Генри Каттнер – Ярость (страница 78)

Захария улыбнулся.

— У меня тоже есть личные причины, дорогая. Я хочу, чтобы вы увиделись с Сэмом Ридом. Он больше не побежденная сторона. Он начал изменяться. Я хочу, чтобы вы общались с Сэмом Ридом, как с бессмертным.

Она бросила на него быстрый взгляд из-под золотых ресниц.

— Хорошо. Я поеду, но, возможно, вы об этом пожалеете…

…Хейл рассматривал центр острова Шесть: расчищенное место, где поднимается здание местной администрации. Колония прогрессировала. В отдаленных джунглях, ближе к берегу, все еще слышался рокот дробилок, но здесь уже царила созидательная, а не разрушительная активность. На площади в четыре акра древесные стволы были убраны, земля вспахана. Напряженно трудились топографы.

Неподалеку работал старик. Узнав Логиста, Хейл направился к нему. Бен Кроувелл распрямился, его морщинистое лицо было задумчиво.

— Привет, губернатор, — сказал он. — Тут как будто добрая почва, — он растер комок земли своими загрубевшими пальцами.

— Вам не следует здесь находиться, — заметил Хейл. — Впрочем, думаю, вам бесполезно приказывать.

Кроувелл улыбнулся.

— Не стоит. Я всегда могу зайти достаточно далеко, — он вновь принялся рассматривать растертый комок.

— Сейчас он отравлен, но это пройдет, когда начнут работать анаэробные бактерии…

— Вначале мы начинили почву бактериофагами, — заметил Хейл.

Отряд землекопов и топографов находился на некотором расстоянии, и они могли говорить, не боясь, что их подслушивают. Хейл добавил:

— В почве сейчас еще слишком много опасных насекомых.

— Но все же она хороша. Даже слишком богата. К западу почва несколько кисловата: понадобится известкование. На этом острове можно выращивать добрый урожай.

Человек с бачком на спине, снабженным рукавом и приспособлением, похожим на огромный шприц для подкожных инъекций, подошел к разровненной площадке и начал втыкивать телескопическую иглу шприца в землю.

— Один из них? — спросил Кроувелл.

— Корни растений достигают двадцати футов в длину и уходят на глубину десяти футов. Единственный способ уничтожить их — накачать ядом.

— Что-то подобное было и на Земле. Имелось и научное название. Но мы использовали керосин, чтобы убивать их. Растения на Земле никогда не росли так быстро, как на Венере. Сейчас это плохо, но когда мы посадим культурные растения, это станет преимуществом. Может быть, за двадцать дней получим урожай, — он покачал головой, одобрительно посмеиваясь.

— Если сумеем уничтожить дикие растения.

— Есть лишь один путь — выдергивать их. Хотя можно испытать дикую яблоню, — Кроувелл пожал плечами. — Дикая яблоня устоит даже против венерианской растительности. Послушайте, почему бы вместо того, чтобы начинять почву ядами, не испытать дикую яблоню? Братец, она прорастет!

— Проверю, — пробормотал Хейл. — Спасибо. Нет ли еще идей? Или это против ваших правил?

Логист рассмеялся.

— Чепуха, я могу делать предположения. Они не изменят будущего — кто-нибудь все равно догадается посадить дикую яблоню, раньше или позже. Лишь в большие проблемы я не должен вмешиваться. Они могут в данный момент казаться незначительными, но я знаю.

Он посмотрел через груду сваленных стволов в сторону берега. Далеко за заливом находился материк, где стоял похожий на утес старый форт Думен. Сейчас на его изъеденных, одетых лишайником стенах наблюдалась необычная активность. Яркие вспышки появлялись тут и там. От материка к острову, туда и обратно, спешили многочисленные корабли.

— Что происходит? — спросил Кроувелл. — Восстанавливаете форт?

— Это идея Сэма, — ответил Хейл. — Думаю, он боится, что я начинаю перехватывать инициативу. Я начал работы на островах без предварительного обсуждения с ним. И он сделал то же самое.

Кроувелл призадумался.

— Да? И что же он делает?

— Начал расчищать старый форт. Мы еще не готовы браться за второй материк. Впрочем, я думаю, что все в порядке. Думен построен прочно. Я помню… — он тоже посмотрел на берег, лицо его слегка изменилось. — Там всегда находится дежурный гарнизон. Джунгли все время готовы поглотить нас, если представится случай. Растения… и животные. Но тогда башня снабжала нас оборудованием: ультрафиолетовое батареи, тепловые лучи, кислота. Вольные товарищи всегда вели войну на два фронта. Один — постоянная война с другими компаниями. Да и борьба с джунглями не прекращалась.

— Может, Сэм откусил слишком большой кусок и не в со стоянии его проглотить? — спросил Логист.

— Нет, у него есть оборудование и люди. Очистив форт, он сможет двинуться дальше, в глубь материка, но пока он этого не хочет. Он говорит, что использует форт, как вспомогательную базу, и двинется к архипелагу навстречу мне. Это сбережет время — работа будет вестись с обоих концов островной цепи. Неплохая идея!

— У него достаточно людей?

— Пять тысяч, — сказал Хейл. — Достаточно… но не очень много. У нас здесь есть немного лишних людей, но нам надо держать их на непредвиденный случай. Никогда не знаешь, куда понадобится бросить дополнительные силы против джунглей. А каждая расчищенная миля означает дополнительных людей на ней. Еще пять тысяч прибудут, когда у нас будет достаточно места для их размещения.

— Ссор еще нет? — спросил Кроувелл.

Хейл пристально взглянул на него.

— Ожидаете неприятностей?

— Не думай, что это мое предсказание, сынок. Пять тысяч людей, занимающихся тяжелой работой, и еще новые прибывающие. И все ждут обещанного бессмертия. Их нельзя вечно держать в ожидании. Может начаться ад.

— Что вы знаете об этом деле с бессмертием? — спросил Хейл, оглядываясь.

Логист только улыбнулся.

Хейл смотрел на берег, где яркие вспышки очищали стены старого форта. Он сказал:

— Вы знаете, и я знаю. Но никто не может знать точно — кроме Сэма. Он утверждает, что можно получить бессмертие, подвергаясь воздействию радиации на Венере. Мы же родились на Земле.

— О, на Земле было немало радиации, как раз перед взрывом, — согласился Кроувелл.

— Будут неприятности. Вы знаете. Это может случиться и здесь. Людям пришлось оставить Землю и перебраться на Венеру. Но если это случится снова…

— Похоже на рака-отшельника. Когда он перерастает свою раковину, то выползает из нее и находит другую. Многое может сделать раковину тесной. Быстрый рост населения — как это случилось на Земле. Эти люди… — Кроувелл нахмурился и махнул рукой в сторону рабочих. — Возможно, они и переросли башни, хотя и не знают этого — человеку нужно многое.

— Вы останетесь в колонии? — спросил его Хейл.

— Да, на время. В глубине души я все же фермер. А что?

— О, вовсе не потому, что вы Логист. Вы бессмертный. И я тоже. Короткоживущие… нельзя слишком тесно связываться с ними, если вы бессмертный. Семьи башен… Сэм… Вы — единственный близкий мне человек на Венере.

— Мы оба провели лучшую часть своей жизни под открытым небом, сынок, — сказал Кроувелл. — И теперь ноги наши снова ходят по доброй коричневой почве. Не самую долгую, но лучшую часть жизни. У меня была Земля, у вас — Венера, но это одно и то же. Я знаю, что вы имеете в виду. Я чувствую себя рядом с вами, как дома, хотя вы иногда поступаете по-дурацки.

Они снова посмотрели на рабочих. Потом, следуя своей мысли, Хейл сказал:

— Нам придется милитаризироваться. Это предложил Сэм, но я и сам подумывал об этом.

— Они не выглядят очень опасными, — ответил Кроувелл, рассматривая ближайший ряд.

— Дело не только в них. Нам вообще нужна военная организация. Военная дисциплина. Как в старых компаниях, но по-другому; и нужны мундиры и все прочее.

— Вы так думаете?

— Если вы отбираете у человека свободу, ему нужно дать что-то взамен. Пусть это даже будет взятка. Должен быть выход для индивидуальности. Если он не может носить непрочный целлофлекс, а здесь это невозможно, нужны прочные защитные ткани, — так дайте ему красивый мундир, знаки отличия, приспособления для отдыха, — но все это — организованно и под контролем; обещания бессмертия недостаточно, как недостаточно и одной милитаризации, но вместе они немного отдалят взрыв. С вольными товарищами было по-другому: мы знали, чего ожидать, когда объединялись — и мы объединились, потому что хотели этого. Мы не ждали никакого вознаграждения, кроме самой жизни, именно такой образ жизни нам был нужен. А эти «добровольцы»… — я думаю, милитаризация вызовет сильный психологический эффект. — Хейл внимательно смотрел на Логиста. — Я думаю, почему Сэм высказал эту мысль? Хотелось бы знать все его мотивы. Его планы на будущее.

Кроувелл хихикнул.

— Узнаете, сынок, узнаете.

Хейл пнул хрупкое, длиной в фут, тело жука и следил, как оно, переворачиваясь, полетело через площадку к груде других блестящих мертвых насекомых, приготовленных к уничтожению. Одним из первых результатов опрыскивания острова был шуршащий дождь жуков, подобно радужному граду, падавших с неба, с листвы. Некоторые из них были способны оглушить человека.

— Вы должны мне сказать, — упрямо заявил Хейл. — Это спасает так много…

— Ошибаешься, сынок, — голос Кроувелла внезапно стал резким. — Кажется, я уже говорил, что предвидение будущего не означает способности его изменить. Позвольте прочесть вам небольшую лекцию о предвидении.

Кроувелл подтянул пояс и углубил мотыгу в дерн, переворачивая плодородную темную почву и внимательно рассматривая ее. Тон его изменился.