Генрих Мамоев – Круги на воде (страница 5)
– Маратик, родной мой, а ты часом… не принимал чего?
– Что ты имеешь в виду?
– Ну, – тетя Лиза помедлила секунду, – вы ж там, в кругах своих употребляете всякое.
– Пиццу я употреблял, – перебил ее Марат, – и пиво! Думаешь, с полбутылки у меня начались галлюцинации?
– А что за пиво-то? – недоверчиво спросила вдова маминого двоюродного брата.
Тетя Лиза не приходилась ему родней в полном, что называется, смысле, но других родственников в Москве у Марата не было, если не считать пропавшего в океане завещателя. Вообще с родней было негусто. Родившись на Урале, Марат рано потерял родителей, воспитывался в спортивной школе-интернате, где его навещали мамин брат Сергей, умерший несколько лет назад и его жена тетя Лиза, после смерти мужа переехавшая в Москву. Лиза была гадалкой в Салавате, небольшом городке под Уфой, где за ней утвердилась слава крутой провидицы, что и помогло устроиться в столице, после того, как одна из ее клиенток, жена местного чиновника перебралась в Москву с рванувшим на повышение мужем. Благодарная за точные предсказания, жена чиновника помогла Лизе, повару по специальности, приобрести маленькую квартирку в районе третьего кольца но, что еще важней, сделала рекламу среди жен чиновников средней руки. Знание гороскопов, карт Таро, гаданий и хорошо подвешенный язык помогли быстро обзавестись кругом благодарных клиенток, что уже через год позволило обменяться с доплатой на приличную квартиру почти в центре города, где было уже не стыдно принимать привыкших к роскоши дам…
– Причем тут пиво?! Говорю же, не галлюцинация это! Грозой пахло и этой…, – помявшись, Марат все же закончил, – картошкой! Никогда не слышал, чтобы при галлюцинациях…
– Какой еще картошкой?!
– Жареной!
– Маратик, сынок, хочешь, я приеду, и ты мне все подробно расскажешь! – в голосе не имевшей детей тети Лизы прорезались материнские нотки, – сейчас жду клиентку, но завтра я свободна и смогу уделить время любимому племяннику!
– Нечего тут рассказывать! – отрезал Марат, – или я сошел с ума или…
Марат умолк, пытаясь найти альтернативу собственному диагнозу.
– А ты ни с кем не ссорился в последнее время? – странный вопрос последовал после короткой паузы.
– В каком смысле?
– Ссора, это когда люди в чем—то не согласны или даже бьют друг другу морды, – спокойно разъяснила тетя Лиза.
– Ты совсем уж меня в идиоты не записывай!
– Так ссорился или нет? – словно не слыша обвинений в свой адрес, продолжала допытываться ворожея.
– Да, вроде нет, – неуверенно ответил Марат, не зная, стоит ли посвящать ее в свои амурные дела, – а что?
– Ты чего-то недоговариваешь. Может, с женщиной поругался или расстался насовсем?
Марат медлил, а перед глазами во весь рост маячила Лика.
– Знаешь, какие сейчас времена? Люди на что угодно пойдут, лишь бы нагадить! – продолжала капать бывшая повариха, – особенно женщины, а если еще и брошенные…
– Ну, расстался. Только бросал не я, а ровно наоборот.
– Почему? Пытался накормить ее своим борщом?
Шутка не прошла.
– Нет. И вообще, какая разница? – проворчал Марат, – расстались и расстались.
– Та-ак, – протянула специалистка по необъяснимому, – и кто она?
– Просто девушка и это не вчера случилось. Недели две, наверно, может, больше. Я не считал.
– А ты думал, порча сразу накрывает?! – голос тети Лизы окреп, – на все нужно время, а две недели вполне подходящий срок!
– Подходящий к чему?
– Не к чему, а для чего, но это долго объяснять. В общем, так, тебя необходимо проверить. Не знаю, порча это или обычный сглаз, но время терять не стоит. Проверим твою ауру, а там видно будет, что дальше делать.
– Тетя Лиза, – Марат даже поморщился, почему—то вспомнив сцены из Гарри Поттера, – 21 век на дворе! Какая порча? О чем ты?
– Не спорь со мной, я знаю, что говорю.
– Ладно, – ему вдруг захотелось закончить разговор о вещах, в которые он, мягко говоря, не особо верил, – мне пора.
– Не шути с этим, – тетя Лиза явно была встревожена, – может, сам приедешь ко мне…, часика через два?
Марат посмотрел на часы – было почти девять вечера.
– Поздно уже, – помолчал и зачем—то соврал, – а завтра дел полно. Все, пока теть Лиз, я спать. И это… спасибо, в общем.
– Не за что пока. Но ты имей в виду, если снова увидишь своих… призраков, сразу звони мне! Ты понял?
– Понял.
Не дожидаясь ответа, Марат отключил мобильный. Разговор оставил двойственный осадок. С одной стороны вроде полегчало, с другой как поверить, что Лика, да хоть кто мог наслать на него какую—то порчу? Бред же! Хлебнув пива, Марат с отвращением поставил бутылку на древний журнальный столик – теплое еще куда ни шло, но выдохшееся отдай врагу. Чувствуя вскипающее раздражение, он подошел к окну, сдвинул тяжеленную штору и выглянул в окно. На ярко освещенной Тверской бурлила, переливаясь красками вечерняя жизнь. Машины, прохожие, яркие цвета рекламы – праздник жизни, куда ни плюнь, а на душе кошки размером с бегемота.
– Прогуляться, что ли? – негромко пробурчал себе под нос и тут же понял, что не хочет никуда идти.
Смотреть на беспечно прогуливающихся граждан тоже не увлекало. Марат вообще не понимал, чего ему сейчас хочется, смутно ощущая бившуюся в мозгу мысль о Лике. А вдруг Лиза права? Что, если это и в самом деле какая—то неведомая хрень, которую наслала глубоко обиженная на него Лика? У нее было много странных знакомых, не исключено, что среди них имелись и специалисты по наведению всевозможных проклятий…
Глубокую мысль прервал звонок. Взглянув на дисплей, Марат поморщился – Разгонов. Наверняка бухой. Вздохнув, Марат нехотя коснулся зеленой кнопки.
– Да…
– Здорово… братуха!
Марат ошибся. Судя по голосу, Разгонов был не просто бухой, а вдрабадан и, судя по орущей музыке, находился в каком—то ночном клубе.
– Жень, я тут… в общем, сплю я…
– Спи-ипшь?! – икнул Разгонов, родив новое слово, – Время… ип, сколько?!
– Не знаю, – Марат вновь посмотрел на часы, – а что?
– Надевай штанишки…ип, и двигай… сюда!
– В стрип-бар? На пару с Митричем смотреть на голых теток? Спасибо, чего-то не горит.
– Не, Митрич отказался, у него это…, язва что ли…
Марат подозревал, что видения могли оказаться последствиями запоя и мысль, что есть шанс проверить гипотезу на практике методично била то в левое полушарие, то в правое, а когда и прямо в лоб.
– Хде мы, Леха?! – донеслось из трубки.
– В Gipsy! – ответил чей—то хриплый голос.
– Алле, братан… ип! Мы тут…, – шум в трубке уменьшился, но ненадолго, – в жипси, жопси! Придумали черти название! Короче, дуй… сюда! Тут… ип, такие птахи…!
– Ну-у…, – научный интерес активно побуждал к эксперименту, на что болезненно реагировал помнящий последствия организм, – не знаю…
– Ты мне кто… друг?!
– Бухать не хочу.
– Не хоти! Ты знаешь, я тебя люблю, обеспечу Боржомом до гроба!
Отключив телефон, Марат подошел к древнему как мир шкафу, где в художественном беспорядке валялись не распакованные сумки, и выдернул наугад первую попавшуюся футболку. Переодевшись, Марат осторожно выглянул в коридор, понимая, как глупо это выглядит, но два «свидания» с призраками кого хочешь приучат к осторожности…
…В Gipsy пахло духами и алкоголем. Две девушки в мини оценивающе оглядели Марата, многозначительно переглянулись и, не выдержав, прыснули.
«Чего это?» – Подумал Марат, бросив взгляд на висящее в холле зеркало в человеческий рост – нормально одет, пятен вроде тоже никаких.
Он прошел в зал, где оглушающее гремело что-то недоступное пониманию но, судя по ажиотажу, из последних писков молодежной моды. На сцене дергались полураздетые татуированные парни, ритмично выкрикивая необычные звуки. У барной стойки, фонтана и у сцены плотность зрителей зашкаливала, и Марат благоразумно не стал продираться сквозь потные, возбужденные алкоголем и феромонами тела. Оглядевшись, он через пару секунд увидел своего приятеля, валявшегося на широком диване в окружении трех мало, но ярко одетых девиц. В правом от дивана кресле сидел мужик в галстуке, то и дело хватавший ближайшую девицу за оголенную коленку. Время от времени, он шептал ей на ухо, одновременно пытаясь укусить, на что девушка реагировала одинаковыми семплами смеха, подло выдававшими их искусственное происхождение.
Марат подошел к загроможденному бутылками столику, и сел в широкое кресло напротив Разгонова. Девицы с удивлением посмотрели на него, и одна уже раскрыла перекачанные силиконом губки, когда Разгонов, наконец, узнал Марата.
– Итить твою… ип! – Разгонов попытался вырваться из удушающих объятий неприлично мягкого дивана, – Братан! Ты… пришел!