Генри Хаггард – Рассвет (страница 91)
Джордж стоял с хлыстом в руке спиной к озеру; она смотрела на него, и облик ее дышал местью. Шепотом, таким напряженным, что воздух, казалось, начал искриться, Анжела начала свою бессвязную молитву.
— О Боже, благослови моего дорогого Артура!.. О Всемогущий Отец, отомсти за наши обиды!..
Она остановилась и пристально посмотрела на Джорджа — этот взгляд пригвоздил его к месту, он буквально не мог пошевелиться. Затем, в странном контрасте с еле слышным шепотом, с ее губ сорвался звонкий и неземной смех, который пронзил Джорджа до мозга костей. Так они простояли несколько секунд…
Звук сердитых голосов заставил бульдога вернуться на полной скорости, и при виде угрожающей позы Джорджа он замер. Верный пес всегда ненавидел его, и теперь стал более походить на дьявола, чем на собаку. Врожденная свирепость огромного зверя пробудилась; он ощетинился от ярости, и вся короткая шерсть встала дыбом, а из подергивающихся мощных челюстей закапала слюна.
Джордж не знал, что пес рядом, но Анжела перевела на Алека свой дикий взгляд и медленно подняла руку.
— Оглянитесь…
Звук ее голоса разрушил нависшие над Джорджем чары.
— Ну все, довольно с меня этих глупостей! — рявкнул он, а затем, скорее, от какого-то смутного страха и своей необузданной жестокости, чем по какой-либо внятной причине, снова ударил девушку хлыстом.
— Оглянитесь…
В следующую секунду его ждал сильнейший шок. Пес увидел удар — и мгновенно, со всей слепой отвагой своего племени, бросился прямо в горло врагу. Однако он промахнулся, вырвав лишь часть нижней губы Джорджа. Тот закричал от дикой боли и ударил пса хлыстом — и тут началась сцена, гротескный ужас которой не поддается никакому описанию.
Снова и снова собака налетала на человека, и ее полное молчание жутко контрастировало с воплями ужаса Джорджа и взрывами ужасного, пронзительного и безумного смеха, срывавшегося с губ Анжелы, наблюдавшей за этой схваткой.
Наконец собака вцепилась человеку в предплечье и, глубоко вонзив свои огромные клыки в его плоть, повисла на нем всем своим весом. Напрасно Джордж, обезумев от невыносимой боли, бросался вместе с собакой на землю; напрасно он, шатаясь, кружил по лощине, пытаясь сдавить псу горло здоровой рукой. Зверь молча висел на нем. Вскоре наступила развязка. Пошатываясь, зовя на помощь и волоча за собой свою тяжелую ношу, Джордж споткнулся о сухую ветку, лежавшую на берегу озера, и упал навзничь в воду — как раз в том месте, где фундамент старого лодочного сарая поднимался на несколько дюймов над поверхностью. Его голова с отвратительным треском ударилась о каменную кладку, и Джордж вместе с бульдогом, который так и не ослабил свою хватку, ушел под воду.
Рябь на воде, красные нити крови, несколько пузырьков воздуха, отметившие последний вздох Джорджа Каресфута — и дух его покинул свое вместилище, уйдя… куда же? Да, читатель, куда же он делся?
Дикие крики заставили Филипа и старого Джейкса кинуться к озеру. Они нашли Анжелу, стоящую в одиночестве на краю берега и смеющуюся самым диким смехом.
— Смотрите, — воскликнула она, когда они, тяжело дыша, подбежали к ней, — жених выходит из своих покоев!
В этот самый момент воздух, оставшийся внутри тела Джорджа, на мгновение поднял его на поверхность, так что голова и изуродованное ужасом лицо на секунду показались, как будто для того, чтобы собравшиеся на берегу могли взглянуть на утопленника. Потом тело снова ушло на дно.
— Храбрый пес крепко держит его… ха-ха-ха!.. Теперь он меня не поймает… ха-ха-ха!.. И ты здесь, Иуда, продавший меня?! Иуда! Иуда! Иуда! — повернувшись, Анжела кинулась прочь быстрее ветра.
Мистер Фрейзер только что вышел из дома и прогуливался по саду, как вдруг увидел, что к нему летит эта ужасная фигура с развевающимися волосами.
— Предали! — воскликнула она голосом, похожим на плач заблудшей души, и упала навзничь к его ногам.
Когда Анжела очнулась, стало ясно, что она лишилась рассудка…
Глава LIX
Известие о трагической смерти Джорджа Каресфута вскоре стало общим достоянием, и вкупе со странной историей его брака, а также тем обстоятельством, что погиб он через несколько часов после того, как его дом был уничтожен пожаром, вызвало немалое волнение. Нельзя сказать, что общим чувством стало сожаление — вовсе нет. Джордж Каресфут пользовался определенным уважением как богатый человек, но, конечно, не завоевал ничьей любви. Тем не менее его судьба вызывала всеобщий интерес и сочувствие, хотя некоторые люди громче сожалели о смерти такого отважного пса, как Алек, чем о смерти человека, которого он убил — однако у этих людей была личная неприязнь к Джорджу.
Когда, однако, дошли слухи, что собака напала на Джорджа, потому что Джордж ударил хозяйку собаки, общее сочувствие решительно перешло на отважного пса. Мало-помалу, когда выяснились некоторые истинные обстоятельства дела — а именно, что Анжела Каресфут сошла с ума, что ее возлюбленного, считавшегося до того мертвым, видели в Рютеме вечером в день свадьбы, что известие о смерти мистера Хейгема было выдумано для того, чтобы устроить свадьбу, и, наконец, что поместья Айлворт перешли во владение Филипа Каресфута — общественное мнение сильно возбудилось, и о несчастном Алеке заговорили в самых возвышенных тонах.
Когда сэр Джон Беллами, вернувшись в тот день из Лондона, вышел на платформу в Роксеме, его опытный глаз сразу заметил, что произошло нечто необычное. Группа окружных судей, разъезжавшихся после квартальной сессии, возбужденно переговаривалась в ожидании поезда. Он хорошо знал их всех, но поначалу они, казалось, были склонны проигнорировать его, не сказав ни слова. Вскоре, однако, один из них повернулся и заговорил с ним.
— Вы слышали об этом, Беллами?
— Нет, о чем именно?
— Джордж Каресфут мертв; убит бульдогом или что-то в этом роде. Говорят, он бил кнутом девушку, на которой женился вчера, дочь своего двоюродного брата, и собака кинулась на него. Они оба упали в воду и утонули. Девушка сошла с ума.
— Боже милостивый, что вы такое говорите!
— И вот что я вам еще скажу, Беллами: говорят, что вы с женой ездили на Мадейру и специально выдумали историю о смерти жениха мисс Каресфут, чтобы позволить Каресфуту заполучить девушку. Я говорю вам это по старой дружбе…
— Что? Я, разумеется, ездил на Мадейру и видел там молодого Хейгема, но никогда не выдумывал никаких историй о его смерти. Я никогда не упоминал о нем при Анжеле Каресфут по двум причинам: во-первых, потому что не встречался с ней, а во-вторых, потому что понимал, что Филип Каресфут этого не хотел бы.
— Что ж, я рад это слышать… но я только что видел преподобного Фрейзера, и он сказал мне, что леди Беллами в его присутствии сообщила девушке о смерти молодого Хейгема, и, более того, священник показал мне письмо, которое они нашли в ее платье — письмо, якобы написанное Хейгемом на смертном одре, и дала его ей ваша жена.
— Я ничего не знаю о том, что сказала или сделала леди Беллами. Я не могу контролировать ее действия.
— Что ж, я бы посоветовал вам поскорее разобраться в этом деле, потому что иначе все выяснится на следствии.
И они расстались.
Сэр Джон ехал домой задумчивый, но отнюдь не встревоженный. Известие о мучительной смерти Джорджа было для него бальзамом на душу, он только жалел, что не присутствовал там — где-нибудь подальше от собаки, например, на дереве, — чтобы увидеть все своими глазами.
Едва вернувшись домой, он послал за леди Беллами, велев передать, что хочет безотлагательно поговорить с ней. Затем он сел за письменный стол и стал ждать. Вскоре он услышал на лестнице твердые шаги жены. Он потер свои сухие ручки и улыбнулся слегка испуганной, но злой улыбкой.
— Наконец-то, — пробормотал он. — А теперь — месть!
Она вошла в комнату, довольно бледная, но спокойная и властная, как всегда.
— Итак, вы вернулись?
— Да. Вы слышали новости? Ваш светоч, Джордж Каресфут, угас навеки.
— Я знала, что он мертв. Как он умер?
— Кто вам сказал, что он мертв?
— Я сама сказала ему, что он умрет — это было прошлым вечером, и почувствовала, как он умирает сегодня утром. Она убила его — или Артур Хейгем?
— Ни то, ни другое: бульдог напал на него, и он упал в озеро.
— О, я полагаю, это Анжела его науськала. Я говорила Джорджу, что она победит. Вы помните картину, упавшую в кабинете в Айлворте. Сами видите, это было верное предзнаменование.
— Анжела сошла с ума. Эта история распространилась по всему графству и продолжает распространяться, как лесной пожар. Письмо, которое вы подделали, найдено. Хейгем был здесь сегодня утром и снова уехал, а вы, леди Беллами, отныне опозоренная и разоренная женщина.
Ни единый мускул не дрогнул в ее лице.
— Я знаю, это результат того, что я интриговала против этой девушки, но скажите, сэр Джон, а как же вы? Разве не вы придумали этот план?
— Вы правы, я придумал его, чтобы поймать в ловушку двух дураков. Анна, я ждал двадцать лет, и вот ты, наконец, встретилась со своим хозяином.
Леди Беллами издала негромкое восклицание и снова погрузилась в молчание. Сэр Джон продолжал:
— Мой план отлично сработал. Один из вас уже мертв, а для вас уготована судьба, что хуже смерти. Отныне вы — нищая, изгой, парвеню! В сорок два года вы остались ни с чем.