И с лица не спал; такой же,
Как тогда, когда здесь был
Копенгагенский священник
Как зовут тебя, спросил
И клялся, что многих принцев
Ты за пояс бы заткнул
И умом и красотою.
Лошадь с санками отец
Подарил ему за это.
Да, жилось нам хоть куда!
Пробст и фогт со всей оравой
День-деньской толклись у нас,
Ели, пили до отвалу.
А когда пришла беда –
Всех повымело, как ветром.
Опустел наш дом с тех пор,
Как пошел бродить по свету
Коробейником мой Йун!
(Утирая глаза передником.)
Ох, но ты ведь взрослый парень,
Крепкий, сильный, и тебе
Быть пора бы уж опорой
Хилой матери своей,
Самому хозяйство править,
Чтоб хоть что-нибудь сберечь
Из остатком от наследства.
(Снова плачет.)
Ох, да где уж проку ждать
От такого шалопая!
Дома – с печки не сойдет,
Весь в золе, как Замарашка;
В люди выйдет – стыд и срам!
С парнями полезет в драку,
Девок распугает всех…
Пер Гюнт (отходя)
Ну, оставь!
Осе (за ним)
Не правда разве?
Иль не ты в последний раз
На гулянье в роще драку
С парнями завел, когда
Все, как псы, вы перегрызлись?
Руку Аслаку сломал
Или вывихнул не ты ли?
Пер Гюнт
Это кто тебе наплел?
Осе (раздраженно)
Кари вопли-то слыхала!
Пер Гюнт (потирая плечо)
Да, но кто вопил-то? Я.
Осе
Ты?
Пер Гюнт
Ну да. Меня избили.
Осе
Как?…
Пер Гюнт
Еще бы! Он ловкач.
Осе
Кто ловкач?
Пер Гюнт
Кузнец твой Аслак…
Осе
Тьфу ты! И такая дрянь,
Этот испитой бродяга 
