Генри Каттнер – Древо познания (страница 42)

— Я не имел в виду, что тебе придется… скажем, бросить якорь прямо в скалу. — В голосе Доу слышались горделивые нотки. — Это была бы своего рода замедляющая тяга, а не рывок, который выхватил бы тебя прямо с Земли. Но даже ее будет вполне достаточно! Так что такой план вполне имеет право на существование. Я это сделаю. Клянусь небесами, я это сделаю!

— Неужели ты не шутишь? — Загорелое лицо Эрика мгновенно стало серьезным. — То есть человек мог бы… мог бы вытащить «якорь» из своего времени и просто «перебросить» в другое? Отвечай! Сделай мне такой якорь, и я с радостью стану твоим подопытным кроликом!

— К сожалению, с этим будет трудновато. — Доу не увидел тут ничего смешного и даже не улыбнулся. — Несмотря на все мое хвастовство, это все чистой воды теория, и до практики еще очень далеко. Нам пришлось бы работать практически вслепую, а сама природа такого рода эксперимента не позволяет получить доказательства успеха или неудачи. Скажу тебе по секрету: мне удалось… отправить кое-какие предметы в другое измерение…

— Да ты что! — Эрик резко наклонился вперед и положил руку на плечо Доу. — Правда?

— Ну, я заставил их исчезнуть. Кажется, у меня все получилось, но я не способен доказать обратное. Шанс один на миллион, что подопытный окажется именно в нашем ближайшем будущем, а не в иной точке неизмеримых просторов времени. И, я, конечно, никак не могу управлять перемещением.

— А если подопытный окажется в собственном прошлом? — спросил Эрик.

— О, это вечный вопрос, — ответил Доу и улыбнулся. — Он противоречит самой идее путешествий во времени. Ну, ты никогда не бывал в своем прошлом, не так ли? И точно знаешь, что такого не было! Мне кажется, должен существовать некий закон, не дающий материальному объекту появиться в той точке пространства-времени, где он уже существует. Представь себе, что любая область пространства-времени является конструкцией, в которой атомы могут располагаться в любом порядке, но только не занимать все те же места. Видишь ли, человечество накопило достаточно знаний о времени, чтобы утверждать, что то все-таки находится за гранью нашего понимания. И, как мне кажется, хоть и можно попасть в будущее или посетить прошлое, что предполагает неизменность и того и другого, но я все же не верю, что все предопределено. Существует великое множество вариантов будущего, и тот, в который ты попадешь, будет далеко не единственным. Ты когда-нибудь слышал про эту теорию? Она не так уж и нова… Суть в том, что жизнь состоит из огромного количества так называемых перекрестков, и на всех можно сделать выбор, определяющий наше будущее. Я могу переместить тебя в прошлое, и ты запустишь цепочку событий, которые прежде никогда не происходили, но, увы, они не станут какими-то особенными. Все было предопределено с самого начала, просто в этот раз ты выбрал другой путь. Всякий раз делая выбор, ты вступаешь в уже расписанное будущее, но оно все равно будет казаться тебе новым. Таким образом, у тебя есть бесконечная свобода выбора и действий, но, по сути, ты не можешь ничего изменить.

— Ну, тогда… тогда представляешь, какие эмоции может испытать человек, совершивший путешествие во времени! — почти что с благоговением ответил Эрик, а потом в его голосе вдруг появилась настойчивость: — Доу, ты должен провести этот эксперимент! Мне как раз нужно нечто подобное!

— Парень, ты что, совсем с ума сошел? Такие эксперименты небезопасны, и их нельзя повернуть вспять. Ты ведь понимаешь это, правда? Если брать в расчет мои слепые эксперименты, можно сказать, что время не просто какой-то поток, а самый настоящий океан со многими подводными течениями, которые невозможно как-то измерить или посчитать. Все это так трудно объяснить! В общем, ты уже не сможешь вернуться назад. Поэтому, надеюсь, не отважишься на такое!

— Я уже сыт по горло уверенностью и безопасностью! А что касается возвращения, то зачем мне сюда возвращаться? Нет, у тебя не вышло меня напугать. Я обязательно должен переместиться во времени!

— Это абсолютно исключено, — твердо сказал Доу.

НО ТРИ МЕСЯЦА СПУСТЯ он стоял под большим мансардным окном в своей лаборатории, наблюдая, как Эрик надевает плоский металлический рюкзак на широкую мускулистую спину. И, хотя на лице ученого все еще читалась недовольство, он, как и его друг, загорался диким энтузиазмом от одной только мысли о предстоящем приключении. На споры и уговоры ушла примерно неделя, и он еще не совсем успокоился насчет безопасности, но все это не могло потушить огонь в груди Эрика Рознера.

Теперь, когда все уже почти было готово, Эрику вдруг показалось, что он жил ради этого момента. Потребность в спуске по широкой реке времени заставила его беспокойно и лихорадочно переосмыслить все прошлые события, уже не представляющие никакой ценности. Впервые за много месяцев он наконец-то обрел покой. В его душе поселилось чувство, похожее на благоговейный трепет.

— Послушай, — спросил Уолтер Доу, почувствовав не совсем уместный восторг друга, — ты хоть понимаешь, во что ввязался?

— Я ничего не смыслю в твоих подсчетах, поэтому мне все равно, — ответил Эрик. — Я только знаю, что должен щелкнуть вот этими переключателями… — Большими загорелыми руками он коснулся креплений на поясе, — …чтобы выбросить якорь, когда мне захочется отправиться дальше. Все верно?

— Да, суть примерно такая. Твоя инерция увеличится так сильно, что время, пространство и материя будут не властны над тобой. Ты также будешь инертен умственно и физически. Ты опустишься, так сказать, к центру мироздания, а время просто будет течь мимо тебя. В твоем рюкзаке находится устройство, соединенное с переключателем на поясе. Оно позволяет увеличивать инерцию так, что на нее перестают действовать все внешние воздействия. И благодаря ему переключатели будут оставаться включенными до тех пор, пока свободная от инерции частичка в крошечном временном пространстве не выключит их и не поднимет якорь. Если мои расчеты верны, — а я думаю, так оно и есть, — скоро ты окажешься в другом времени. У тебя будет возможность выбраться из него, просто нажав на переключатели. Ты снова станешь инертен, и через некоторое время опять сможешь попасть в другое время с помощью механизма в твоем рюкзаке. Все запомнил?

— Так точно! — Широкая улыбка озарила красиво загорелое лицо Эрика. — Теперь все готово?

— Да… да, кроме одного… Ты точно уверен, что готов пойти на такой риск? Дружище, я ведь сейчас почти что посылаю тебя на верную смерть! И понятия не имею, что тебя ждет дальше!

— Меньше знаешь — крепче спишь. Да не волнуйся ты так, Уолтер! Чтобы тебе стало легче, думай об этом как о самоубийстве, а не убийстве. А теперь мне пора. Ну, прощай!

Доу даже поперхнулся, когда крепко пожал руку Эрику, но, глянув на светящееся от предвкушения лицо друга, через пару секунд почти смирился с его странным желанием. Когда переключатели щелкнули, ученый, наконец, понял, в чем заключается его цель. Ему удалось соединить плоды своего труда и радость ликующего молодого человека в единое целое, и оно стало чем-то большим, чем могло показаться на первый взгляд.

Затем Эрик потянулся к поясу. Последние секунды он стоял в свете падающих из окна мансарды лучей света, белокурый и загорелый, с многочисленными шрамами на лице, говорящими о его бурной жизни. Но вдобавок к этому оно также выражало восторг и нетерпение, и это заронило в душу ученого семя надежды. Не было никаких сомнений в том, что эксперимент окажется удачным! Конечно, вся пульсирующая живость, сила и огромная выносливость этого стоящего перед ним мускулистого парня не могли просто кануть в небытие по щелчку переключателей. Впереди Эрика поджидала опасность — да, именно опасность, и даже заткнутый за пояс пистолет уже не казался надежным спутником. Но впереди маячило величие. Величие… Когда щелкнули переключатели, зависть на мгновение затуманила рассудок Доу.

II

ПЕРЕД ГЛАЗАМИ ЭРИКА с молниеносной быстротой пронеслась вечность. Наплывающая пустота сомкнула вокруг него объятия. Но одновременно с этим он чувствовал бесконечное движение и бесконечные изменения, пролетающие над ним, рядом с ним, через него, пока не поддающиеся логике события мчались мимо якоря, держащегося за вечную основу всего — инерцию. Этот миг, казалось, длился неосязаемо долго. А потом… а потом…

В ушах зазвенела странная мешанина звуков, доносящихся откуда-то издалека. Красочный вихрь, наконец, замедлил движение и постепенно принял более-менее четкие очертания. С высоты метров тридцать Эрик наблюдал за плотным уличным движением. Судя по одежде движущихся людей, он очутился в Елизаветинской эпохе[19].

Но что-то было не так. По какой-то неведомой причине механизм в рюкзаке не работал должным образом, поэтому Эрик не чувствовал полного присутствия. Открывающиеся ему виды казались нечетким фильмом, показанным испорченным проектором. Было очевидно, что где-то в этом временном промежутке возникло непреодолимое препятствие, хотя он так и не понял, какое именно.

Эрик на несколько минут наклонился вперед, с жадностью смотря вниз сквозь туманную неизвестность, окутывающую все окружающее. Он словно висел в воздухе, и все же, бросив взгляд вниз, почувствовал, что его тело наклонилось. Это было совершенно необъяснимо.