Генрих Бёлль – Групповой портрет с дамой (страница 58)

Для проведения занятий перед конфирмацией (первым причастием) предоставляется соответствующее помещение в церквах или других зданиях. При необходимости разрешается временно арендовать эти помещения с помощью местной администрации и с согласия командира соответствующей части или подразделения военно-морского флота. В особых случаях можно предоставить снятие помещений самому священнику; для этой цели военным командованием ему выделяется умеренная сумма.

Расходы на содержание местных церквей, больших залов (см. п. 150) и местных кладбищ с прилегающими зелеными насаждениями, а также на содержание и пополнение положенного инвентаря (вкл. церковный – см. П-113а), равно как и расходы на отопление, освещение и уборку церквей и часовен при кладбищах, стирку и ремонт церковных облачений покрываются из соответствующих статей бюджета (раздел «Размещение войск»).

В случае если продажа навоза производится воинским подразделением самостоятельно, казначеям этих подразделений следует записывать половину полученной за данный навоз чистой выручки, то есть валового дохода за вычетом налога с оборота (ср. § 69/2) в графу «Прочие доходы», а вторую половину оставлять в распоряжении этих подразделений и записывать (п. 244) в особую книгу (раздел «Доходы от навоза»).

За счет этих средств данные воинские подразделения производят:

а) Очистку мест хранения навоза – II-408-д.

б) Текущий ремонт и замену собственных кормофургонов.

в) Усовершенствование стандартного оснащения конюшен, закрытых манежей (напр., оборудование зеркалами), открытых манежей и шпринггартенов (179-е и 246).

г) Увеличение норм раздачи корма и другие мероприятия для улучшения условий содержания лошадей.

Производить какие-либо другие расходы за счет средств раздела «Доходы от навоза» запрещается. Подразделения, занимающиеся сбытом навоза, обязаны производить его по согласованию с местной администрацией и с наибольшей выгодой для себя использовать органы местной администрации в качестве посредников. В случае если навоз обменивается на корма, необходимо оформить обмен как куплю и продажу, не ставя об этом в известность партнера. Денежное выражение сделки проводится по книгам в разделах «дебет» и «кредит», причем половина денежной стоимости навоза записывается как чистая выручка в графу «Прочие доходы». Навоз, используемый в самом подразделении (напр., для удобрения пастбища), должен оплачиваться. Половина его денежной стоимости записывается в разделе «Прочие доходы».

Самостоятельной продажей навоза надлежит заниматься отдельным воинским частям (напр., кавалерийский полк, батальон и др.), но она может производиться и некоторыми эскадронами, батареями и ротами (записи ведутся в книге «Особые доходы», п. 244 и 261).

Финансовые средства, поступившие от продажи навоза и записанные в книге «Особые доходы», остаются в распоряжении соответствующего воинского подразделения и в том случае, если данное подразделение передислоцируется в другую казарму или другой населенный пункт. В случае потери части личного состава на счет вновь формируемой воинской части может переводиться соответствующая сумма. При роспуске воинской части финансовые средства, полученные от продажи навоза, после погашения текущих платежей записываются в графу «Прочие доходы». В этом случае предметы, приобретенные за счет выручки от продажи навоза, надлежит безвозмездно передать органам местной администрации под расписку и сделать соответствующую пометку в инвентаризационной книге».

Для того чтобы получить кое-какую дополнительную информацию, а также уточнить и проверить некоторые сведения, авт. пришлось еще раз побеспокоить упоминавшееся выше высокопоставленное лицо. Когда авт. по телефону попросил секретаря передать просьбу об аудиенции, это лицо само взяло трубку и немедленно согласилось на встречу и «на все встречи, какие понадобятся в дальнейшем». На этот раз голос лица звучал приветливо, почти дружески, и авт. пустился в путь – тридцать шесть минут по железной дороге – уже без особой тревоги. Взяв такси, он разминулся с роскошным лимузином «Бентли», который лицо по собственному почину послало за ним на станцию. Поскольку авт. не только не рассчитывал на такую любезность, но и ничего о ней не знал, это недоразумение обошлось ему в семнадцать марок семьдесят пфеннигов, а вместе с чаевыми – в девятнадцать с половиной, так как высокопоставленный господин живет довольно далеко за городом. Авт. весьма сожалеет, что таким образом нанес ущерб финансовому ведомству в размере 1,75–2,20 марок. Он счел уместным и на сей раз потратиться на подарки и остановил свой выбор на гравюре с видом на Рейн, похожей на те, что ему так понравились своей филигранной четкостью у госпожи Хёльтхоне. Гравюра стоила 42 марки, с рамкой – 51,80. Супруга высокопоставленного лица, в дальнейшем именуемая для краткости «Киска», была «в восторге от этого знака внимания» и выразила свой восторг не только словами. Для самого лица авт. раздобыл факсимильную копию первого издания «Коммунистического манифеста» (на самом деле это была обыкновенная, слегка подретушированная фотокопия, но принята была также с радостной улыбкой).

Во время этого визита атмосфера была куда более непринужденной. Киска, отбросив былые подозрения, сервировала чай – он был примерно такого же качества, как тот, что подавали в кафе и о котором госпожа Хёльтхоне отозвалась не слишком одобрительно; на столе было печенье (сухое), шерри (сухое) и сигареты, лица деликатных супругов были подернуты той меланхолической грустью, которая отнюдь не исключает легкой увлажненности глаз, но полностью исключает слезы. Мы провели приятный вечер без всякого намека на скрытую враждебность, но не без прорывавшейся иногда открытой неприязни. Парк уже был описан выше, чайная гостиная тоже, остается описать лишь веранду: она имела выгнутую форму в духе барокко, на торцах заканчивалась увитыми плющом перголами, а в середине плавной дугой выдавалась в парк; на лужайке – площадка для крокета; кусты роз усеяны первыми бутонами.

Теперь о Киске: брюнетка, выглядит никак не старше сорока шести, хотя на самом деле ей все пятьдесят шесть; ноги у нее длинные, губы тонкие, грудь нормальных размеров, одета в платье джерси красно-бурого цвета; ее искусно подкрашенное лицо казалось бледным, что очень ей шло. «Ваша история о молодой девушке, которая ездит на велосипеде от лагеря к лагерю, разыскивая своего возлюбленного, и наконец находит его на кладбище, просто прелестна. Разумеется, слово «прелестно» относится не к кладбищу и не к гибели молодого человека. Прелестно тут другое: молодая женщина пересекает на велосипеде Айфель и Арденны, доезжает до Намура, добирается до Реймса, возвращается в Мец, заезжает домой, опять пересекает Айфель; ее не останавливают ни зональные, ни государственные границы. Я знакома с этой молодой женщиной, и если бы знала, что в прошлый раз вы говорили о ней, я бы… Я бы… Право, я и сама не знаю, что именно я бы сделала… Но я бы постаралась чем-то ее порадовать, хотя особа она весьма и весьма замкнутая. Ведь мы с мужем еще в пятьдесят втором году, как только он вышел из заключения, сразу же поехали к ней, предварительно разыскав этого садовника и узнав у него ее адрес. Удивительная красавица… Даже мне, женщине, с первого взгляда ясно, какое восхищение она должна внушать мужчинам. (?? – Авт.) И этот прелестный ребенок, ее сын, с длинными и гладкими светлыми волосами. Мой муж был очень растроган – мальчик напомнил ему Бориса в юности, хотя тот был худой и носил очки; и все же они были очень похожи, не правда ли? (Высокопоставленное лицо кивнуло. – Авт.) Но ее взгляды на воспитание я нашла в корне неправильными. Нельзя было держать сына дома, следовало отдать его в школу. Как-никак, мальчику тогда исполнилось семь с половиной лет… То, чем она с ним занималась, иначе как романтическими выдумками не назовешь: пела ему разные песни и рассказывала сказки. А чего стоит эта пестрая мешанина из Гёльдерлина, Тракля и Брехта… Не знаю, право, можно ли считать «Исправительную колонию» Кафки подходящим чтением для мальчика, которому нет и восьми. Не уверена также, что натуралистические изображения всех, буквально всех человеческих органов не могут привести, скажем так, к излишне материалистическому взгляду на мир. И тем не менее: в этой женщине было что-то необычайно привлекательное, несмотря на полную анархию в ее образе жизни. Признаюсь: эти изображения половых органов на стенах, к тому же увеличенные… Мне кажется, она немного обогнала свое время… Хотя по нынешним меркам – скорее отстала! (Смех обоих супругов. – Авт.) Но мальчик был прелестен и держался очень непринужденно… А какая судьба у этой молодой женщины, которой в ту пору, пожалуй, было не больше тридцати: потеряла, можно сказать, трех мужей, а также брата, отца, мать… И такая гордячка! Из-за этой ее гордыни у меня недостало духу навестить ее еще раз. Правда, письмами мы с ней обменялись, это было в пятьдесят пятом году, после того, как мой муж съездил с Аденауэром в Москву; в министерстве иностранных дел ему удалось разыскать одного – буквально одного! – знакомого еще по Берлину, и он смог перекинуться с ним на ходу двумя-тремя словами о семье Колтовских. Оказалось: бабушки и дедушки прелестного мальчика нет в живых, тетя Лидия пропала бесследно».