Генри Каттнер – Ярость (страница 79)

— Правда заключается в том, что поверхностные течения событий ничего не обозначают. Вспомни большие приливы — их можно заметить лишь спустя долгое время, и они слишком велики, чтобы их можно было изменить. Стена в море не остановит прилива. То, что его производит, будет продолжать действовать.

В XX веке на Земле многие понимали то, что происходит. Они говорили об этом. Говорили громко и часто. И это были люди, заслуживающие общего уважения. Им верили. Но этого оказалось недостаточно. Умы людей продолжали действовать в прежнем направлении. Так мы потеряли Землю.

Если вы предвидите будущее, вы должны оставаться свидетелем, и не больше. Помните Кассандру? Она знала будущее, но заплатила за это дорогой ценой, и никто ей не поверил. Предвидение автоматически аннулирует ваше участие. Вы видите определенное уравнение. Добавьте еще один фактор, ваше участие — и уравнение изменится. А фактор этот не поддается учету.

Понимаете, почему оракулы говорили загадками? Многие в прошлом умели предсказывать, но предсказания не сбывались.

Теперь послушайте. Допустим, перед вами две возможности. Вы можете завтра отправиться в башню Невада и заключить там сделку, которая принесет вам миллион кредитов. Или вы останетесь дома и будете убиты. Вы приходите ко мне и спрашиваете — как поступить: ехать или оставаться. Я знаю об этих двух возможностях, но руки мои связаны.

Потому что оба результата зависят исключительно от ваших личных мотивов и реакций. В ситуации «А» вы отправляетесь в башню Невада, не посоветовавшись со мной, отправляетесь в определенном настроении, с определенными реакциями, зафиксированными в вашем мозгу. Действуя в соответствии с ними, вы получаете миллион кредитов. Но вы советовались со мной. Я сказал вам, — ну, допустим, — поезжайте в Неваду.

И вы поехали, но уже с иными психологическими возможностями — вы решили, что вас ждет что-то приятное, и отправляетесь с более пассивной настроенностью, ожидая мешка с золотом, в то время, как возможность получить миллион кредитов зависит от вашей настороженности и активности. Понятно?

Рассмотрим другую ситуацию. Вы не хотите ехать. Вы обдумываете и мой совет, желая остаться дома — и решаете, что я лжец, и мой совет в действительности — остаться. Вы остаетесь, и вас убивают.

Поэтому моя задача — сохранить все неизмененным, не вмешивая дополнительный фактор — мое предсказание. Я должен учитывать вашу психологию. А это сложно: у меня ведь очень ограниченная информация. А предсказания главным образом основываются на законах логики. Это не колдовство. Зная вас, я так должен оформить свое предсказание, чтобы оно повлияло на ваше решение без изменения первоначального эмоционального состояния. Ибо это состояние является одним из тех факторов, на которых основывается предсказание.

Поэтому я не могу сказать: «Отправляйтесь в башню Невада!» — Это будет означать, что вы отправитесь пассивно. Я должен облечь мой совет в загадочную форму используя то, что я знаю о вас. Я мог бы сказать: «У дерева Кефт голубые листья», — это напомнит вам некоторые события, причем воспоминание будет совершенно естественным, а это, в свою очередь, вызовет у вас желание на некоторое время уехать из дома. Так я окольным путем — в этом я достаточно искусен — ввожу новый элемент в ваше эмоциональное состояние. Вы отправляетесь в башню Невада, но в то же время вы готовы действовать в соответствии со своим первоначальным состоянием.

И вы получите свой миллион кредитов.

Теперь вы знаете, почему оракулы говорят загадками. Будущее зависит от многих факторов, не поддающихся учету, поэтому оно может быть легко изменено словом.

В МОМЕНТ УЧАСТИЯ ПРЕДСКАЗАТЕЛЯ ПРЕДСКАЗАНИЕ СТАНОВИТСЯ ОШИБОЧНЫМ.

Логист затоптал вывернутый дерн. Затем посмотрел вверх и сухо улыбнулся.

— К тому же, — добавил он, — с точки зрения больших промежутков времени, вполне может быть, что для вас лучше было бы остаться дома и быть убитым.

Хейл смотрел на пламя, очищающее стены форта Думен. Некоторое время он молчал.

— Кажется, я понимаю, что вы имеете в виду, — произнес он наконец. — Только… очень трудно находиться так близко к ответам и не получить их.

— Я мог бы отвечать на каждый вопрос, с которым вы сталкиваетесь, и записывать эти ответы в маленькую книжечку, — сказал Логист. — Вы смогли бы отыскать в ней нужную страницу и прочесть ответ. Но что хорошего это даст? Я предсказываю только в определенных пределах. Я не могу дать ответы на все вопросы — только на те, по которым имею полную информацию. Если брать какой-то неизвестный фактор — фактор «икс», я не смогу дать точное предсказание.

А такой фактор есть. Я не знаю, каков он. И никогда не узнаю.

Будущее — это разум человека. Не атомная энергия уничтожила Землю…

…Изгиб за изгибом, большие белые стены форта Думен возвышались над джунглями. Сэму, глядевшему на них с радостью с расчищенной площадки в центре двора, они казались невероятно мощными.

Гладкие закругленные стены поднимались в три этажа. Время от времени в них попадались окна, перекрытые экранами.

В форте кипела жизнь. У большой дуги стен во дворе стояли бараки и склады. В больших высоких зданиях размещался госпиталь, лаборатории и квартиры офицеров.

На пристани началась суматоха, хотя Сэм еще не заметил этого. Мужчины и женщины прекращали работу и откровенно глазели на вновь прибывшую, проявляя, однако, унаследованное от прошлых поколений уважение к бессмертным.

Кедра безмятежно спускалась во двор, окликая кого-то по имени. Ее способности были феноменальными. В наряде, принятом в башнях, она выглядела бы кричаще показной в дневном свете, но она была слишком умна, чтобы не понимать этого.

Она спокойно сказала:

— Привет, Сэм.

Он сжал перед собой руки и слегка наклонил голову в полупоклоне, который давно уже заменили рукопожатием. Впервые он приветствовал ее, как равный.

Она засмеялась и положила свою узкую руку на его.

— Я представляю всех наших внизу, — сказала она. — Мы надеемся, что отныне мы сможем мирно работать вместе. Я… боже, Сэм, как вы можете дышать этим воздухом?

Наступила очередь Сэма рассмеяться. Он свистнул, и юноша, следивший за ним с блокнотом и авторучкой, приблизился со своего почтительного расстояния.

— Принесите ароматический шарик, — распорядился Сэм.

Юноша вернулся бегом, и Сэм вложил в руки Кедры шар с отверстиями. Он был наполнен свежими лепестками цветов, и теплота ее ладоней высвободила густой аромат, который сделал воздух более пригодным для дыхания.

— Привыкнете, — заверил ее Сэм, улыбаясь. — Мы все привыкли. Я не ожидал такой чести. Думал сам навестить вас.

— Вы были заняты, — она произнесла это грациозно и слегка нажала на руку, о которую оперлась. — Покажите мне все. Я так любопытна.

— Подождите немного! Подождите двадцать лет. Джунгли еще слишком густы и выделяют слишком много двуокиси углерода. Но подождите, будет лучше.

Она медленно шла рядом с ним, края ее плаща волочились по белой мостовой.

— Я верю вам, Сэм, — сказала она. — Я уверена, что вы согласитесь работать вместе с нами.

— Не так говорили вы сорок лет назад. Я еще не поблагодарил вас за сонный порошок, Кедра. Или за то, что вы присматривали за мной, пока я… спал, — говоря это, он не смотрел на нее, но по внезапной дрожи пальцев, по тому, как она подняла голову, он понял, что его догадка неверна.

— Нет, Сэм, не я. Я пыталась, но вы исчезли. Вы хотите сказать что не знаете, где находились все это время? Я прикажу своим людям поработать. Может быть, вместе мы доберемся до истины.

— Как хотите. Сомневаюсь, что они могут узнать что-либо помимо того, что узнали мои люди.

— Но Сэм, это… это страшно! Ведь кто-то же заботился о вас. Вы не могли просто исчезнуть на сорок лет. Кто это, Сэм?

— Когда-нибудь узнаю. Забудьте об этом. Смотрите, вот джунгли. Настоящие, а не на экране.

Они поднимались по белым ступеням наружной лестницы, ведущей на укрепление. Сэм остановился и, облокотившись о парапет, посмотрел на полосу чистой серой земли, окружавшую форт, и на сплошную зеленую стену за ней.

Кедра бросила взгляд и отвернулась.

— Я вообще не думаю о джунглях. Вы проделали огромную работу, Сэм. Я знаю, Робин Хейл участвовал в ней, но ведь это так немного. Мы накопили большой опыт руководства людьми…

Сэм рассмеялся.

— Я поговорю с вами, но неужели вы думаете, что я доверяю хоть кому-нибудь из вас?

— Конечно, нет. Мы тоже не доверяем вам. Но, работая вместе, мы не спустим друг с друга глаз. Вам нужна поддержка, а нам необходим толчок. Так как, Сэм?

Он молча посмотрел на нее. Ему вспомнился момент, когда сонный порошок отрезал его от мира. Слишком горек был полученный Сэмом урок.

— Не выйдет. Наши мотивы слишком различны.

— Мы работаем ради одной цели.

— Нет. Я всегда действовал в одиночку. Так и будет впредь. Я не верю вам, Кедра.

— Я и не надеялась. Идите своим путем, но помните: мы хотим одного и того же. И если через несколько лет вы убедитесь, что наши цели совпадают, вспомните, Сэм, что это вы, а не мы отказались от сотрудничества…

— Итак, прошло пять лет, — сказал Бен Кроувелл. — Я так и расчитывал.

— Вы хотите сказать — мы?

Кроувелл пожал плечами и неопределенно махнул рукой. Возможно, он указал на тьму за стеной, по которой они шли — расчищенные, усеянные прямоугольниками зданий земли, по которым человек мог безопасно идти три дня.