Генри Мэйхью – Жизнь лондонского дна в Викторианскую эпоху. Подлинные истории, рассказанные нищими, ворами и продажными женщинами (страница 75)
В это время девушки одеваются в кричащие наряды, яркие головные уборы и надевают драгоценности, сверкающие у них на груди поверх легких платьев. И все-таки в их внешности есть что-то низкое и вульгарное, что отталкивает и внушает отвращение; во многих случаях они выглядят порочными. Они не пытаются скрыть ту жизнь, которую ведут, как это делают некоторые проститутки, которые стараются завуалировать мерзость своей развратной жизни.
Как правило, в доме работают служанками старухи, так называемая «прислуга на все руки», которые выполняют всю тяжелую работу. Эти деградировавшие женщины живут в доме вместе с проститутками, стирают их одежду, готовят еду, чистят обувь и верхнюю одежду, выполняют работу посыльных и показывают джентльменам дорогу в спальни.
В таких борделях часто есть мужчина, любовник старухи — содержательницы публичного дома, который ничего не делает в доме, а время от времени выступает в роли вышибалы. У таких мужчин, как правило, грубая внешность, одеваются они в черную поношенную одежду и во многих случаях выглядят хуже, чем обычные воры. У некоторых на бледных лицах видны следы развратной жизни, у других лица одутловатые, покрытые угрями и прыщами.
Проходя темным вечером по Уич-стрит, можно увидеть несколько борделей, о которых мы ведем речь. Табачные лавки там хорошо освещены, девушки в них одеты в свои лучшие наряды и сияют своими самыми призывными улыбками, чтобы завлечь доверчивого посетителя. Можно увидеть яркие огни в верхних комнатах через щели в ставнях и шторах; там каждую ночь проходят оргии, слишком грязные и омерзительные, чтобы о них стоило упоминать.
Бордели подобного рода можно найти на Эксетер-стрит и Чандос-стрит на Стрэнде, а также в других районах столицы.
Иногда эти девушки гуляют по Стрэнду и Холборну с целью завлечь джентльменов в свое заведение. Как правило, они принадлежат к третьей категории проституток и самому низшему сословию в обществе. Некоторые, возможно, скатились сюда из второй категории из-за беспутного образа жизни, а раньше занимали лучшее положение. Они не совершают кражи у клиентов, когда те трезвые, так как это легко обнаружить и это повредит борделю. Но они время от времени совершают кражи у пьяных клиентов, когда это можно сделать безнаказанно. Некоторые из них иногда получают столько денег, сколько зарабатывают многие более модно одетые девушки в Хеймаркете.
Они никогда не забирают одежду у джентльменов, которые приходят к ним в дом, но иногда грубо обращаются с ними, случись им прийти без изрядной суммы денег в кошельке.
Совершая кражи, они ограничиваются пьяными мужчинами. Когда они вечерами прогуливаются по заполненным людьми, оживленным улицам, освещенным уличными фонарями и яркими витринами магазинов, старухи-служанки часто ходят за ними, держась на небольшом расстоянии, чтобы посмотреть, не встречаются ли они с мужчинами втайне от хозяев борделя, и проследить, чтобы они не сбежали в хорошей одежде. Старухи-служанки получают небольшую дополнительную плату за каждого мужчину, с которым уединяется проститутка, что побуждает их лучше за ними присматривать и отвечает эгоистическим целям мерзкой старухи, которая их нанимает.
Женщины в парках
Существует три категории женщин, которые часто бывают в парках. В Гайд-парке можно увидеть достаточно много содержанок высшей категории, покровителями которых являются мужчины высшего света; эти женщины были гувернантками, горничными или дочерями респектабельных торговцев и т. п. Они живут на широкую ногу в Бромптоне и других местах. В летнее время они приходят в парк около половины шестого или в шесть часов вечера. Их не так много в зимнее время, когда холодно и пейзаж уныл. В то время как джентльмены со своими дамами выезжают на вечернюю прогулку, эти женщины часто прогуливаются вдоль Роттен-Роу до Кенсингтон-Гарденз. Часто у них есть небольшая собачка, которую они выгуливают на веревочке.
Эти женщины одеты в самую модную и дорогую одежду: шелковые и атласные платья, дорогие шали, накидки или плащи, а летом они ходят в легких муслиновых платьях. На таких прогулках они встречают большое количество одетых по моде мужчин, которые выезжают кататься верхом или гуляют по аллеям.
Летом на траве у Роттен-Роу есть много скамеек, на которых эти женщины сидят и разговаривают с джентльменами. Как правило, им от восемнадцати до двадцати четырех лет, и они находятся в самом расцвете жизненных сил и красоты. Их собеседники — это цветущие юнцы и трясущиеся шестидесятилетние щеголи, гражданские и военные, люди интеллектуального труда, мелкопоместные дворяне и аристократы.
Эти женщины сидят и болтают с сотнями людей, рассевшихся вокруг них на такой прогулке. Здесь договариваются о времени и месте встреч. Иногда в сумерках летних вечеров они сидят под деревьями у Серпантина (узкое искусственное озеро в Гайд-парке. —
Есть другая категория женщин, посещающих парки, в которую входят служанки и дочери рабочих и бедных ремесленников. Как правило, они плохо образованны, но прилично одеты и относятся, согласно нашей классификации, к третьей категории проституток. Обычно они выходят на улицу вечерами с целью продажи себя. Многие из них выглядят цветущими; им в среднем от пятнадцати до двадцати пяти лет. Их можно встретить в любом месте парка, в основном от Стэнхоупских ворот до ворот Виктории. Там они сидят на скамейках с мужчинами с респектабельной внешностью — торговцами и др. Эти женщины часто позволяют себе неприличные вольности в отношении джентльменов, но не вступают с ними в половую связь. Это происходит вечером, когда спускаются сумерки, до закрытия парка. Приводя мужчин в чувственное возбуждение, эти женщины часто совершают у них кражи кошельков, часов, галстучных булавок и других личных вещей. Иногда об этом сообщают в полицию, но жертвы ограбления часто скрывают эти преступления, так как им стыдно, что об этом узнают. Многие эти простофили — женатые мужчины, которые оказались бы опозоренными, если бы это дошло до ушей их жен и семей.
Третья категория женщин, посещающих парки, — это старые проститутки самого низкого пошиба, распутные, испорченные, жалкие создания в возрасте от двадцати пяти до пятидесяти лет. Они обычно бывают на Аллее Влюбленных, ведущей от ворот Гросвенор до статуи Ахиллеса; их можно увидеть и в других частях парка возле Мраморной арки.
Они бедно одеты, многие из них в лохмотьях, которые едва прикрывают тело. Они совершенно не имеют стыда. Можно увидеть, что они одеты в грязные хлопчатобумажные платья, чуть ли не черные, в старые, выцветшие, рваные шали и прохудившиеся башмаки, у которых едва держится подметка. У некоторых лица в пятнах, другие бледные, усохшие и изможденные — жалкое зрелище.
Эти женщины занимаются теми же самыми непристойностями, что и девушки, о которых мы уже рассказывали, только с мужчинами более низкого сословия: со слугами, разнорабочими, ремесленниками, а иногда и вступают с ними в половую связь в парке. В таких случаях эти грязные ведьмы обчищают карманы своих жертв.
Подружки солдат
Есть только одна категория проституток, которую называют солдатскими подружками и которые живут в Вестминстере. В основном они проживают на Орчард-стрит, Сент-Энн-стрит, Олд-Пай-стрит, Нью-Пай-стрит, Касл-Лейн, Гарденерз-Лейн, Йорк-стрит и Блу-Энкор-Ярд. Им от шестнадцати до тридцати лет, а некоторые даже старше. Кое-кто из них работает «на улице» уже семнадцать лет и больше. Они живут в величайшей бедности, одеты в тряпье, их тела покрыты грязью, а у многих — ужасные язвы и сыпь покрывают не только тела, но и руки и ноги, представляя собой отталкивающее зрелище. У многих из них отсутствует деликатность, присущая женщинам, и они живут как свиньи в хлеву. Это не преувеличение. Полицейские, входя к ним в дома, часто видят их голыми. У них нет чувства стыда, и они ведут себя с величайшим безразличием. Обычно в одной комнате проживают две женщины. Они часто берут в свою комнату еще двоих жильцов и сами спят на полу. Их обстановка состоит из старого деревянного стола, одного или двух шатких стульев, нескольких треснутых чашек и блюдец, рукомойника, комнатной утвари и расшатанной кровати, на которой почти нет постельных принадлежностей. Эти комнаты — обычно площадью десять квадратных футов — сдаются как меблированные комнаты, и, как правило, есть человек, который собирает плату за жилье с постояльцев. Эти женщины платят за комнату в среднем 3 шиллинга 6 пенсов или 4 шиллинга в неделю. Многие из них платят 8 или 10 пенсов за комнату в день, так как хозяйки таких домов не доверяют им в том, что они смогут заплатить за неделю. Часто около полуночи или часа ночи они приходят домой пьяными.
Как правило, они встают около восьми или девяти часов утра. Если у них есть пара медных монет, они могут купить себе что-нибудь поесть. Еду редко можно увидеть у них в буфете, так как обычно у них есть еда, которой достаточно только на один раз. После завтрака — а это чашка чая или кофе и кусок хлеба — они болтают друг с дружкой о приключениях прошедшей ночи и так проводят время до вечера.