграмма Некрасова, написанная после выхода в свет романа «Анна Каренина»: «Толстой, ты доказал с уменьем и талантом, ⁄ Что женщине не надобно “гулять” ⁄ Ни с камер-юнкером, ни с флигель-адъютантом, ⁄ Когда она жена и мать».
«Освобождение Толстого»
«Он понимал это не разумом, а всей жизнью» – Пьер в плену понимает «не умом, а всем существом своим, жизнью, что человек сотворен для счастья» (Война и мир. Т. 4. Ч. 3. XII).
Фош Фердинанд (Foch; 1851–1929), французский военный деятель, в Первую мировую войну командующий армией, остановившей немецкое наступление на Марне в 1914 году, маршал Франции (1918), с апреля 1918 верховный главнокомандующий союзными войсками.
«Сорок восемь лет прожила я со Львом Николаевичем, а так и не узнала, что он был за человек!» – Эти слова Софьи Андреевны Толстой приведены в книге Бунина «Освобождение Толстого» (Бунин И. А. Собр. соч.: В 9-ти тт. М.: Художественная литература, 1967. Т. 9. С. 30).
…где он спорит с Маклаковым и Алдановым… – Бунин завершил свою книгу полемикой с отдельными положениями книги М. А. Алданова «Загадка Толстого» (Берлин: И. П. Ладыжников, 1923) и статьи В. А. Маклакова «Толстой, как мировое явление» (Современные записки. 1929. 38. С. 224–245). См.: Бунин И. А. Собр. соч.: В 9-ти тт. М., 1967. Т. 9. С. 158–165. Рецензируя книгу Бунина, Алданов написал: «Что до основной мысли Бунина, связанной с заглавием “Освобождение Толстого”, то она мне не вполне ясна, хоть книгу я прочел – с одинаковым вниманием – два раза. Не вполне ясно и существо спора с В. А. Маклаковым, со мной. Книга начинается с параллели между Толстым и Франциском Ассизским. Думает ли И. А. Бунин, что Толстой освободился в таком же точно смысле, как Франциск Ассизский и Иов? <…> По существу, думаю, между нами большого разномыслия нет. Толстой “освобождался” всю жизнь и всю жизнь освобождался по разному, иногда в настроениях неожиданных» (Современные записки. 1937. 64. С. 466–467).
…какой-то изначальный разлад… то, что в зародыше испытывал князь Андрей, слушая пение Наташи… – Адамович имеет в виду переданные Толстым ощущения Болконского: «Страшная противоположность между чем-то бесконечно великим и неопределенным, бывшим в нем, и чем-то узким и телесным, чем был он сам и даже была она, – эта противоположность томила и радовала его во время пения» (Толстой Л. Н. Война и мир. Т. 2. Ч. 3. Гл. 19).
«Записки сумасшедшего» — повесть Толстого, впервые напечатанная в книге: Посмертные художественные произведения Л. Н. Толстого ⁄ Под ред. В. Г. Черткова. Т. 3. М., 1912.
…фамильно-толстовские «зубы, челюсти, глаза», о которых Бунин со слов Лопатиной с увлечением рассказывает… – Адамович имеет в виду бунинское описание породы Толстых: «Крупные, простонародные черты лица, крупные руки и ноги, зачастую сильно развитые бровные дуги, высокий рост, широкая кость – и эта богатая речь, образная, чувственно-изобразительная. Тип этот, – к которому как раз и принадлежал Толстой, – очень “крепок” в своей телесной основе» (Бунин И. А. Собр. соч.: В 9-ти тт. М.: Художественная литература, 1967. Т. 9. С. 116). Сестра Льва Лопатина Екатерина Михайловна Лопатина (1865–1935) была подругой Бунина с 1897 года, рассказывала ему много о жизни семьи Толстых. К примеру, 1 июля 1930 года Вера Николаевна записала в дневнике: «Занимала всех Лопатэн. Много рассказывала о Толстых. Алданов все расспрашивал. Возникали и споры, т. к. Ек. М. не любит Толстых и относится даже к Л. Н. пристрастно, а Ян как раз очень страстен» (Устами Буниных. Дневники ⁄ Под ред. Милицы Грин. [Frankfurt am Main: ] Посев, 1981. Т. 2. С. 224).
…издевательскую фразу о «рисовых котлетках»… – из статьи Ленина «Лев Толстой как зеркало русской революции» (1908): «С одной стороны, гениальный художник, давший не только несравненные картины русской жизни, но и первоклассные произведения мировой литературы. С другой стороны – помещик, юродствующий во Христе… “толстовец”, истеричный хлюпик, называемый русским интеллигентом, который публично бия себя в грудь, говорит “я скверный, я гадкий, но я занимаюсь нравственным самоусовершенствованием, не кушаю больше мяса и питаюсь теперь рисовыми котлетками”».
…Мережковский назвал Толстого «тайновидцем плоти», приписав «тайновидение духа» Достоевскому… – Это основной тезис книги Мережковского «Л. Толстой и Достоевский. Жизнь, творчество и религия» (1898–1902).
