Генри Мэйхью – Жизнь лондонского дна в Викторианскую эпоху. Подлинные истории, рассказанные нищими, ворами и продажными женщинами (страница 41)

Многие из них внешне похожи на джентльменов, и никто, кроме агента сыскной полиции, их не отличит от порядочного человека. Когда их приводят в полицейский участок за эти преступления, обычно на них приходят посмотреть констебли из всех районов с целью опознания, что очень их раздражает.

Обычно им удается скрыться со своей добычей, и ловят их редко. Их кражи мастерски планируются точно таким же тщательнейшим образом, каким осуществляются ночные кражи со взломом. Эти люди прошли все ступени воровской науки с самого детства, начиная от таскания яблок с прилавков и карманных краж.

Это недавно возникший способ краж, который довольно широко применяется на западе столицы.

Количество краж из жилых домов, когда воры поднимают оконные рамы, разбивают оконное стекло и проникают внутрь через чердачные окна и пустующие дома, за 1860 год:

в столичных районах — 515

в Сити — 14

Всего: 529

Стоимость имущества, украденного этим способом, за 1860 год:

в столичных районах — 3962 фунта

в Сити — 18 фунтов

Всего: 3980 фунтов

Посещение трущоб в Сент-Жиле и его окрестностях

В сопровождении полицейского мы отправились в Севн-Дайалз, одно из самых удивительных мест Лондона, где живут продавцы птиц, владельцы магазинов старой одежды и обуви, разъездные торговцы фруктами, люди, говорящие на воровском жаргоне, и пестрое сборище других людей, в основном из низших классов. Когда мы стояли на углу в центре Дайалз, мы увидели трех молодых мужчин — домушников, без дела слоняющихся на противоположном углу соседней улицы. У одного из них была внешность джентльмена, и он был одет в черную одежду из тончайшего сукна и в касторовую шляпу. На двоих других была одежда мастеровых или торговцев. Один из них недавно вернулся с каторги, а другой был в длительном тюремном заключении.

Покидая Севн-Дайалз и его грязные окрестности, мы вышли на Оксфорд-стрит, одну из первых торговых улиц в Лондоне и одну из самых потрясающих в мире. Она нам сильно напоминала знаменитый Бродвей в Нью-Йорке, хотя здания на Бродвее в некоторых местах более богатые и шикарные, а некоторые магазины выглядят более внушительно. Оксфорд-стрит — одна из главных улиц Лондона; на ней всегда стоит шум от транспортных средств: повозок, кэбов, двухколесных и четырехколесных экипажей и омнибусов, едущих по ней. Здесь много больших магазинов, заполненных дорогими товарами, а большие витрины из зеркального стекла в массивных латунных рамах красиво оформлены различными товарами.

На противоположной стороне улицы мы увидели приятного пожилого мужчину, внешне похожего на фермера и совершенно не похожего на лондонского мошенника. Он стоял и вглядывался в уличное движение, словно ждал кого-то. Это был мошенник, и, без сомнения, другие члены шайки топтались где-нибудь поблизости. Его движения казались движениями старой хитрой лисы, готовой заманить в ловушку излишне доверчивого человека.

Немного дальше по улице мы увидели модно одетого мужчину, который направлялся к нам вместе со своим спутником, идя через толпу людей. Это были мужчины в расцвете лет, респектабельные и даже богатые на вид. Один из них был добродушным и общительным, как будто он был в хороших отношениях с самим собой и обществом в целом. Другой был более суровым, сдержанным и более подозрительным с виду. На обоих были блестящие цепочки от часов и золотые кольца. Они прошли несколько шагов, когда более общительный из двоих посмотрел через плечо и встретился с нами взглядом; он повернулся и заговорил с нами. Он был даже настолько великодушен, что пригласил нас в ближайшее питейное заведение, но мы учтиво отклонили предложение. А эти двое мошенников (карточных шулеров) с важным видом пошли, как порядочные джентльмены, дальше по улице в поисках своих жертв.

Здесь мы увидели еще одного молодого человека, домушника, который прошел мимо нас. У него была располагающая внешность, со вкусом подобранная одежда, и он был совершенно не похож на грубых взломщиков, которых мы встречали в Уайтчепеле, Боро и Ламбете.

Выйдя с Оксфорд-стрит, мы пошли по Холборну к Чэнсери-Лейн, куда ходят главным образом адвокаты и поверенные в делах. Мы вышли на Флит-стрит, одну из главных транспортных артерий столицы, которая напомнила нам Лондон в стародавние феодальные времена, когда улицы теснились одна к другой, а от них отходили бесчисленные грязные переулки, дворы и боковые улочки, что напоминало огромный кроличий садок. И хотя Флит-стрит — это узкая деловая улица, движение на которой часто перекрывают транспортные средства, она интересна своими древними историческими и литературными ассоциациями. Проталкиваясь локтями через толпу людей, мы прошли через одну из темных арок Темпл-Бара и попали на Стрэнд, где увидели двух воров-карманников, молодых, высоких, приличных с виду мужчин, которые перешли улицу с Сент-Клемент-Черч и вошли в ресторан. Они были одеты в костюмы из тончайшего черного сукна модного покроя. Они вошли в изящный обеденный зал и, вероятно, заказали себе дорогие блюда и вина.

Уйдя со Стрэнда, мы пошли вверх по Сент-Мартинз-Лейн, узкой улице, ведущей от Стрэнда к Севн-Дайалз. Здесь мы увидели молодого человека, опытного домушника лет двадцати четырех, со смуглым лицом, который стоял на углу улицы. Он был хорошо одет: в черный суконный костюм и шляпу. Один из его подельников недели три назад был арестован по обвинению в краже со взломом.

Войдя в пивную в окрестностях Сент-Жиля неподалеку от Севн-Дайалз, мы увидели шайку фальшивомонетчиков и мошенников, незаметно подменяющих настоящую монету на фальшивую. Один из них, стройный молодой человек благородной внешности, является известным фальшивомонетчиком и бывал осужден. Он спокойно сидел у двери с кружкой пива, а рядом с ним сидел его спутник. Один из них формовщик, другой был приговорен к десяти годам каторжных работ за чеканку и продажу поддельных монет. Один из членов преступной группы, молодой человек скромного вида и прилично одетый, сидел у барной стойки. Обычно у него второстепенная роль, связанная с деятельностью шайки: стоять «на стреме», пока идет чеканка монет, и смотреть, чтобы никаких блюстителей закона не оказалось поблизости; а когда они выходят на реализацию товара — нести мешок с поддельными деньгами. Они продают свой товар разным темным личностям небольшими партиями по низким ценам. Фальшивые деньги на сумму пять шиллингов обычно продаются за десять пенсов. Обмен настоящей монеты на фальшивую осуществляется следующим образом. Некий человек предлагает владельцу магазина разменять один соверен. Золотая монета звякает о прилавок, ее проверяют и подтверждают ее качество. Человек поспешно просит монету назад и берет соверен, делая вид, что у него есть серебро, так что ему не нужно ее разменивать. Пошарив по карману, он обнаруживает, что у него нет мелочи, и возвращает фальшивую монету, похожую с виду на настоящую, вместо подлинного золотого соверена.

Мы вернулись на Боу-стрит и увидели компанию из трех молодых карманников, которые шли, в своих сюртуках из черного сукна и шляпах похожие на трех хорошо одетых розничных торговцев.

Желая получить более детальные знания о людях, живущих в трущобах Сент-Жиля, мы посетили их с г-ном Хантом, инспектором полиции. Сначала мы отправились в ночлежку на Джордж-стрит под названием «Двор хемпширского кабана». Большинство жильцов в тот момент отсутствовали. Зайдя в комнату на чердаке, мы увидели мужчину зрелых лет, который делал искусственные цветы. Он оказался очень ловок и сделал в нашем присутствии несколько роз с поразительной быстротой. Вдоль потолка он подвесил пучки крашеных трав различных оттенков: малинового, желтого, зеленого, коричневого и других, чтобы поместить их в футляры для чучел птиц. Это был очень смышленый человек, одаренный от природы. Он рассказал нам, что сильно пил, и это привело его к столь плачевному прозябанию на чердаке, а когда-то у него был шанс заработать состояние на службе у одного аристократа. Когда мы смотрели на него и слушали его речь, мы понимали, что он был способен подняться на более высокую ступеньку в жизни. И все же он был поразительно доволен своим скромным жребием.

Мы посетили Дайот-Хаус на Джордж-стрит, старинный особняк на Сент-Жиль-ин-зэ-Филдз, в настоящее время превращенный в дом с меблированными комнатами для одиноких мужчин. Кухня в нем площадью приблизительно пятнадцать квадратных футов была обшита тяжелыми панелями в старинном стиле. Огонь, пылавший в большом камине с двумя котлами с каждой его стороны, поддерживался днем и ночью, чтобы снабжать жильцов горячей водой для приготовления чая и кофе. Перед огнем были подвешены несколько ломтиков бекона, а под ними стояла тарелка. В центре помещения горел газовый фонарь, а на задней стене были солнечные часы. В кухне стояли два длинных дощатых стола и буфет с выступами, которые могли служить сиденьями. В помещении присутствовали человек пятнадцать чернорабочих, большинство из которых сидели за ужином, в который входила рыба, хлеб и чай. Это была очень пестрая компания, какая обычно и бывает в лондонских домах такого рода. Здесь были люди, работающие в кэб-парках помощниками кэбменов, некоторые были распространителями рекламы на улицах, один человек носил на себе рекламные щиты, а другие занимались той работой, которую смогли найти в окрестностях. Этот дом был чистым и удобным и выглядел как действительно комфортабельное жилище для бедных. Приятно было посмотреть вокруг и увидеть дружескую атмосферу, царящую среди его жильцов. Один мужчина сидел, сняв пальто, и наслаждался теплом кухни; мальчик пил чай, резал сушеную рыбу и смаковал свой бутерброд. Молодой человек лет девятнадцати сидел в задней части помещения с мрачным выражением лица, очень непохожий на остальных. В нем было что-то, что указывало на неспокойные мысли. Мы также заметили среди этой компании несколько пожилых мужчин в куртках и бархатных пальто, которые выглядели как честные люди.