Генри Райдер Хаггард – МЕСТЬ МАЙВЫ (страница 4)

Отправив этого парня обратно в лагерь, чтобы сказать носильщикам прийти и разделать буйвола, я подумал, что я в долгу перед тем носорогом и что я бы с удовольствием отплатил ему. Поэтому, не говоря ни слова о том, что было у меня на уме, я приказал оставшимся туземцам идти со мной и просто последовал по следу зверя. Он проломился через кусты, пока не достиг маленькой поляны. Затем, несколько умерив свой темп, он прошёлся по ней повдоль, а затем снова повернул в лес, направляя сквозь него свой путь к открытой земле, что лежала между краем зарослей и рекой. Проследовав за ним ещё милю или около того, я оказался совсем на открытом месте. Я достал очки и осмотрелся. Примерно в миле впереди было что-то коричневое — я подумал было, что это, должно быть, и есть мой носорог. Мы продвинулись ещё на четверть мили и тогда стало ясно, что это было не животное, а гигантский термитник. Это было донельзя странно, но я не собирался сдаваться - по следам нашего дружочка, я знал, что он должен быть где-то впереди. Но поскольку ветер дул прямо от меня к линии, по которой он следовал, а носорог может учуять вас примерно за милю, было бы небезопасно, как я понимал, продолжать следовать по его следу; поэтому я сделал обход в милю или более, пока не оказался почти напротив термитника, а затем снова огляделся. Это не помогло, я не смог увидеть своего зверя, и уже собирался сдаться и отправиться за несколькими антилопами, которых я видел на горизонте, когда внезапно на расстоянии около трёхсот ярдов за термитником, я увидел, как мой носорог встал на травянистом пятаке.

“Боже мой! — подумал я про себя, — он снова уходит”; но нет, постояв и уставившись на нас минуту или две, он снова лёг.

Теперь я оказался в затруднительном положении. Как вы знаете, носорог обладает очень плохим зрением, на самом деле его зрение так же плохо, как и его обоняние хорошо. Об этом факте он прекрасно знает, но он всегда использует свои природные дары по максимуму. Например, когда он ложится, он всегда делает это так, чтобы его голова была по ветру. Таким образом, если кто-либо пересечёт его ветер, он почует и сможет убежать или атаковать; а если кто-либо появится с подветренной стороны, у него по крайней мере будет шанс увидеть его.

В общем вопрос был в том, как приблизиться на расстояние выстрела к этому чудищу? После долгих размышлений я решил попробовать боковой подход, думая, что таким образом я смогу сделать выстрел в плечо. Крадучись мы приступили к манёвру - я первый, Гобо держался за полы моего пальто, а другой парень — за мучу Гобо. Я всегда использую этот план при выслеживании крупной дичи, потому что, если следовать какой-либо другой системе, носильщики выйдут из строя. Мы благополучно прибыли на расстояние трёхсот ярдов, и тут начались настоящие трудности. Трава была так тщательно выедена дичью, что не было почти никакого укрытия. Следовательно, нам пришлось встать и двигаться на четвереньках, при этом в одной руке я по-прежнему держал винтовку. Мало-помалу мы продвигались вперёд, и, если бы не Гобо и его друг, без сомнения, все было бы хорошо. Но как я уже отмечал, туземец, выслеживающий дичь, всегда имеет то состояние ума, которое предположительно управляет страусом — пока его голова спрятана, он, кажется, думает, что ничего другого не видно. Так было и в этом случае, Гобо и другой туземец ползли на руках и ногах, опустив головы, но, к сожалению, я не заметил этого, пока не стало слишком поздно, держа фундаментальные части своих тел высоко вверх. Все животные так же подозрительны к этому концу человечества, как и к его лицу, и в этом факте я вскоре убедился. Как раз когда мы подошли на расстояние около двухсот ярдов, и я уже поздравлял себя с тем, что закончилось это путешествие под палящим солнцем, нещадно жёгшим затылок, со спины носорога, где они были удобно заняты ловлей клещей, вверх взлетели несколько птиц. А такая демонстрация со стороны птиц для носорога — это то же самое, что слово “директор” для школьника — она мгновенно приводит его в состояние повышенной бдительности.

— Ложитесь, — прошептал я парням, и когда они пали ниц, носорог поднялся и подозрительно огляделся. На самом деле, я думаю, что он ничего бы не смог увидеть на таком расстоянии, даже если бы мы стояли; поэтому он просто несколько раз фыркнул, а затем лёг обратно, а птицы снова устроились на его спине.

Но было ясно, что он спал с открытым глазом, находясь в целом в подозрительном и нехристианском расположении духа, и что бесполезно было продолжать эту скрытную охоту, поэтому мы тихо отступили, чтобы обдумать ситуацию и просчитать варианты. Результаты были неудовлетворительными. За исключением термитника, поблизости абсолютно не было никакого укрытия, а этот песчаный замок находился на расстоянии примерно трёхсот ярдов от носорога с наветренной стороны. Я пришёл к единственному отчаянному решению: я пойду к термитнику, чтобы носорог смог меня почуять, и вместо того, чтобы выслеживать его, я позволю ему выследить меня. Это был безумно рискованный шаг, и тот, который я бы никогда не посоветовал иному охотнику повторять, но я чувствовал, что носорог и я должны разыграть эту партию до конца.

Я объяснил свои намерения людям, и те подняли руки в немом ужасе. Однако их страхи за мою безопасность были несколько смягчены, когда я сказал им, что я не ожидаю, что они пойдут со мной.

Гобо вознёс молитву, чтобы я не встретил Судьбу, бродящую вокруг, другой выразил надежду, что мой дух посмотрит в мою сторону, когда носорог будет атаковать, а затем они оба направились в безопасное место.

Взяв свою винтовку и полдюжины запасных патронов, я сделал обход и лёг за эфемерным сооружением земляных букашек. Вскоре лёгкий ветерок подул в направлении носорога. Кстати, интересно, что так сильно пахнет в человеке? Его тело или его дыхание? Я никогда не мог понять, но где-то читал на днях, что в засадах для уток человек держит маленький кусочек горящего торфа перед ртом, и что если он делает это, утки не могут его почуять… Что ж, что бы ни привлекло его внимание, но вскоре носорог почуял меня, потому что меньше, чем через полминуты после того, как меня обдал ветерок, тот был на ногах и повернулся головой в мою сторону. Несколько секунд он постоял принюхиваясь, а затем начал двигаться, сначала рысью, а затем, когда запах стал сильнее, бешеным галопом.

Если бы он видел, как я лежу там, он не мог бы идти по лучшей линии. Это была довольно нервная работа, скажу я вам, лежать там в ожидании его атаки, потому что он выглядел просто как несущийся на меня на всех парах паровоз из плоти. Я решил, однако, не стрелять, пока не смогу ясно видеть его глаз, а это правило всегда даёт правильную дистанцию для крупной дичи; поэтому я опер свою винтовку на конус термитника и ждал его, стоя на коленях. Наконец, когда он был примерно в сорока ярдах, я увидел, что настало время, и, прицелившись прямо в середину груди, нажал на спуск.

Бах пошла тяжёлая пуля, и с громовым фырканьем носорог перевернулся под её ударом, совсем как подстреленный кролик. Но если я думал, что с ним покончено, я ошибался, потому что через секунду он снова был на ногах и мчался на меня так же сильно, как и раньше, только опустив голову. Я подождал, пока он не будет в десяти ярдах, в надежде, что он подставит свою грудь, но он не сделал ничего подобного; поэтому мне просто пришлось рискнуть и выстрелить ему в голову. Пуля шла прямо в середину, но попав в рог, попросту отскочила в строну.

После этого дела приняли довольно серьёзный оборот. Моё ружье было пустым, а чудовищная махина приближалась настолько быстро, что я пришёл к выводу, что лучше уступить ему дорогу. Я вскочил на ноги и побежал в сторону так быстро, как только мог. Мгновение спустя, носорог прибыл на полной скорости, снёс мой дружественный муравейник и в третий раз за этот день исполнил сальто мортале. Это дало мне несколько секунд форы, и я побежал в направлении ветра — боже, как я бежал! К сожалению, однако, моё скромное отступление было замечено, и носорог, как только нашёл свои ноги, принялся бежать следом. Ни один человек на земле не может бежать так быстро, как может галопировать разъярённый носорог, и я знал, что он скоро меня догонит.

Однако, имея некоторый опыт подобных приключений, к счастью для себя, я сохранил присутствие духа, и прямо на бегу, я сумел открыть свою винтовку и переменить патроны. Чтобы сделать это, я был вынужден несколько замедлить свой темп, и к тому времени, когда защёлкнул винтовку, услышал, как зверь фыркает и грохочет лишь в нескольких шагах позади меня. Я взвёл винтовку и крутанулся назад. К этому времени зверь был в шести или семи ярдах от меня, но, к счастью, его голова была поднята. Я вскинул винтовку и спустил курок. Пуля попала ему в грудь в пределах трех дюймов от первой и нашла свой путь в его лёгкие. Однако, и это не остановило его, и мне пришлось снова отпрыгнуть в сторону, а когда он проносился мимо меня, выстрелить ему в бок со второго ствола. Это его добило. Пуля прошла за плечом и прямо через сердце. Он упал на бок, издал ещё один ужасный визг — дюжина свиней не могла бы издать такого шума — и мгновенно умер, сохраняя свои злобные глаза широко открытыми.