Генри Каттнер – Древо познания (страница 5)
— Боже, помоги мне! — беззвучно взвизгнул он. — Я кое-что забыл!
Однако он не мог вспомнить, что именно. Блок памяти, который он создал, чтобы сохранить свою тайну от тюремных дознавателей, снова оказался слишком совершенным. Том Герис забыл формулу обратного соединения. Без нее ему не под силу было вернуться в прежнее состояние.
Спустя несколько дней молекулы его тела разлетелись так далеко друг от друга, что взаимное притяжение уже не могло удержать их на местах. Том парил в кабине облачком невидимых пылинок, пока система циркуляции кислорода не унесла его в очистительный узел, где он окончательно развоплотился и вылетел через выхлопные трубы в открытый космос.
Том Герис совершил в жизни две большие ошибки. И обе по своей вине…
ДРЕВО ПОЗНАНИЯ
(Под псевд. П. Эдмондс)
ПОСЛЕ нескольких месяцев изучения старинных легенд, нам наконец удалось отыскать его в расположенных на границе с Бирмой Аннамских горах. Я понятия не имею, что это было. Когда-то давно в Индокитае жил великий и таинственный народ, и, как мне кажется, его наука намного превосходила нашу. Не приходилось сомневаться в том, что Красное дерево не могло появиться без человеческого участия.
Часть легенд была посвящена именно Красному дереву. Мы занимались раскопками в Эдемском саду, или, иными словами, в колыбели человеческой цивилизации. Согласно преданиям, человечество зародилось в долинах рек Тигр и Евфрат. Кроме того, важные для науки окаменелости были найдены в пустыне Гоби, но нам удалось отыскать кое-что совершенно иное. На месте раскопок мы обнаружили черепа четвертичного периода[3], оказавшиеся куда древнее черепов кроманьонцев, присланных нам из Аннамских гор. Тут как нельзя кстати подвернулись копии древних рукописей, которые Бэбкок — наш этнолог, переписал из источников куда древнее Книги Бытия.
Больше всего Бэбкок напоминал карикатурного марсианина: маленькое сморщенное тело венчала лысая голова, похожая на луковицу. По ночам, сидя на корточках у костра, он мог часами рассуждать о предстоящих открытиях.
— Фольклор, так или иначе, основан на научных фактах. — Его покрытое морщинами лицо светилось искренним энтузиазмом. — Местные легенды тесно переплетены с Книгой Бытия. Почти у каждого народа есть предания о стертой с лица Земли сверхрасе. Ну да, а почему бы и нет?
— Как и мифы об Атлантиде, — проворчал наш босс Кирни, рыжеволосый здоровяк с проницательным взглядом.
Хоть Кирни и был рабовладельцем, за работу он платил хорошие деньги, так что мы предпочитали не интересоваться их происхождением.
— Мифы об Атлантиде, — повторил он. — Да это же просто смешно. To есть ты хочешь сказать, что кроманьонцы внезапно превратились в сверхрасу, а потом бесследно испарились? Какая чушь!
— Я не имел в виду ничего подобного! — раздраженно ответил Бэбкок и бросил на него сердитый взгляд. — И в наше время существуют первобытные племена. Давайте представим, что человеческая цивилизация столкнется с катастрофой такого масштаба, что уцелеют только ее сильнейшие представители? Вполне возможно, что через несколько сотен лет на Земле в живых останутся только дикари… вроде австралийских бушменов[4]!
— Ну, хорошо, — натянуто улыбнулся Кирни. — Предположим, на Земле уже происходило нечто подобное. Тогда почему мы не нашли никаких артефактов?
— Если сообщество вело обособленную жизнь, мы и не могли ничего обнаружить. А в населенном лишь дикарями мире иначе быть не могло. А если скрещивались только самые умные из них? Это привело бы к вырождению, что, собственно говоря, и произошло в древнем Египте.
— Тем не менее, мы не нашли никаких следов, хотя должно было остаться хоть что-то! — пророкотал археолог Гюнтер.
Этого приземистого смуглого бородача вполне можно было принять за неандертальца. За стеклами очков в роговой оправе поблескивали внимательные глаза.
— Только если им не пришлось искать убежище в каком-нибудь безопасном месте, например, на острове Пасхи, как можно дальше от враждебного мира.
— Да ну тебя к черту, — сказал Гюнтер. — Ты сошел с ума.
— Если бы ты был таким умным, то смог бы прочитать найденные пергаментные свитки, — вспылил Бэбкок.
Я ЗАМЕТИЛ, что за нами пристально наблюдают носильщики-туземцы, и поспешил перевести разговор в более мирное русло. Я всегда так делал, потому что не являлся ученым в полном смысле этого слова. Моя работа заключалась, в основном, в том, чтобы делать заметки и при каждом удобном случае снимать происходящее на камеру. Позже мы привезем заметки обратно в Штаты и составим из них книгу. А отснятый материал вполне мог бы заинтересовать продюсеров в Голливуде, поэтому мне приходилось смотреть в оба.
— А где Уэстерли? — поспешил я ввязаться в разговор, потому что готовая вот-вот завязаться потасовка уж точно не входила в мои планы. — Я не видел его уже несколько часов. Может, он?..
— Он, наверно, опять присосался к трубке с опиумом. Да и черт с ним. — Кирни передернул широкими плечами. — Но он в курсе, что завтра предстоит тяжелый день, поэтому обещал скоро завязать.
Однако в глубине души я понимал, что заверения Уэстерли, к сожалению, могут расходиться с действительностью. Мы подобрали его в Сайгоне[5], узнав, что он считается лучшим проводником в округе. Может, так оно и было, только я в некотором смысле был еще и психологом, поэтому сразу распознал в Уэстерли шизофреника, жуткого невротика и, как мне показалось, просто психически неуравновешенного человека. Кроме того, он довольно часто курил опиум. Этому полукровке нельзя было доверять оружие, потому что он по неосторожности мог застрелить самого себя.
— Гюнтер, ты когда-нибудь слышал о мутациях? — спросил Бэбкок, не обращая на меня ни малейшего внимания.
— А что? — переспросил коренастый Кирни, поглаживая бороду.
— Эта вымершая раса как раз могла мутировать из-за близко-родственного скрещивания. Ради Бога, включи-ка уже логику, наконец! Благодаря лучшим методам ведения сельского хозяйства, богатствам, более здоровой пище и теплой одежде, такое племя быстро обогнало бы в развитии своих соседей, что, в свою очередь, привело бы к частым набегам, и поэтому мутанты должны были найти безопасное место для жизни…
— Здесь, в Индокитае, — усмехнулся Гюнтер.
— Эти горные хребты никто не исследовал, и туземцы стараются держаться подальше от этих мест. Я порасспрашивал некоторых из них, и узнал, что они сумели приручить диких животных, а это — нечто — живет совсем в глуши. Они понятия не имеют, что это за существо. Оказываясь в тех областях, туземцы стараются убраться. И как можно скорее, черт побери!
— Я все равно надеюсь найти несколько окаменелостей, — заметил Бэбкок. — Или пару резных фигурок.
ТУТ к нам присоединился Уэстерли — очень худой изможденный человек с ввалившимися глазами и впалыми щеками. Он молча встал у костра и принялся наблюдать за нами поблескивающими глазами.
— Что случилось? — спросил Кирни.
— Носильщики. Они явно не собираются тут задерживаться. У меня предчувствие, что они скоро сбегут.
— Да? А если платить им больше?
— Дело не в этом, — покачал головой Уэстерли. — Они напуганы до смерти. Сегодня или завтра они точно покинут нас.
— Тогда будем дежурить по очереди, — грубо сказал Гюнтер.
— Не думаю, что это сильно поможет делу. — Кирни закусил губу. — Если дело дойдет до драки… они, скорее, перережут нам глотки, чем пойдут дальше в горы. Что ты на это скажешь, Уэстерли?
— О, да, они вполне способны на такое, — кивнул проводник.
— Так, хорошо. А что, если они разобьют здесь лагерь и просто будут ждать нас? Как ты на это смотришь?
— Да, так будет правильно, — ответил Уэстерли. — Это самое мудрое и безопасное решение. Весь наш путь вряд ли займет больше четырех дней, если, конечно, карты не устарели.
Но, к сожалению, так оно и вышло. Несколько недель мы с трудом пробирались по дикой местности, стараясь питаться тем, что могла дать природа, и надеясь, что, вернувшись, обнаружим туземцев на базе. Если, конечно, мы все-таки вернемся. Мы сталкивались с враждебно настроенными племенами, но у нас с собой были винтовки, так что до открытого противостояния дело так и не дошло.
Запасы провизии подходили к концу. Нас спасала только меткая стрельба Кирни: не проходило и дня, чтобы мы не ели свежего мяса. Но так продолжалось недолго, и, по мере того, как мы все выше и выше забирались на высокие, таинственные горы, дичи становилось все меньше. Окружающие нас места не были отмечены на карте. Я справлялся по реке Ориноко и бывал в тех частях Африки, где никогда прежде не ступала нога белого человека, но могу с уверенностью сказать, что горы на границе с Бирмой были самым одиноким местом в мире.
Суть в том, что, как мне кажется, мы нашли Эдем совершенно случайно. Он оказался извилистым ущельем посреди неприступных скал шириной приблизительно километр и длиной примерно пять. Представьте себе этакий Большой каньон указанных размеров. Вот и все, что я могу поведать об Эдеме. Нам удалось разглядеть густую растительность и манящую серебристую реку, берущую начало в пещере и исчезающую где-то в долине.
— Эти каналы… — начал было говорить бледный как мел Бэбкок, бросив взгляд вниз.