Генри Райдер Хаггард – МЕСТЬ МАЙВЫ (страница 3)
Гобо нёс мою «восьмёрку», в то время как у меня в руках был экспресс 570
“Ещё ярдов пятьдесят, и тропа вывела на маленькую поляну. Я опустился на колени, дабы присмотреться ко следу. Было очевидно, что стадо разделилось здесь и нырнуло в противоположные заросли маленькими группами. Я пересёк открытое место и, выбрав одну линию следов, проследовал за ней примерно шестьдесят ярдов, когда для меня стало ясно, что я, в буквальном смысле, буйволами окружён, но при этом заросли были так густы, что я не мог увидеть ни одного. В нескольких ярдах слева я слышал, как один трётся рогами о дерево, в то время как справа раздавалось изредка низкое и хриплое ворчание, которое говорило мне, как я неуютно близко к старому быку. Но, как бы то нибыло, я крадучись двинулся к нему. Сердце то бухало в горле, то уходило в пятки. Я двигался так осторожно, будто ходил по яйцам на спор, поднимая каждый маленький кусочек дерева на своём пути и убирая его в сторону, дабы тот не треснул и не предупредил зверя. За мной гуськом шли трое моих слуг, и я, право, не знаю, кто из них выглядел наиболее испуганным. Вскоре Гобо дотронулся до моей ноги; я оглянулся и увидел, как он указывает наискось влево. Я немного приподнял голову и заглянул за массу лиан; там были густые заросли остроконечных алоэ, того вида, у которого листья торчат в стороны, а по другую их сторону, не далее пятнадцати шагов от нас, я разглядел рога, шею и линию спины огромного старого буйвола. Я взял свою винтовку и, встав на колено, приготовился выстрелить ему в шею, надеясь перебить тому позвоночник. Я уже прицелился насколько позволяли листья алоэ, когда он издал что-то вроде вздоха и лёг.
“Я оглянулся в смятении. Что теперь делать? Я не мог видеть, чтобы стрелять в него лежачего. Стрелять сквозь заросли? – листья могли отвести пулю. А если встать, он бы либо убежал, либо атаковал меня. Я размышлял и пришёл к выводу, что единственное, что можно сделать — это тоже лечь; ведь я не горел желанием бродить за другими буйволами в этих густых зарослях. Если буйвол лёг, ясно, что когда-нибудь он должен встать снова, так что это был просто вопрос терпения —”вести битву сидя”, как говорят зулусы.
“Я сел и закурил трубку, думая, что дым может достичь буйвола и заставит его встать. Но ветер дул в ином направлении, и план не сработал. Однако, когда она закончилась, дабы скоротать время, я зажёг другую. Впоследствии у меня были причины сожалеть об этой трубке.
Мы сидели так примерно между получасом и тремя четвертями часа, пока, наконец, я не начал искренне уставать от бездействия. Это было примерно так же скучно, как последний час комической оперы. Я мог слышать, как буйволы фыркают и передвигаются вокруг, и видеть красноклювых птиц-щелкунов, взлетающих с их спин, издающих некий шипящий звук, но я не мог видеть ни одного буйвола. Что касается моего старого быка, я думаю, он спал сном праведника, потому как даже не шелохнулся.
Как раз когда я решил, что что-то должно быть сделано для спасения ситуации, моё внимание привлёк странный скрежещущий звук. Сначала я подумал было, что это буйвол, жующий жвачку, но был вынужден отказаться от этой идеи, потому что звук был слишком громким. Я переместился, посмотрел сквозь прорехи в кустах и мне показалось, что я увидел что-то серое, двигающееся примерно в пятидесяти ярдах, но не мог быть уверен. Хотя скрежещущий звук все ещё продолжался, я больше ничего не видел, поэтому перестал думать об этом и снова обратил своё внимание на буйвола. Вскоре, однако, произошло кое-что. Внезапно примерно в сорока ярдах от нас раздался громовой фыркающий звук, больше похожий на звук двигателя, тянущего тяжёлый поезд, чем на что-либо ещё в мире.
“Боже, — подумал я, поворачиваясь в направлении, откуда исходил скрежещущий звук, — это должен быть носорог, и он почуял наш запах”. Потому что, как вы, джентльмены, знаете, нет ошибки в звуке, который издаёт носорог, когда чует ваш запах.
Через секунду я услышал самый страшный треск. Прежде чем я успел подумать, что делать, прежде чем я даже успел встать, кусты позади меня, казалось, разорвались, и там появились, не более чем в восьми ярдах от нас, большой рог и злобный мерцающий глаз атакующего носорога. Он почуял нас или мою трубку, я не знаю что, и, следуя повадкам этих животных, атаковал по запаху. Я не мог подняться, я не мог даже поднять ружье, у меня не было времени. Все, что я был в состоянии сделать, это откатиться как можно дальше с пути чудовища, насколько позволяли кусты. Ещё секунда, и он был надо мной, его огромная туша возвышалась как гора, и, клянусь, я потом целую неделю не мог избавиться от его запаха в ноздрях. Его горячее дыхание обдало моё лицо, одна из его передних ног едва не задела мою голову, а задняя на самом деле наступила на свободную часть моих брюк и прищемила немного моей кожи. Он прошёл надо мной, лежащим на спине, а в следующую секунду я увидел кое-что ещё. Мои люди были немного позади меня, и, следовательно, прямо на пути носорога. Один из них отпрыгнул в кусты и таким образом избежал столкновения. Второй с диким воплем вскочил на ноги и прыгнул, как резиновый мяч, в заросли алоэ, приземлившись прямо среди шипов. Но третий, это был Гобо, не мог никак уйти. Ему удалось встать на ноги, и это все. Носорог атаковал с опущенной головой; его рог прошёл между ног Гобо, и, почувствовав что-то на своём носе, он дёрнул головой вверх. Гобо взлетел высоко в воздух.
Он совершил полное сальто. Я увидел его лицо — но было серым от ужаса, и его рот был широко открыт. Он упал, прямо на спину огромного зверя, и это смягчило его падение. К счастью для него, носорог никогда не поворачивается, а потому тоот проломился прямо через заросли алоэ, едва не задев того моего человека, который в них прыгнул.
Затем последовало осложнение. Спящий буйвол на дальней стороне кустов, услышав шум, вскочил на ноги, и на секунду, не зная, что делать, застыл неподвижно. В этот момент огромный носорог наткнулся прямо на него и, подсунув свой рог под его живот, нанёс ему такой страшный удар, что буйвол перевернулся на спину, в то время как его нападающий полетел через него кувырком. Через мгновение, однако, носорог был уже на ногах и, повернувшись влево, проломился сквозь кусты вниз по склону и в сторону открытой местности.
Мгновенно все место ожило тревожными звуками. Со всех сторон стада фыркающих буйволов мчались сквозь лес, охваченные паникой, в то время как раненый бык на дальней стороне кустов начал реветь, как сумасшедший. Некоторое время я лежал совершенно неподвижно, горячо молясь, чтобы ни один из убегающих буйволов не пошёл моим путём. Затем, когда опасность уменьшилась, я встал на ноги, отряхнулся и огляделся. Один из моих парней, тот, который бросился в кусты, уже был на полпути вверх по дереву — если бы райские кущи были на его вершине, он не мог бы взобраться быстрее. Гобо лежал рядом со мной, громко стоная, но, как я подозревал, совершенно невредимый; в то время как из куста алоэ, в который прыгнул номер третий, доносилась серия самых пронзительных воплей.
Я посмотрел и увидел, что этот парень находится в очень затруднительном положении. Огромный шип алоэ воткнулся и прочно засел в его кожаном поясе. И хоть несчастный не пострадал, но, он не мог двигаться, в то время как в шести футах от него раненый буйвол, думая, без сомнения, что тот был виновником его несчастий, ревел и бушевал, и чтобы добраться до него, разрывал густые алоэ своими большими рогами. Было ясно, что нельзя терять времени, если я хотел спасти жизнь человека. Поэтому, схватив винтовку, которая, к счастью, не пострадала, я сделал шаг влево, поскольку носорог расширил отверстие в кустах, и прицелился буйволу в плечо, так как из-за моего положения я не мог сделать хороший боковой выстрел в сердце. Я видел, что носорог нанёс буйволу ужасную рану в живот, и что от удара столкновения его левая задняя нога вышла из сустава в бедре. Я выстрелил, и пуля, ударив в плечо, сломала его и опрокинула буйвола. Я знал, что он не сможет больше встать, потому что теперь он был ранен спереди и сзади, поэтому, несмотря на его ужасающий рёв, я подошёл ближе. Он лежал, яростно вращая глазами и разрывая землю рогами. Подойдя на два ярда к нему, я прицелился в позвонки его шеи и выстрелил снова. Пуля попала точно, и с глухим ударом он опустил голову на землю, застонал и умер.
После того, с помощью Гобо, который теперь встал на ноги, я начал высвобождать нашего несчастного товарища из куста алоэ. Это оказалось колючей задачей, но в конце концов его вытащили невредимым, хотя и в очень благочестивом и молитвенном настроении. Его “дух определённо смотрел в эту сторону”, сказал он, иначе он был бы сейчас мёртв. Поскольку я никогда не люблю вмешиваться в истинное благочестие, я не рискнул предположить, что его дух соизволил использовать мою винтовку в своих интересах.