Генри Торо – Уолден, или Дикая жизнь в лесу (страница 4)

Стоит подумать, какими же тревогами озабочены большинство людей, и стоит ли им столько предаваться этим тревогам и заботам. Людям, привыкшим к обретениям цивилизации, сдавленным ею, крайне необходимобыло бы хотя бы на миг отойти от цивилизации и попытаться приобщиться к простой, естенсственной, природной жизни, хотя бы для того, чтобы осознать первоначальные, фундаментальные потребности, какими руководствуются простые люди, живущие вдали от цивилизованного мира, понять, как люди умудряются их удовлетворять там, или хотя бы перечитать исторические опусы, чтобы почерпнуть из них, что люди покупали и потребляли веками для удовлетворения своих потребностей, какие запасы, и запасы чего они делали, то есть понять, без чего люди вообще не мыслили своего существования.

Ясно, что века нарастающего прогресса практически не поменяли фундаментальные потребности человека и никак не поменяли законов развития человека. Это не удивительно, ибо за эти века даже скелет древнего человека ничуть не стал отличаться от скелета человека нынешнего.

Что я полагаю под термином «жизненные потребности»? Под ним я разумею вещи добываемые для себя человеком потому, что человек находит эти вещи полезными, важными и потому ценными, вещи, без которых большинство не может обойтись, неважно почему – из бедности ли, безграмотности или из философского или этического фанатизма.

Надо сразу признать, что у большинства есть одна главная потребность – и это потребность в пище.. Бизон, дитя прерий, удовлетворяется несколькими охапками свежей травы и водой на водопое. Ещё ему потребно укрытие в лесу под пологом ветвей или в тени скал. Животным нужна еда, убежище, иногда – самка. Наш климат диктует для человека следующие основные потребности – это еда, кров над головой, одежда на теле, дрова или любое иное топливо в холодный период. И пока этого у нас нет, вся наша мыслительная деятельность будет отвлечена занозой, беспокойством и поиском этих вещей. Пока этого у нас нет, мыслить свободно мы никогда не научимся, так же, как и решать любые серьёзные проблемы, возникающие на нашем пути. Все нынешние достижения цивилизации были интуитивно открыты человеком в его беспокойных поисках защиты. Так выдуман был дом и крыша над ним, одежда и волшебное открытие человеком свойств огня – в первую очередь для приготовления пищи. Вареная, печёная и жареная пища изменила за тысячелетия его жулудок, а изменив желудок, изменила и его мозги. Но прежде чем он стал готовить на огне, он, конечно, первым делом оценил возможность обогреться около углей догорающего леса, а потом только понял, что может иметь постоянный, неугасимый пожар в очаге своего дома, что было для него несомненной роскошью. Но даже и кошки и собаки приобретают привычки, и они становятся их второй натурой. Итак, наш кров и наша одежда служат сохранению нашего природного тепла, когда у нас появляется из лишек тепла, когда у нас появляется запас топлива, и когда у нас появляется излишек энергии, она начинает идти на более высокие потребности – например, на приготовление пищи.

В рассказе натуралиста Дарвина об Огненной Земле и его аборигенах есть описание их совместного времяпровождения возле костра, когда они были в тёплой одежде и при этом не чувствовали никакого чрезмерного зноя, видели, чрезвычано тем удивлённые, что абсолютно обнажённые местные жители, сидя у костра, буквально исходили потом, как будто их поджаривали на раскалённой сковородке. Это удивительный факт, что Обитатель Новой Голландии без последствий для здоровья обходится без одежды, когда коренной европеец там же покрывается гусиной кожей от холода. Но возникает естесственный вопрос – а возможно ли сочетать железную рфизическую закалку дикарей и интеллектуальное превосходство цивилизованнных людей?

Либих трактует человеческое тело как топку, когда пища служит топливом, предназначенное для поддержания внутреннего тепла легких. Холод требует еды больше, в теплое время года еды требуется меньше. Внутреннее

тепло является результатом медленного сгорания пищи. Болезнь или смерть

являются результатом резкого ускорения этого горения, или напротив, служат последствием какого-то перебива поступления этого тепла, и в итоге, когда тепловая тяга иссякает, наступает гибель организма.

Разумеется, приведённая здесь метафора весьма грубо отражает природу этих процессов. Напрямую отождествлять живое тепло организма с огнём можно только в качестве поэтической метафоры. В природе всё сложнее. Можно лишь сказать, что животная жизнь практически является аналогом животного тепла. Если пищу грубо можно сравнить с топливом жизни, с дровами жизни, то настоящие дрова служат для приготовления пищи и обогрева жилища, то есть являются внешними покровами, служащими для стабилизации и сохранения внутреннего тепла.

Таким образом, наши инстинкты имеют первую цель – согревать наше тело и сохранять тепло вокруг нас. Вот почему к нашей заботе о пище, крове и отоплении жилища присоединена забота о постели и ночном облачении, ради чего мы так трепетно разоряем птичьи гнездовья, ощипывая самый тонкий и тёплый пух с их груди, уподобляясь кротам или мышам в норах с их лежбищами, устраиваемыми из сухой травы и мягких листьев.

Мы часто слышим жалобы бедного человека, нищего, который испытывает своей кожей холод этого безжалостного мира. Холод, в котором страдают те, кому общество отказало в тепле, холод общественный, социальный превращается сразу в холод физический, и является самой непосредственной причиной большинства физических недугов.

Лишь некоторые природные зоны мира гарантируют человеку, который по каким-то причинам лишён защитной растительности на теле, условия комфортного, и ещё реже райского существования на Земле. Там, в этом животном раю тепло потребно людям только для приготовления пищи, но Солнце служит людям дополнительным, естесственным костром, ибо есть территории, где большинство видов пищи может быть просто приготовлено на камне под палящими лучами нашего святого светила. И это при том, что на юге пища много разнообразнее и иной раз безо всяких трудов человека достаётся ему в руки. Там одежда и кров практически не нужны человеку.

Однако даже в наши времена, здесь, в Новой Англии, а это известно мне по моему собственному опыту, человеку, как и прежде, потребны многие орудия труда – топор, нож, лопата, колёсная тачка, а для интеллектуальных занятий – масляная лампа, бумага, писчие принадлежности и хотя бы несколько серьёзных книг, не могу сказать, что всё это обходиться человеку слишком дорого.

А меж тем, сколько вокруг отпетых безумцев, готовых по призыву своей алчности отправляться на край света, в дикие, необжитые земли, с гнилым и нездоровым климатом, с тоем, чтобы десятилетиями торговать там, и это только для того, чтобы на старости лет пользоваться принудительным комфортом, выторгованным на вещи теплом, и в удобстве доживать свой век в уютных домах Новой Англии. Но человеку нужно только то тепло, которое поддеррживает его жизнь. Ему нужно только необходимое количество тепла. Излишки тепла столь же вредны для человека, как и его отсутствие. Поэтому можно только посочувствовать богатею, дитю роскоши, который жарится у себя дома при чрезмернгой температуре. Увы, он сам, завороженный внутренним испугом, поджаривает сам себя a la mode (по последней моде (франц.)). Человек уже давно перестал служить главному божеству Вселенной – его Величеству Здравому Смыслу и не учиться у него разумному потреблению, которое мы видим в Природе. Только у Природы, абсолютно чуждой коррупции, мы можем научиться «среднец линии поведения», которая может обеспечить нам естесственное и комфортное существование. А между тем что мы видим в окружающих сообществах? Мы видим излишества быта и безумие роскоши. Богатеи слишком любят демонстрировать свои финансовые успехи потерянным, нищим неудачникам, лохам, как они считают, и для них как елей по сердцу – порушенная вера окружающих в здравый смысл и справедливость. Богатым нравится демонстрировать, что их богатство позволяет им безнаказанно игнорировать общепринятые общечеловеческие нравственные ценности. Но что же мы можем сказать о роскоши и в особенности, о чрезмерной роскоши? В живой природе нет роскоши. Роскошь – это понятие, искусственно привнесённое человеком, неожиданно для себя вывалившегося из природы и испорченного самомнением и жадностью. поэтому никому не нужно доказывать, что роскошь искусственна, как и многие пристрастия так называемой «комфортной жизни», и поэтому не просто не может служит духовному развитию человечества, его прогрессу, но, наоборот, всячески и повсеместно тормозит его. Если мы посмотрим на бытовые условия всех самых продвинутых умов древности – всех этих мудрецов и святых мужей, то без всяких исключений они всегда жили много скромнее и беднее самых отпетых нищих. Лучшие философы Древнего Китая, Индии, Персии и Греции, всю жизнь парившие в импиреях мысли и духовности, как никто по доброй воле обносили себя материальными ценностями. Нам мало что известно о них во многом именно по этой причине. Хотя ещё более поразительно, что мы хоть что-то вообще знаем о них! Примерно то же самое можно изречь о великих умах человечества, реформаторах и великих устроителях рода человеческого, которые жили уже в поздние времена. Невозможно смотреть на человеческую жизнь и судить о ней объективно, по-другому, чем взирая на неё глазами добровольной и осмысленной бедности. Тот, кто живёт в роскоши, не способен ничего создавать, кроме предметов роскоши, причём в любой сфере – в сельском хозяйстве, негоциантстве, литературе и искусстве. Именно поэтому у нас проходу нет от профессоров философии, но в принципе нет настоящих философов. Но и учить тоже неплохо, если учить классически – на своём жизненном опыте. Явить себя миру философом – это не значит только утончённо мыслить, или завести школу, это значит настоль полюбить мудрость и столь верить в своё предназначение, чтобы жить по законам своей философии, давая живые примеры простоты, независимости, благородства и истинной веры. Философ, истинный философ, таким образом должен не только теоретизировать о том, что он знает понаслышке, но и на практике своим собственным опытом доказывать свою правоту.