Генрих Мамоев – Круги на воде (страница 7)

Слово показалось не вполне корректным, но стремительно оживающая память подсказала другое.

– Кыш!

      Он открыл глаза. Собака не исчезла, продолжая радостно бить себя по бокам длинным упругим хвостом.

– Фу! На место!

Видимо, это было правильное слово. Развернувшись в воздухе, что вызвало у Марата приступ тошноты, собака впрыгнула в открытую дверь комнаты, временно служившей камерой хранения. Вскипающий мозг подсовывал обрывки давно рассказов, фильмов, всплывали смутно знакомые имена Бэрримор, Баскервиль, но Марат знал, что все это не имеет никакого отношения к увиденному. Подхватив висевшую на гвозде длинную обувную ложку с полустертой надписью «Скорох…», Марат сделал шаг, все четче ощущая становящийся уже привычным запах озона, смешанный в этот раз с чем—то особо пахучим. Дойдя до комнаты, куда впрыгнула собака, он осторожно заглянул внутрь, но никого не увидел. Стукнув ложкой по дверному косяку, Марат строго произнес:

– А ну… фу!

      Никто не ответил. Осмелев, он вошел в комнату и огляделся – собаки нигде не было. Решив, что она прячется в нагромождении сумок, сдвинутых буфетов и дореволюционных комодов, которые он решил выбросить при первой возможности, Марат пнул ближайшую к нему сумку, приготовившись к атаке, но ничего не случилось.

– Черт! Песик… ты где, а?!

Посвистев на всякий случай, Марат обошел рукотворную баррикаду, заглядывая в каждый закуток, даже в те, где пес таких размеров по определению не мог поместиться, но он исчез, словно мираж в пустыне и это было тревожнее его появления. Марат почувствовал прилив адреналина, какого не испытывал даже когда выходил на ковер против заведомо сильного противника.

– Кажется, я схожу с ума, – пробормотал, ощупывая лоб в надежде на высокую температуру, но тот как назло был покрыт ледяной испариной.

Донесшиеся из коридора звуки электрических разрядов отвлекли от мыслей о преждевременной «белочке». Не разбирая пути, он ринулся к двери и замер, изумленно глядя на дымящего папироской мужчину. С уже знакомым неудовольствием он смотрел на Марата, беззвучно разевая прикрытый длинными усами рот и строго указывая пальцем на брызжущий яркими искрами электрощиток.

– Да кто… вы такие?! Что вам надо?!

      Марат двинулся на мужика, прикидывая, каким броском повалить злостного курильщика и допросить на предмет наглого вторжения в заверенную юристами частную собственность. Не дойдя пары шагов, остановился, поняв, что у мужика почти отросли ноги, и теперь не хватало лишь ступней, что сразу напомнило о зловещей старухе. Не успел он подумать, как слева мелькнуло что-то черное. Резко повернув голову, Марат увидел выплывающую из комнаты старуху и замер. Можно было не тереть глаза, прыгать на горящие угли или колоть тело английскими булавками, чтобы понять – происходит что-то абсурдное, невозможное, невообразимое! Марат чувствовал себя, как на последних секундах тяжелого поединка: зверски убыстрился пульс, чудовищно скакнуло давление, затрудняя дыхание и способность соображать. С легким опозданием память подсказала, что пахнет тертым в грозу чесноком и это стало последним ударом по измученному алкоголем сознанию. Тьма накрывала Марата, сужая видимое пространство с боков, будто он падал в сужающийся колодец. Марат слышал слова, они казались знакомыми, но их смысл терялся, не добираясь до быстро угасающего сознания…

Его вертело и мотало в безумном калейдоскопе: менялись краски, расплывались формы, углы, ребра, фракталы – все смешивалось, превращаясь во что-то не имеющее ни аналогов, ни названий. Его крутило и выворачивало наизнанку в этом сверкающем хаосе ярких цветов, а он и пальцем не мог пошевелить. Хуже всего, что все сопровождалось отдающими в голову шлепками, у которых имелось нарастающее с каждым ударом и похожее на человеческий голос эхо. Не в силах больше терпеть, Марат собрал силы и открыл глаза. Над ним возвышался мужик в оранжевой робе с занесенной для очередной пощечины рукой, которую он успел перехватить в последний момент.

– Ну, слава те! Оклемался! – ухмыльнулся мужик, выдергивая руку из крепкого захвата, – А мы уж «Скорую» вызывать думали!

      Мужик сдвинулся в сторону, и Марат зажмурился от ударившего по глазам света висящей над головой лампочки.

– Ты кто?

      Не дожидаясь ответа, Марат поднялся, демонстративно не принимая помощь в виде протянутой руки.

– Я-то? – мужик в робе ткнул пальцем себе в грудь, – Да я этот… дворник я! А вы новый жилец или как?

– Или как, – пробурчал Марат, чувствуя, как медленно отступает тошнота.

Старухи, курильщика и собаки не было. За настежь распахнутой входной дверью, хмуро поглядывая на Марата, стоял молодой парень в такой же оранжевой робе.

– Как ты попал сюда?

– Так дверь была открыта! Заглянул, а вы на полу! Я и подумал, может, случилось чего или умерли вдруг.

– Дворник?

– Николай! – уверенно подтвердил мужик, – а это, – кинул большой палец за спину, – помощник мой, Василий.

– И давно вы тут? – Марат потер саднившую ладонь – видимо, стукнулся при падении, рефлекторно подстраховавшись по привычке.

– Не, – дворник покачал головой, – минуты две, может три. Говорю же, хотели уже в «Скорую» звонить…

– Я понял, – перебил его Марат, – а мужика в пижаме с папиросой и старухи в черном здесь не видели?

– Мужика не видели, а старуха…, – он задумался, посмотрел на напарника и, повернувшись к Марату, добавил, – есть одна, Вера Марковна. Двумя этажами выше, но она совсем старенькая, не ходит почти. К ней-то мы и шли…

– Зачем? – Марат уставился на лежащие на лестничной площадке пакеты.

– Так продукты ей носим, – дворник пожал плечами, – собаку ее гуляем, по дому, если где помочь.

– У нее есть собака?!

– Ага. Маленькая и кусачая, зараза, – Николай обернулся к напарнику, – что за порода, Вась?

– А я знаю? – угрюмо ответил Вася, – собачья!

– Точно! – обрадовался дворник, – собачья порода! От горшка с полвершка, а лает, как овчарка!

– Точно маленькая? – уточнил Марат.

– Говорю же, – чему-то обрадовался Николай, – легче поллитры!

– Ясно.

      Марат полез в карман, нащупал пару смятых бумажек, оказавшихся тысячными купюрами, отделил одну и протянул Николаю.

– За пузырем что ли?

– Нет, вам, что не бросили.

      Марат пощупал горящую щеку – рука у дворника была тяжелой.

– А нам не надо! – горделиво произнес Николай, переходя на множественное число и решительно отводя руку с купюрой, – Мы свое, эт самое, получаем! Нам, слава богу, хватает!

– Ладно, – убрав купюру, Марат протянул руку, – тогда спасибо!

– Не за что, – успокоился дворник, – а зовут-то вас как?

– Матросов. Марат Борисович.

– Матросов! – многозначительно повторил Николай, – Известная фамилия. Выходит, Анатолию, земля ему пухом, внуком приходились?

– Выходит, – ответил Марат, не особо горя желанием устраивать с дворником геральдические посиделки.

– Тогда все, не вопрос! Мы ж сначала подумали, вор забрался, перебрал маленько, да прям тут и заснул, – понизив тон, добавил, – от вас того… попахивало маленько.

– С друзьями новоселье отмечали, – признался Марат, – все нормально.

– Нормально, – охотно согласился Николай, – ну, тогда мы пойдем, а то заждалась бабка!

И зашагал к двери. Кивнув напоследок, Марат закрыл дверь, и устало прислонился к ней спиной. Тошнота постепенно проходила. Вспомнив, как искрил электрощиток, он подошел к нему, потягивая носом воздух, но странная смесь запахов грозы и тертого чеснока улетучилась, словно и не было. Что, впрочем, не радовало. Если это галлюцинации, одним наркологом не обойдешься. В любом случае стоило обследоваться, пока приступы не переросли в серьезную проблему. Взглянув на часы, Марат ощутил смутное беспокойство – с момента предыдущей галлюцинации прошло часов девять. Что-то екнуло в голове:

«Так, а сколько со вчерашнего?»

Вспомнив, как провел день, Марат ощутил пробежавший по спине холодок – получались те же девять часов! Чувствуя, что нащупал какую-то связь, он торопливо подсчитал, во сколько расстался с Разгоновым позавчера и вновь вышел примерно такой же промежуток!

«Значит, приступы случаются каждые девять часов или около того?»

От этой мысли стало совсем неуютно, системность галлюцинаций могла означать что угодно, кроме хорошего. Решив с утра набрать врачу, с которым работал в сборной, Марат сделал шаг в сторону гостиной, когда увиденное на полу заставило его замереть на месте – у самого плинтуса валялся… окурок папиросы!

Глава 3

Проведя за компьютером все утро и читая объявления по избавлению от чертей, домовых, «шишков» и других представителей полтергейста, Марат уяснил две вещи: все это жалкая буффонада и мошенничество, и найти настоящего, толкового экстрасенса также сложно, как пешком до Марса. Бесчисленные сайты, описывающие ритуалы по изгнанию бесов, а по большей части повторяющие друг друга, ясности также не внесли. Марат не мог избавиться от мысли, что все они кровно заинтересованы морочить людям головы, прямо или косвенно получая из этого выгоду. Он почувствовал злое желание поднять вопрос на одном из заседаний Думы, дабы пресечь вредительскую деятельность гадалок, знахарок, ведьм и прочих колдунов, но вспомнил о тете Лизе, которой его инициатива вряд ли понравится. В конце концов, она живет тем, что дурит головы чиновничьим женам, верящим, что «проходящий через Марс Юпитер в чреве кита» принесет их мужьям больше денег, а им соответственно золота, бриллиантов и шуб.