Генрих Эйхе – Опрокинутый тыл (страница 15)
Более того, были допущены грубые нарушения элементарных требований обеспечения собственной безопасности, организации своей собственной защиты и обороны занимаемых районов, как это требуется даже в мирное время. В условиях, когда вся Сибирь объявлена на военном положении, когда рядом находились иностранные войска, бдительность и боевая готовность должны были быть удесятерены. Этого сделано не было: за исключением одного Омска, в остальных сибирских городах (Челябинске, Новониколаевске, Мариинске) советское военное командование несет перед историей ответственность за свою беспечность, нарушение уставных требований, а местные партийные и советские руководители не потребовали от него принятия надлежащих мер.
Нельзя совершенно игнорировать и факторы субъективного порядка. Под влиянием сведений о заключенном Москвой с руководством корпуса соглашении о выезде его за границу через Владивосток, а также ввиду того всем известного факта, что десятки эшелонов вооруженных чехословаков мирно и без каких-либо недоразумений проехали уже от Волги до Тихого океана, в Сибири и на Дальнем Востоке создалось не оправдывавшееся как внутренним, так и международным положением республики благодушие, самоуспокоение, а бдительность притупилась. Более того, часть здешних руководителей, и прежде всего руководители Восточной Сибири, долгое время жила иллюзиями, что все дело в простых недоразумениях и что конфликт может быть улажен мирным путем. В качестве иллюстрации можно привести следующие примеры. В начале июня, когда чехословаки и белые в захваченных ими районах зверски расправлялись со всеми советскими людьми, советская сторона (в лице делегации от Центросибири из Иркутска) в районе Мариинского фронта заключила с врагами перемирие с той же целью уладить дело переговорами. Обманув бдительность красных, противник использовал наступившее затишье и через шесть дней вероломно нанес красным отрядам сокрушительные удары. Другой пример. 25 мая 1918 г. советские отряды Омска отбили первую попытку чехословаков захватить город и вынудили их поспешно отступить к ст. Мариановка. Когда же на эту станцию прибыл без надлежащей разведки и охраны омский отряд Успенского, чехословаки коварными приемами завлекли его в засаду и почти полностью уничтожили (погибло 980 бойцов). Казалось бы, дело ясное, но не так рассуждали омские руководители. Прибывший из Омска свежий отряд красных выбил врагов со ст. Мариановка и отбросил их на 8 км на запад. Чехословацкое командование тут же запросило перемирия, и Омск, забыв все, что произошло до этого – всего два дня назад, удовлетворил их просьбу. Воспользовавшись шестидневным затишьем, враги подтянули силы и 4 июня возобновили наступление. Трудно сказать, знал ли Омск, что в это самое время, когда он вел переговоры с врагом и предоставил ему передышку, другие группы тех же белочехов, захватив Новониколаевск, Мариинск и другие пункты, беспощадно уничтожали сотни и сотни советских людей, не говоря уже о зверском преследовании большевиков. Не лучше поступили руководители Центросибири.
28 мая 1918 г. советские отряды разоружили на ст. Иркутск эшелон чехословаков без всякой борьбы. В тот же день на ст. Батарейная (6 км западнее Иркутска) были разоружены еще три эшелона: сдавшим оружие разрешено было продолжать путь на Владивосток.
Казалось бы, что, справившись так легко со значительными силами интервентов, руководители Центросибири предпримут быстрые и энергичные меры для развития успеха и окажут помощь соседним городам. Однако ничего сделано не было. В ночь на 29 мая скопилось семь эшелонов чехословаков на ст. Нижнеудинск. Одним вероломным ударом они разгромили все советские, партийные и военные организации и небольшой местный гарнизон и тут же расстреляли свыше 100 человек. Но даже после этого руководители Центросибири вступили в переговоры с врагами и заключили перемирие, чтобы «ликвидировать конфликт»![127]
Видимо, и эти случаи имел в виду В.И. Ленин, указывая, что многие рассматривали чехословацкий мятеж лишь как один из эпизодов контрреволюционных бунтов.[128]
Слишком поздно были приняты решения и сделаны попытки собрать силы для разгрома мятежников. Ярким примером служит упомянутое постановление Омска, только 28 мая 1918 г. объявившего мобилизацию крестьян. Не было на местах необходимого для проведения мобилизации аппарата, не оставалось времени на сбор призываемых, организацию из них отрядов, не хватало вооружения, командного состава и т. д. Конечно, такая мобилизация ничего серьезного дать не могла.[129]
Задача восстановления правды истории требует отметить и тот факт, что в ряде пунктов и направлений соотношение сил было в нашу пользу. Вот несколько примеров.
К 1 июня 1918 г. в непосредственном распоряжении Западно-Сибирского оперативного штаба в Омске оказалось около 5 тыс. бойцов. Предстояло решить, где и как использовать их с наибольшим результатом. Штаб направил 3 тыс. человек под командованием А.А. Звездева на запад против головных отрядов Войцеховского, послал до 1200 бойцов под командованием С.Н. Черепанова на восток – на помощь новониколаевцам, остальные (в том числе упомянутый выше полк численностью 1 тыс. солдат) застряли в районе Омска для выполнения второстепенных задач.
Разделять силы накануне боя – серьезная ошибка, за которую всегда приходится дорого расплачиваться. Звездев потерпел поражение под Мариановкой, а из посланного на восток отряда только небольшой группе удалось окольными путями пробраться на Урал.
7 июня 1918 г. на пленуме городского Совета Красноярска командующий вооруженными силами района Т.П. Марковский докладывал, что, хотя город и находится между двумя фронтами (враги наступали и со стороны Канска, и со стороны Мариинска), обстановку нельзя считать угрожающей. «Уже имеются, – говорил Марковский, – силы, численно превосходящие силы противника. С каждым днем прибывают к резервам в Красноярске свежие отряды. Главным образом отряды состоят из рабочих, но, кроме того, не использованы еще товарищи австрийцы» (имеются в виду бывшие военнопленные Первой мировой войны. – [130]
Вывод из всего сказанного должен быть сделан вполне определенный: бесспорно, не все силы и возможности были использованы для предупреждения мятежа и его подавления, даже для своей собственной защиты[131]. Безвестными остаются еще на сегодня сотни и сотни партийных и беспартийных большевиков, кто по собственной инициативе, оставшись временно без руководства из-за гибели от руки интервентов руководящих партийных и советских органов, поднимали народ на борьбу с врагами, организовывали его и вели в бой под лозунгами великого Ленина. В истории Советской Сибири то был и останется навсегда одним из самых героических периодов беззаветной борьбы за победу социалистической революции.
Глава 2
Колчакия
1. ПЕРВЫЕ КРЕСТЬЯНСКИЕ ВОССТАНИЯ В СИБИРИ
Алтайская губерния, в которой объединенным силам чехов и белых удалось одержать первые значительные победы, была первой, начавшей вооруженную борьбу за восстановление власти Советов. Уже с июля 1918 г. то там, то здесь вспыхивали крестьянские волнения и восстания как результат все более обостряющейся классовой борьбы. Зажиточное в основной своей массе и патриархальное в своих обычаях и взглядах, сибирское крестьянство ходом истории все больше втягивалось в водоворот революционных событий. «Справный сибирский хозяйственный мужичок» тоже «заболел политикой».[132]
Видную роль в организации большевистского подполья и руководства борьбой против врагов Советской власти в Алтайской губернии сыграли большевики М.И. Ворожцов, Л.А. Попарде, братья Сурновы, П.К. Голиков, Л. Кужелева и др.
Начало военным действиям против интервентов и белых положил в Кулундинской степи героический рейд красного отряда, отступившего после потери Барнаула по железной дороге в сторону Семипалатинска. Вскоре выяснилось, что Семипалатинск в руках врагов и выслал войска навстречу отряду. Выгрузившись на ст. Алейская (129 км от Барнаула), отряд под командованием Петра Сухова двинулся на северо-запад с целью прорваться к Омску, о падении которого сведений не имелось. Дойдя до района с. Мостовое, Харитоновка (80 км северо-западнее названной станции), отряд закрепился, чтобы привести себя в порядок и выяснить общую обстановку. При выходе из района Барнаула в отрядах было более 2 тыс. человек, сейчас осталось примерно 800, в том числе около 200 бывших военнопленных мадьяр и немцев, имелось 2 действующих и 5 неисправных пулеметов.[133]
Уничтожение отряда Сухова было поставлено важнейшей задачей всем действующим на Алтае, в Семипалатинской и Акмолинской областях белогвардейским частям. Благодаря концентрическому наступлению белых из Камня, Славгорода, Семипалатинска и со ст. Алейская отряд оказался в оперативном окружении. Но пока командиры белогвардейских колонн, установив местонахождение красных, вырабатывали общий план действий, Сухов обрушился на ближайшую белогвардейскую колонну из Камня, разгромил ее под дер. Баево и перешел со своим отрядом в район дер. Жарково, Хорошавка, Глубокое, т. е. совершенно неожиданно для белых вышел из окружения, передвинувшись на 20 км на запад. Белогвардейцам понадобилось несколько дней, чтобы восполнить понесенные потери и попытаться еще раз концентрическими ударами уничтожить красных. И снова Сухов повторяет свой маневр: разбивает отряд капитана Зеленевского и, резко изменив направление, уходит прямо на север в сторону с. Прыганка и Панкрутинское. Вторичная неудача выводит из себя командование Степного корпуса, командарм назначает следствие. Вот как рисуются по материалам следственного дела дальнейшие героические действия отряда Сухова. Начинается преследование красных, но догнать их нелегко. Меняя в каждом селе лошадей, красные быстро продвигаются в направлений на Травное, стремясь выйти на железную дорогу Омск – Новониколаевск. Чтобы приостановить их дальнейшее движение на север и обеспечить железную дорогу от захвата, навстречу красным срочно выдвигаются части из состава гарнизонов Татарска, Каинска и Новониколаевска. 15 июля красные заняли Травное (20 км юго-западнее ст. Каргат), но белые уже преграждают им путь. Тогда Сухов резко меняет направление и поворачивает на юг.