Генри Хаггард – Рассвет (страница 36)

— Есть и другие, того же сорта, — холодно заметил Джордж. — Это очень интересное исследование, своего рода психическая анатомия, но у меня нет времени дочитывать это письмо. Мы перейдем к другому.

Леди Беллами не двигалась; она сидела, дрожа и закрыв лицо руками.

Джордж взял второе письмо и начал читать отмеченный отрывок.

«Жребий брошен, я приду; я больше не могу сопротивляться твоему влиянию; оно становится сильнее с каждым днем, и теперь оно делает меня убийцей, потому что потрясение убьет его. И все же я устала от однообразия и ничтожества моей жизни; мой ум слишком силен, чтобы быть зажатым в столь узкие оковы…»

— На самом деле весьма смешной отрывок, — критически заметил Джордж. — Но не расстраивайтесь, Анна, Я собираюсь прочесть всего лишь еще одно, датированное годом позже предыдущего. Слушайте!

«Я несколько раз виделась с человеком, которого вы мне прислали; он глуп и довольно презренного вида, а что хуже всего, выказывает явные признаки того, что влюбляется в меня; но если вы этого хотите, я пройду с ним через брачную церемонию, с бедным маленьким дурачком! Вы не женитесь на мне, и я сделала бы и больше, чтобы быть рядом с вами; в самом деле, у меня просто нет выбора, я должна оставаться рядом с вами! На днях я ходила в Зоологический сад и видела, как гремучая змея охотилась на живого кролика; бедняжке было куда убежать, но он не мог, он был зачарован, он сидел неподвижно и только кричал. Наконец змея убила его, и я подумала, что ее глаза похожи на ваши. Я так же беспомощна, как это несчастное животное, а вы гораздо более жестоки, чем змея. И все же мой разум бесконечно сильнее вашего во всех отношениях. Я не могу этого понять. В чем источник вашей власти надо мной? Впрочем, теперь я совершенно безрассудна, так что какая разница? Я сделаю все, что позволит мне быть вне пределов досягаемости закона. Вы знаете, что мой муж мертв. Я знала, что он умрет; он умер с моим именем на устах. Ребенок, как я слышала, тоже умер, от приступа крупа; сиделка ушла, и некому было за ним присмотреть. Честное слово, я вполне могу позволить себе быть безрассудной, ибо таким, как вы и я, нет прощения, а что касается малыша Б., то я, кажется, говорила вам, что буду руководить им и выйду за него замуж; во всяком случае, я сделаю ему состояние; я должна посвятить себя чему-нибудь, а амбиции захватывают человека более, чем что-либо другое — по крайней мере, я добьюсь каких-то высот. Спокойной ночи; я не знаю, что болит у меня сильнее — голова или сердце…»

— Пожалуй, этот отрывок станет интересным чтением для Беллами, не так ли?

Тут она вдруг стремительно бросилась вперед и едва не схватила письмо. Однако Джордж был быстрее, он швырнул письмо в сейф, стоявший рядом с ним, и молниеносно захлопнул тяжелую дверцу.

— Нет, нет, моя дорогая Анна, эта собственность слишком ценна, чтобы с ней расстаться, разве что за достойное вознаграждение.

Потерпев неудачу, Анна Беллами снова опустилась на стул.

— За что вы меня мучаете? — хрипло спросила она. — Есть ли у вас какая-нибудь цель в том, чтобы разбудить призрак моего мертвого прошлого, или это для вас просто забава?

— Разве я не говорил, что хочу попросить вас об одолжении, для чего нужно сначала привести вас в надлежащее расположение духа?

— Одолжение… Вы хотите сказать, что затеваете какое-то злое дело, но вы слишком большой трус, чтобы сделать его собственными руками. Выкладывайте. Я слишком хорошо вас знаю, чтобы удивляться.

— О, прекрасно! Вы ведь вчера видели здесь Анжелу Каресфут, дочь Филипа?

— Да, я видела ее.

— Отлично. Я собираюсь жениться на ней, и вы должны добиться ее руки для меня.

Леди Беллами сидела совершенно неподвижно и ничего не отвечала.

— Теперь вы понимаете, — продолжал Джордж, с облегчением обнаружив, что его слова не вызвали ожидаемой вспышки гнева, — зачем я читал вам эти отрывки. Я твердо намерен жениться на этой девушке, во что бы то ни стало, и ясно вижу, что без вашей помощи мне это сделать не удастся. С вашей помощью дело пойдет легко, ибо никакое препятствие, кроме, разве, смерти самой девушки, не может противостоять вашей обычной железной решимости и безграничного изобилия ресурсов.

— А если я откажусь?

— Я, должно быть, зря читал эти отрывки, раз вы говорите об отказе. Что ж… Если вы откажетесь, меня внезапно одолеют угрызения совести, и я буду вынужден передать эти письма, в особенности те, которые касаются его самого, в руки вашего мужа. Конечно, мне и самому это будет неприятно, но я смогу спокойно путешествовать год или два, пока разговоры не улягутся. Для вас же все изменится. У Беллами и без того нет причин любить вас; подумайте, что он почувствует, когда узнает всю правду. Он едва ли будет держать эту историю в тайне, да даже если бы он и сделал это, она легко может выйти наружу другими способами, и в любом случае вы будете разорены. Все, над чем вы трудились и что замышляли в течение двадцати лет, будет отнято у вас в одно мгновение. С другой стороны, если вы не откажетесь — а я не верю, что вы откажетесь — то в день моей свадьбы я сожгу эти неприятные записки у вас на глазах… или, если захотите, вы сожжете их сами.

— Вы видели эту девушку всего один раз; возможно ли, что вы всерьез хотите жениться на ней?

— Неужели вы думаете, что я разыграл всю эту сцену ради шутки? Да никогда в жизни я не был так серьезен! Я влюблен в нее, говорю вам, так сильно влюблен, как если бы знал ее много лет. То, что случилось с вами в отношении меня, случилось и со мной по отношению к ней… ну, или что-то очень похожее, так что жениться на ней я должен — и женюсь.

Услышав эти слова, леди Беллами вскочила со стула и бросилась перед ним на пол, обхватив руками его колени.

— О, Джордж, Джордж! — воскликнула она прерывающимся голосом. — Сжалься надо мной, не заставляй меня совершать этот отвратительный поступок. Неужели твое сердце сделано из камня… или ты и в самом деле дьявол, раз такими жестокими угрозами хочешь заставить меня стать орудием моего собственного позора? Я знаю, что я есть, я не обеляю себя; но ради кого я стала такой? Джордж, разве я не могу рассчитывать на твое сострадание, если не на твою любовь? Подумай еще раз, Джордж, и, если ты не желаешь отказываться от Анжелы, выбери какой-нибудь другой способ погубить бедную девушку.

— Вставай, Анна, и не неси эту сентиментальную чушь. Однако странно, — добавил он с усмешкой, — странно и довольно забавно слышать, что ты жалеешь свою более удачливую соперницу.

Она вскочила на ноги; мягкость, мольба — все это исчезло с ее лица, теперь взгляд ее был мрачным и мстительным.

— Мне жаль ее?! — воскликнула она. — Да я ее ненавижу! Послушай, если мне и придется это сделать, единственным моим утешением будет осознание того, что сделанное опустит мою соперницу ниже моего собственного уровня. Я страдаю — она будет страдать еще больше; я знаю, что ты дьявол — она с тобой погрузится в ад; она чище и лучше, чем я когда-либо была — ничего, скоро ты сделаешь ее грязнее и хуже, чем я могла бы представить. Ее чистота будет опозорена, ее любовь будет предана, ее жизнь превратится в такой хаос, что она перестанет верить даже в своего Бога, а в обмен на все это я дам ей — тебя. Твоя новая игрушка пройдет через мою мельницу, Джордж Каресфут, прежде чем попадет к тебе в руки; и я с лихвой отплачу ей за все, что выстрадала от тебя!

Изнемогая от брошенных оскорблений, собственной ярости и неистовства порочных страстей, Анна Беллами упала на стул и откинулась на спинку. Джордж смерил ее насмешливым взглядом.

— Браво, Анна! Вполне в вашем старом стиле. Осмелюсь предположить, что юной леди потребуется немного шлифовки, и тут уж трудно найти лучшие руки, чем ваши. Однако имейте в виду — никаких фокусов! Я не собираюсь лишиться своей невесты в самый неподходящий момент.

— Не бойся, Джордж, я не стану ее убивать. Я не верю в насилие; это последнее средство, к тому же оно для дураков. Если бы я верила… тебя бы уже не было в живых.

Джордж несколько неуверенно рассмеялся.

— Ну что ж, мы снова добрые друзья, так что нет нужды говорить о таких вещах! — сказал он. — Кампания будет трудной — на этом пути много препятствий, к тому же я не думаю, что моя суженая прониклась ко мне особой симпатией. Вам придется заработать свои письма, Анна; однако прежде всего потратьте день или два, чтобы все хорошенько обдумать и составить план действий. А теперь прощайте; у меня сильно болит голова, и я собираюсь прилечь.

Она встала и ушла, не сказав больше ни слова; однако необходимость приступить к этому постыдному заданию была вскоре отложена известием, которое пришло к леди Беллами на следующее утро.

Джордж Каресфут серьезно заболел.

Глава XXII

Экипаж, который нанял Артур, принадлежал старомодной гостинице в приходе Рютем, стоявшей примерно в миле от Рютем-Хаус (который только что перешел в руки Беллами) и в двух милях от Братемского Аббатства — сюда Артур и направился. Кучер, известный всей округе под именем Старина Сэм, был старым конюхом, служившим при гостинице «Голова Короля»; начинал он еще мальчиком, лет пятьдесят назад. От него Артур собрал много довольно туманных сведений о семействе Каресфут, включая несколько искаженную версию о смерти матери Анжелы и лишении Филипа наследства.