Генри Торо – Уолден, или Дикая жизнь в лесу (страница 2)

Поговаривают, что Девкалион и Пирр экспериментировали в создании людей, швыряя камешки через плечо:

А вот Рэли в своих стихах сказал по-другому:

Безусловно и слепо подчиняясь тупому оракулу, кидающему камни через плечо надо иной раз задумываться, куда они попадут.

Как ни странно, даже там, где всё по-видимости находится в порядке, даже в очень благоустроенной стране, внутренне устройство большинства людей, по глупости ли, по невоспитанности или ещё по какой причине, и большинство из них вместо того, чтобы заниматьсчя действительно нужными, важными вещами, занимается всякой досужей ерундой, всякгой мелкотравчатой самодеятельностью, тратя огромные духовные и физические силы на второстепенное, так что самые спелые, сладкие плоды жизни пролетают мимо их разинутых ртов. Они просто исходят болезненной тягой по непосильному физическому труду, и их пальцы слишком грубы для тонкой, деликатной работы. Рабочий человек слишком близок своими физическими проявлениями к животным, и как прпавило не имеет ни средств, ни времени, чтобы поддреживать в себе человеческие свойства. Его не хватает даже на то, чтобы поддерживать тесные связи с другими людьми, что рано или поздно обесценивает него на рынке труда. В конце концов у него ни на что не остаётся времени, и он поневоле превращается в живую машину. Нет у него времени осознать, что он невежда и малообразованный мужлан, а без осознания своей ущербности, человек не способен расти и совершенствоваться. У него нет времени подумать, он всё время применяет свои затверженные навыки. Но прежде чем выносить свой вердикт о том или ином человеке, следовало бы сначала хотя бы немного покормить его и дать подкрепить его отдыхом.

Самые лучшие проявления нашей души имеют столь тонкое, столь хрупкое строение, что их возможно сохранить лишь самым нежным, бережным и рачительным отношением. А мы равнодушна и безжалостны друг к другу, впрочем, точно так же, как к себе.

Немногим из вас удаётся скрыть тот факт, что вы, как и большинство людей, очень бедны, что у вас неслыханно тяжёлая жизнь (а как же иначе?), и вы так замотаны, что едва переводите дух и поднимаете глаза от земли. Вы будете почти наверняка обижены (ибо человек может простить всё, что угодно, кроме взгляда на него, как на отпетого бедняка), если я угадаю, что большинству из вас порой нечем платить за новые штаны и ремонт изношенной обуви, что многим недоступна качественная пища и даже покупая эту книгу, вы тратите краденные часы или взятое взаймы время, временно тратя на себя изъятое у ваших заимодавцев. Не приведи господи попасть в такую переделку и влачить такую жизнь, такую жалкую, ничтожную печальную жизнь. На что, на что, а на это у меня очень намётанный глаз, вы уж со мной не спорьте!

Вечто кидаемые из огня в полымя, вечно погружённые в крайности, вы находитесь в неприрывном процессе пристройства к тому, к чему совершенно невозможно пристроиться, вы сучите ногами, пытаясь избавиться от долгов, и они только нарастают, как снежный ком, как грязь на ваших сапогах, не понимая, что вы служите в трясине, которая римлянами обозвана aes alienum, или чуждая медь. А всё потому, что некоторые из их монет были отчеканены из жёлтой меди; и что в итоге, вот вы прожили свою жизнь и тихо помираете, и вас хоронят в гробу на какие же шиши? Вот на эту именно чуждую медь, и всю жизнь вы раз за разом обещали всё выплатить, после обеда сегодня, вечером, утром завтра, завтра же после обеда выплатить, а сегодня, бац, умираете весь в долгах, как в шелках, и, никогда не приходя в сознание, из кожи вон лезете, стараетесь, как угорь на лугу, угодить нужным людишкам, приклеить к себе клиентов – и для вас тогда все способы хороши, ну, кроме уж совершенно подсудных, вы пользуетесь любыми любыми способами, обманываете, льёте мёд лести, лжёте напропалую, лжесвидетельствуете без границ, голосуете за коррупцию, когда нужно, прогибаетесь до плинтуса, когда приказывают – заходитесь в пароксизме щедрости – и все эти лисьи ужимки и прыжки только для того, чтобы побудить ваших клиентов покупать ваши шляпы, обувь, сюртуки или экипажи, заказывать у вас вашу бакалею, в истошной попытке хоть что-то сэкономить, вы наживаете себе хвори и болячки, но продолжаетет откладывать на случай болезни, закладываете мешочки за комод или в старый носок, суёте своё мелочное сокровище в какую-то щель, а самые ушлые всё несут в кирпичный банк, неважно сколько, незнаемо куда.

Меня всегда удивляло, насколько легкомысленно весь наш пыл посвящён противоестесственной кабале, прозываемой рабовладением, когда везде и всюду вокруг нас существует множество разных, изощрённейших и утончённейших форм рабовладения. Страшно стоять на жаре под плёткой южного надсмотрщика, но много тяжелее и ужаснее, когда, будучи рабом, вы сами себе – надсмотрщик.

Всё это пребувает рядом с нами, так же как и неутихающая болтовня о «Величии человека», его «Божественном Уделе».

Видите вон того извозчика на дороге? Как вы полагаете, чем он занят? Не зная ни дней, ни ночей, он всё время без компаса и астролябии держит путь на рынок. Что в нём божественнного? Осталось ли в нём хоть капля божественного? Все его понятия о долге и присяге ограничиваются воспоминанием, что ему надо напоить лошадей! Эта лошадь – собственность сквайра. А ну, пшла! Да живей! Живей, говорю! Какая тут судьба, Провидение, когда нужно отвезти мешок на склад? Где тут что-то бессмертное и обожественное? Да сами поглядите на него – он моргает, ёжится всё время, как будто боится даже своей тени, нет, эта тварь не бессертна и уж точно не божественна, это всего лишь пленник своих и общественных предрассудков, он заключённый в острог своего мнения о себе, своего подплинтуссного мировоззрения.

Общественное мнение, конечно, влияет на наше мировоззрение, но оно не обладает таким тираническим упорством, с каким нас формирует наше самомнение. Не перст планет, не брови богов определяют судьбу человека, а лишь то, что он думает о себе! Отыщется ли второй Уилберфорс, чтобы Индия мысли и фантазии была освобождена? Где наши трудолюбивые дамы, не устающие вышивать ко дню Страшного Суда свои вышитые крестиком подушечки? Хорошо ли они занимают своё время, чтобы не иметь возможности задуматься о своей судьбе? Можно ли так безжалостно убивать своё время без отмщения Вечности!

Существование величайшего большинства людей совершенно безнадёжно! Их истошно призывают к надежде и «смирению», но то, что они считают «смирением» есть по своей сути безнадёжное отчаяние!

Покинув город, набитый отчаянием, вам представляется возможность попасть в полную депрессии деревню, где вы в утешение имеете возможность видеть храбрых, хищных норок и гладиаторские бои подвальных крыс. Да, многие считают, что игры способны отвлечь человека от этого вскипающего мрака, но даже игры несут в себе скрытое отчаяние. Это не те игры, какие нужны, ибо те потребны только после настоящего, серьёзного труда. Но ясно, что Мудрость никогда не связывает себя с отчаянными поступками.

Стоит только поразмышлять над всем, что катехизис традиционно обзывает святым предназначением человека.

Когда мы предаёмся размышлениям над тем, что по мнению катехизиса является истинным предназначением человека, раздумываем над его истинными потребностями, может сложиться представление, что люди самостоятельно избрали этот стиль жизни, предпочтя его другим формам существования. Большинство людей искренне полагает, что у них нет никакого выбора. Однако бодрые духом и здоровые духовно понимают, что сегодня утром Солнце снова появилось на небе, и ни наши горести, ни наши представления и предрассудки не смогли ему помешать в осуществлении его великой миссии. Человеку никогда не поздно порвать со своими предрассудками. Человек не должен вернить ничему без основательных на то доказательств! Никто никогда не должен принимать на веру никакие доводы, систему правления или образ мыслей, каким бы древним автритетом он ни был освящён. То, что сегодня притча во языцех, то, что сейчас зазубривает каждый в своей школе, то, что твердят всем с амвонов и кафедр, то, с чем человек самостоятельно или благодаря насилию соглашается, завтра почти наверняка окажется грубой подделкой, откровенной ложью, ошибочно принимаемой толпами за злачную тучу, несущую благодатный ливень на тучные поля.

Очень многое из того, что старость отметает, как неосуществимое, что убитый здравый смысл почитает неосуществимым и преступным, вы берёте, начинаете, делаете, и у вас вдруг всё получается. Древним поколениям – старые дела, новым поколениям – новые свершения. Сзади нас остались века, когда люди не знали, что такое огонь, времена, когда они не знали, где достать пищи для поддержания огня, а ныне люди бросают под водяной котёл снизку дров и мчатся вокруг Земного шара быстрее небесных птиц, со скоростью, смертельной для старости.

Старости подобает наставлять не больше и не меньше, чем юности, она уже не столько знает и умеет, сколько растеряла всего по пути. У старости почти всегда дырявые карманы! Могу усомниться, что мудрейшие из мудрейших, прожившие жизнь, полную откровений, смогли постичь хоть что-то, что окажется в итоге абсолютной ценностью.