Генрих Эйхе – Опрокинутый тыл (страница 16)

Не удалось отряду Сухова прорваться к железной дороге. Не удалось ему найти во всей обширной Колундинской степи другие красные части. О грозной опасности предупреждали сведения, что пал Омск и Сибирская железнодорожная магистраль в руках врагов. Месяц прошел уже с того дня, как отряд вынужден был уйти из Барнаула. То был месяц беспрерывных переходов и ежедневных столкновений с белогвардейцами, со всех сторон, словно свора собак, обложившими отряд, днем и ночью неотступно преследующими и нападающими на него. Один отряд красных героев в окружении десятка отрядов белогвардейцев. Их так много, что они уже перехватили все важнейшие дороги, заняли все крупные населенные пункты. Но красные герои не сдаются и штыками прокладывают себе путь на юго-восток, чтобы вернуться в родные места, попытаться на Горном Алтае найти район, где можно было бы продолжать борьбу с большим успехом.

Нельзя без глубочайшего восхищения и волнения читать документы о походе отряда Сухова – важнейшем во всей истории Гражданской войны на Востоке поистине героическом рейде красных героев… Белогвардейское начальство выходило из себя и не останавливалось перед тем, чтобы собственные войска «загнать насмерть», лишь бы ликвидировать красных.[134]

Свыше полутора месяцев длился рейд Сухова по Кулундинской степи. Гарнизоны семи городов выделили войска для его уничтожения. Штабы армии и корпуса, начальники колонн исписали гору бумаг на отдачу категорических приказов «Настичь и уничтожить», но задача выполнена не была. И не потому, что Сухов только «рейдировал» – избегал боя. Общие потери белогвардейцев превысили, по их же данным, 400 человек убитыми, ранеными и без вести пропавшими. После двухмесячного героического рейда по тылам белых отряд попал в засаду в горном ущелье Алтая, возле с. Тюнгур, и погиб в бою с казачьими и кулацкими отрядами. Нельзя не высказать глубокое сожаление, что до сих пор героические дела отряда не нашли в нашей военно-исторической литературе должного освещения, несмотря на то что в них много познавательного и поучительного.[135]

Было бы, однако, неверно объяснить успешность действий отряда только героизмом его бойцов и несомненным военным мастерством его командира. Основное заключалось в другом, а именно: в той повседневной помощи, которую население оказывало красным бойцам. «Все деревни, – говорится в одном из белогвардейских документов, – от Нижнего Кучука до Волчихи (за малым исключением старожилов) настроены по-большевистски, всячески препятствуют нашим отрядам, не дают подвод, хлеба, питания, сбивают ложными сведениями. 19 июля в селе Вознесенском в бою участвовали жители: стреляли из домов и огородов, выдавали красным всех скрывавшихся при отступлении Славгородского отряда наших солдат, били их лопатами, граблями, отказывались давать подводы даже для раненых».[136]

Цитата раскрывает не только одну из существенных причин успешных действий Сухова. Она, бесспорно, свидетельствует о большой политической работе среди населения, которую проделал отряд Сухова, показывавший пример, как надо бороться за власть Советов.

Командиры белогвардейских отрядов в своих донесениях подчеркивают, что с Суховым ушло несколько сот местных жителей – большевиков. Не могли тогда уже белогвардейские власти знать, что Кулундинская степь готовит им еще большие неприятности и «сюрпризы» в недалеком будущем.

26 августа 1918 г. в с. Вознесенское состоялся съезд представителей крестьян 12 волостей Барнаульского уезда, приславших 89 делегатов. Не все, оказывается, большевики ушли с отрядом Сухова. Официальная повестка дня съезда, проходившего под председательством Александра Кузенко и Якова Медведева, гласила: «1‐й вопрос – цель восстания славгородских крестьян и отношение к ним; 2‐й вопрос – о выдвижении крестьянской власти, могущей войти в сношение со Славгородским военно-революционным штабом, о жизни и правах крестьян; 3‐й вопрос – о сгруппировании штурмовых команд для изъятия власти в городе Павлодаре; 4‐й вопрос – слияние крестьян с другими инородцами всех наций».[137]

Донесения белогвардейской контрразведки содержат подробные, можно сказать, стенографические записи работы съезда, не цитировать которые невозможно. Вот что говорится в этих документах: «На съезд явился депутат от Славгородского военно-революционного штаба и доложил о моменте цели восстания славгородских крестьян. По выслушивании его постановили: вставанием с мест приветствовать явившихся депутатов и пославших их и со своей стороны всеми силами поддержать восстание товарищей крестьян Славгорода по первому требованию».

По второму вопросу – о выдвижении крестьянской власти – постановили: «Избрать Военно-революционный штаб в составе по одному от каждой волости с мест прибывших. Всем волостным и сельским комитетам и всему населению вменить в экстренную обязанность, не медля ни одной минуты, исполнить все приказы и распоряжения Военно-революционного штаба».

По вопросу о группировке боевых отрядов постановили: «По первому требованию штаба мобилизовать от 20 до 40 лет мужского пола». И наконец, по вопросу «о слиянии с инородцами» сказано: «Послать воззвание всем киргизам и прочим о слиянии с крестьянами для общей работы по защите страны».

Думается, нет надобности комментировать приведенный документ. Он производит сильное впечатление не только целенаправленностью и конкретностью записанных решений, но и самой формулировкой их. Только так могли мыслить и действовать посланцы трудового народа, сбросившего власть эксплуататоров, решившего взять свою судьбу в собственные руки.

Особо подчеркнуть надо следующее. Съезд и принятые им решения показывают, что как в Славгородском, так и в Барнаульском уездах уже в июле – августе 1918 г. (через три месяца после свержения власти Советов) существовала широко разветвленная организация противников белогвардейцев, имевшая на местах сельские, волостные комитеты, районные военно-революционные штабы и штурмовые команды.

Алтайская губерния была объявлена на военном положении 27 июля 1918 г., а в Барнауле находился «особоуполномоченный по охране государственного порядка и общественного спокойствия» полковник Паначев. 22 августа он затребовал срочной присылки подкреплений в виде роты чехов и двух эскадронов кавалерии, мотивируя просьбу тем, что в Славгородском и Каменском уездах местами все еще продолжают работать по-старому советские учреждения, что периодически вспыхивают крестьянские беспорядки, что много спрятано у населения оружия, а все это может привести к крупным событиям в связи с объявленным призывом новобранцев. Трусил не только Паначев. Начальник гарнизона Бийска в рапорте от 17 августа докладывал, что в уезде положение серьезное. По селам много скрывается красных. Надо назначить комендантов и временные гарнизоны в Кош-Агаче, Шебалино, Алтайском и Улале, на что потребуется всего 330 человек, а их брать неоткуда. Наиболее надежная часть гарнизона Бийска – офицерский отряд в 100 человек, но три четверти людей его постоянно в разъездах по деревням. По выполнении всех распоряжений об отправке войск на советский фронт фактически останется в губернии для поддержания порядка около 500 человек.[138][139]

Положение с каждым днем все более обострялось, в особенности в связи с восстанием в Славгородском уезде. Подавление восстания было возложено на командира 4‐го Степного сибирского полка. Вот несколько выдержек из его донесений: «Все волости в связи с мобилизацией присоединились к красным, настроение крайне озлобленное… безнаказанный захват Славгорода и агитация большевиков и немцев настроили всех враждебно. К выпущенным из тюрьмы красногвардейцам и мадьярам присоединились толпы вооруженных крестьян численностью несколько тысяч человек, подбодренные самогонкой, и в тылу моего отряда действуют активно, разрушая железную дорогу… Если немедленно не подавить, то восстание грозит распространиться на всю Кулундинскую степь (настроенную вообще враждебно) и севернее; в связи с мобилизацией поднялось общее восстание рабочих и крестьян, руководимое немцами, которые особенно деятельно работают с объявлением мобилизации… восстание настолько разрослось, что необходимо поголовное уничтожение деревень…»[140][141]

Общую оценку обстановки дал в своем донесении штаб Степного сибирского корпуса, в районе расположения которого происходили отмеченные события. «В связи с призывом новобранцев, – говорится в этом документе, – и благодаря сильной агитации большевиков, еще окончательно не уничтоженных, возникли беспорядки в уездах Тарском, Тюкалинском, Кокчетавском, Атбассарском, Павлодарском, Славгородском и Змеиногорском. В первых четырех уездах отдельные вспышки подавляются высланными отрядами, что же касается Славгородского и Змеиногорского уездов, то там восстание сильно разрастается и распространяется на север вдоль Кулундинской железной дороги. По последним сведениям, среди восставших достаточное число мадьяр и немцев, все вооружены. Для ликвидации восстания корпусом выслано все, что в настоящее время имелось, но этого далеко не достаточно. Силы красных штаб определил в 500 вооруженных винтовками, ручными гранатами и одним пулеметом, но в связи с занятием Славгорода в их руки попал артиллерийский склад, что сильно увеличит число вооруженных повстанцев».[142]