Генри Киссинджер – Лидерство (страница 8)

«Я считаю, что мы, чем бы ни занимались, должны помнить, что как следствие полного краха мы бессильны. Необходимо отдавать себе отчет в том, что на переговорах, которые немцам приходится вести с союзниками, чтобы постепенно продвигаться к накоплению силы, очень большую роль играет психологический момент. Нельзя требовать доверия и ожидать сразу же получить его. Мы не можем и не должны предполагать, что другие вдруг полностью изменят свое отношение к Германии, напротив – доверие можно восстановить лишь постепенно, по капле»⁴⁸.

Подход Аденауэра нашел более теплый прием у соседей, чем в самой Германии. В марте 1950 года Совет Европы пригласил Германию вступить в него, правда, пока только на правах ассоциированного члена. В меморандуме для членов кабинета министров Аденауэр рекомендовал немедленно принять приглашение, невзирая на дискриминационный статус: «Пока что это – единственный путь. Я предостерегаю от отягощения Германии позорным пятном краха переговоров с Европой»⁴⁹.

Через три месяца Робер Шуман, стремившийся привязать Германию к Франции, предложил план упразднения контрольного органа по Руру и замену его другим учреждением. Опубликованный 9 мая 1950 года план Шумана привел к созданию Европейского объединения угля и стали (ЕОУС), на первый взгляд представлявшего общий рынок этих сырьевых товаров, но в действительности преследующего политические цели. Соглашение, по словам Шумана, гарантировало, что «любая война между Францией и Германией отныне станет не только немыслимой, но и невозможной практически»⁵⁰.

На пресс-конференции Аденауэр одобрил план в похожих выражениях, заявив, что он «создал подлинную основу для устранения всех будущих конфликтов между Францией и Германией»⁵¹. Аденауэр подчеркнул довод Шумана на встрече с руководителем французской генеральной комиссии по планированию и будущим первым председателем ЕОУС (1952–1955) Жаном Монне: «Различные, причастные правительства должны быть озабочены не столько технической, сколько своей моральной ответственностью перед лицом великих надежд, разбуженных этим предложением»⁵². Аденауэр еще раз подчеркнул важность нематериальных факторов в своем письме Шуману от 23 мая 1950 года: «На самом деле мы добьемся успеха только в том случае, если не будем руководствоваться в своей работе исключительно техническими и экономическими соображениями, а поставим ее на этическую основу»⁵³.

План Шумана ускорил вступление Германии в объединяющуюся Европу. В своей речи в Бонне в феврале 1951 года Аденауэр сказал: «План Шумана служит цели создания единой Европы. По этой причине мы с самого начала с одобрением подхватили идею, вдыхающую жизнь в план Шумана. Мы сохранили верность этой идее даже тогда, когда нам сильно в этом мешали»⁵⁴.

Устав ЕОУС был парафирован 19 марта 1951 года. В январе следующего года бундестаг ратифицировал его 378 голосами к 143⁵⁵. Бундесрат (верхняя палата, представляющая десять федеральных земель ФРГ) продемонстрировал, что германский национализм еще жив, потребовав от канцлера «добиться того, чтобы Верховная комиссия союзников отменила все ограничения на производство железа и стали в Германии и чтобы Западный Берлин был непосредственно включен в территорию, охваченную ЕОУС»⁵⁶.

В данном случае Западный Берлин был непосредственно включен в территорию ЕОУС, а производство стали и угля в Германии под эгидой нового Сообщества только возросло. Но главный успех состоял в том, что, как и предлагал Шуман, ЕОУС официально заменил непопулярный (по крайней мере, в Германии) контрольный орган по Руру.

Всего за два года после того, как Аденауэр стал канцлером, он добился участия Германии в европейской интеграции, причем посредством политики, нацеленной на преодоление прошлого. Он, несомненно, руководствовался отчасти тактическими и общенациональными, отчасти этическими соображениями. Тактика формировала стратегию, а стратегия превращалась в исторические достижения.

Советский вызов и перевооружение

Советский Союз увидел в восстановлении западногерманской экономики и последовательном создании политических институтов Германии прямой вызов. Коммунистическая угроза стала затмевать страх западных демократий перед возрождающейся Германией, когда Советский Союз в июне 1948 года начал блокаду Берлина, со всех сторон окруженного советской оккупационной зоной. Четырехсторонней системе управления Берлином, установленной на Потсдамской конференции в 1945 году, грозила опасность развала. В конце концов, советский шантаж был преодолен с помощью американского «воздушного моста». Америка ясно дала понять, что не допустит падения Берлина и при необходимости прибегнет для разблокирований путей снабжения к военной эскалации. В мае 1949 года Сталин отменил блокаду. 7 октября 1949 года Советский Союз превратил свою оккупационную зону в суверенное (хотя и сателлитное) государство, закрепив раздел Германии.

В процессе повышения ставок Соединенные Штаты и их союзники создали образование, ставшее столпом американской политики, – Организацию североатлантического договора, или НАТО. США в одностороннем порядке обязались гарантировать неприкосновенность территории ФРГ и в 1949 году взяли ее под защиту НАТО, хотя Западная Германия оставалась безоружной и технически не являлась членом этой организации. Последовавшее год спустя, в 1950 году, вторжение Северной Кореи в Южную Корею убедило союзников, что они противостоят глобальному коммунистическому вызову. Президент Трумэн, уступив просьбам европейцев, назначил главнокомандующим объединенными войсками НАТО генерала Дуайта Д. Эйзенхауэра. Генерал настаивал на том, что для обороны Европы потребуется тридцать дивизий (приблизительно 450 000 военнослужащих)⁵⁷. Такой численности невозможно было достигнуть без участия Германии.

У союзников Америки перспектива того, что страна, от чьей агрессии они пострадали всего несколько лет назад, теперь должна вносить значительный военный вклад в оборону Запада, естественно, вызвала двойственные чувства. Поначалу лидеры Западной Европы настаивали на том, чтобы войска для обороны Германии выделялись другими странами. Однако, поразмыслив и уступив давлению Америки, большинство европейских лидеров признали, что оборону Германии невозможно обеспечить без военного вклада самих немцев.

В своих мемуарах Аденауэр вспоминает о том, как война в Корее покончила с остатками политики, направленной на ослабление Германии: «Соединенные Штаты были заинтересованы в том, чтобы Германия вновь стала сильной. Поэтому разнообразная дискриминация в виде Рурского статута, Оккупационного статута и постановлений о перевооружении Германии могла носить лишь временный характер»⁵⁸.

Аденауэр считал перевооружение Германии необходимым как для обеспечения безопасности Европы, так и для восстановления политической идентичности. Выступив поначалу против публичного обсуждения этого вопроса, чтобы не мешать Германии двигаться к членству в европейских учреждениях, он вскоре изменил свое мнение. Канцлер заявил, что доверие союзников может быть поколеблено, если Западной Германии нельзя будет доверять или она не будет верить в себя в вопросе о собственной защите⁵⁹.

Перевооружение Германии было официально предложено Великобританией и США в августе 1950 года и быстро поддержано Германией. Франция без особого энтузиазма выдвинула в октябре 1950 года «план Плевена», предлагавший создать многонациональную европейскую армию, включающую в себя также немецкие части. Был подготовлен проект договора, предусматривающий создание Европейского оборонительного сообщества (ЕОС), в состав которого должен был войти и германский контингент. После того, как Аденауэр проинформировал ключевых депутатов бундестага о содержании проекта договора, вспыхнули ожесточенные дебаты⁶⁰. Шумахер договорился до того, что назвал договор «триумфом коалиции союзников и клерикалов, направленной против немецкого народа»⁶¹.

В марте 1952 года, пытаясь предотвратить создание Европейского оборонительного сообщества и перевооружение Германии, Сталин официально предложил объединение Германии на пяти условиях:

(а) все вооруженные силы оккупирующих держав, в том числе советские, должны быть выведены из Германии в течение одного года;

(б) Германия обязуется сохранять нейтралитет и не вступать в какие-либо коалиции и военные союзы;

(в) Германия обязуется признать границы 1945 года, то есть линию Одер – Нейсе, по которой проходила спорная граница с Польшей;

(г) экономику Германии не должны сковывать навязанные извне условия; другими словами, Рурский статут, ограничивающий экономику Германии, должен быть аннулирован;

(д) Германии будет разрешено иметь собственные вооруженные силы.

Предложение было адресовано западной коалиции союзников, что подчеркивало второстепенное положение Германии.

Было ли предложение Сталина искренним или всего лишь попыткой поставить Аденауэра в неудобное положение, в котором он выглядел бы как поборник раскола, а не сторонник идеи единой и нейтральной Германии? По существу, Сталин предлагал Аденауэру взамен объединения Германии полностью отказаться от успехов, которых тот достигнул на пути к европейской интеграции.

Свидетельства современников говорят, что Сталин сделал это предложение, только получив неоднократные заверения от своего министра иностранных дел в том, что оно будет отвергнуто. Тем не менее сталинская нота поставила Аденауэра в сложное положение. Впервые после безоговорочной капитуляции перед союзными державами и немецким народом был официально поставлен вопрос о воссоединении страны. В Германии Шумахер ратовал за то, чтобы не упустить шанс для начала переговоров и чтобы бундестаг воздержался от ратификации договора о создании Европейского оборонительного сообщества, пока нота Сталина не будет рассмотрена должным образом. «Любой, кто в этих обстоятельствах одобряет создание ЕОС, – утверждал Шумахер, – не может называть себя немцем»⁶².