Генри Филдинг – Пьесы, памфлеты (страница 66)

Трэпуит. Право, не знаю, сэр, как мне быть с эпилогом.

Снируэлл. Как? Вы его не написали?

Трэпуит. Написать-то я написал, да только...

Снируэлл. Только что?

Трэпуит. Дело в том, что некому его декламировать. Актрисам чертовски трудно угодить. Когда я написал первый вариант, они отказались его декламировать, говоря, что там слишком мало двусмысленности. Тогда я прибег к помощи мистера Уоттса, решив позаимствовать кое-что из его пьес. Я перечел все его эпилоги, набрал оттуда двусмысленностей и напихал их в свой эпилог, и теперь их там, пожалуй, слишком много. Черт побери, придется мне на весах отвесить нужную порцию этого самого...

Фастиан. Ладно, ладно, мистер Трэпуит, освобождайте сцену, прошу вас!

Трэпуит. Охотно, мистер Фастиан. Я уже и так запаздываю. Мне надо еще сегодня прочитать свою пьесу в шести светских салонах.

Фастиан. Надеюсь, вы останетесь на репетицию трагедии?

Трэпуит. К великому моему сожалению, не могу. Я лишаю себя большого удовольствия, но никак не могу. (В сторону.) Оставаться, чтобы слушать дикую чепуху, которую он там накропал!

Снируэлл. Нет, дорогой Трэпуит, вы не должны уходить. Подумайте, ведь вы можете дать полезные указания мистеру Фастиану. К тому же ведь он присутствовал на репетиции вашей пьесы.

Фастиан. Конечно, я все прослушал. (В сторону.) А каких трудов мне стоило не задремать!

Трэпуит. Ну как вам отказать! Остаюсь. (В сторону.) Как бы не заснуть во время первого акта!

Снируэлл. Если вы мне поведаете, каким именно знатным особам вы собираетесь читать свою пьесу, то, пожалуй, я вас отпущу.

Трэпуит. Так я вам и сказал! Ха-ха-ха! Нет, я вас слишком хорошо для этого знаю, Снируэлл. Но послушай-ка, приятель Фастиан, скажи по совести, тебе нравится моя пьеса? Будет она иметь успех?

Фастиан. Я уверен, что да.

Трэпуит. Ну, если так, то давай уговоримся: за каждое представление ты мне платишь гинею, а я тебе — крону.

Снируэлл. Как, мистер Трэпуит, вы заключаете пари против самого себя?

Трэпуит. Мне нужны гарантии, сэр.

Фастиан. Джентльмены, прежде чем начать репетицию трагедии, я хотел бы знать ваше мнение о моем посвящении. Обычно посвящение — это чек на известную сумму; вся его ценность — в грубой, наглой лести. Все это мне отвратительно, я ненавижу лесть и всячески избегал даже малейшего намека на нее.

Снируэлл. Посвящение, да еще не льстивое, стоит того, чтобы его послушать.

Фастиан. Сейчас, сэр, вы его услышите. Прочитайте его, дорогой Трэпуит. Я терпеть, не могу читать свои произведения.

Трэпуит (читает). «Вам известно, милорд, что все современные пьесы представляют собой жалкую смесь невежества, глупости и всякого рода мерзостей и непристойностей; поэтому я беру на себя смелость просить вашу милость взять под свое покровительство мое произведение, которое если и не обладает высокими достоинствами, то по крайней мере не разделяет недостатков остальных пьес. Может быть, вашей милости понравится это исключение на общем фоне пошлости и скуки. Не могу не прибавить, что публика всегда щедро награждает меня и мой пьесы рукоплесканиями...»

Фастиан. Знаете ли, мистер Снируэлл, это место можно опустить, если оно встретит возражения со стороны критики. Поэтому я решил не опубликовывать посвящения, пока пьеса не будет поставлена.

Трэпуит (читает). «Я охотно бы перечислил благородные черты характера вашей милости, но так как я боюсь, что меня могут заподозрить в лести, а ваша милость, я уверен, единственный джентльмен в нашей стране, который не любит слушать похвал, то я вынужден замолчать. Лишь одно позвольте мне сказать, а именно, что ваша милость обладает большим запасом умственных сил, остроумия, учености и моральных достоинств, чем все человечество вместе взятое, и что ваша особа воплощает в себе все прекрасное, что есть на свете; ваша осанка — само изящество, ваш взгляд — само величие, ваше сердце — вместилище всех добродетелей и совершенств; что же касается вашего великодушия, то оно, подобно солнцу, своим блеском затмевает все прочие ваши достоинства... Это выше всего...»

Снируэлл. Довольно, сэр. Это свыше моих сил!

Трэпуит (читает). «Но я вынужден себя прервать. Примите уверение в преданности вашего покорнейшего, благороднейшего, преданнейшего, скромнейшего, почтительнейшего слуги».

Фастиан. Как видите, сэр, достаточно лаконично и никакой лести.

Снируэлл. Вы правы, сэр. Если было бы еще лаконичнее, пожалуй не было бы толку.

Фастиан. Конечно, если бы я написал короче, было бы недостаточно учтиво: ведь посвящение предназначено для весьма знатного джентльмена.

Снируэлл. Ну, Трэпуит, а где же ваше посвящение?

Трэпуит. Ау меня его нет, сэр.

Снируэлл. Нет посвящения? Как же так?

Трэпуит. Видите ли, сэр, я написал на своем веку немало посвящений, но до сих пор еще за них ни гроша не получил. Теперь я уже никому не верю. Я не отпущу из своей лавочки никакой лести, пока у меня в руках не будет задатка.

Фастиан. В настоящее время лесть очень плохо оплачивается, сэр. Вокруг каждой знатной персоны увивается с десяток присяжных льстецов. Они-то и профанируют высокое искусство лести. Но если я ничего не получу и за это посвящение, то в следующий раз я напишу сатирическое посвящение. Если мне не заплатят за то, что я говорю, то мне должны будут заплатить, чтобы я замолчал. Так как вам, джентльмены, понравилось мое посвящение, я рискну показать вам и мой пролог. (Обращаясь к актеру.) Сэр, будьте любезны, прочтите пролог, если вы его хорошо помните.

Актер. Я изо всех сил постараюсь, сэр.

Фастиан. Этот пролог написал один мой приятель.

Пускай взмахнула смерть своей косою — Ведь Муза в силах воскресить героя: Стрелу судьбы она из сердца вынет И в новый бой героя снова двинет; Показывая зрителям былое, Небывшее представит им порою, — Что в голову судьбе не приходило, То Муза в царстве грезы находила. Чтоб вас развлечь, монархи в этот вечер Из стран мечты выходят вам навстречу, И арлекин рвет страсть в клочки со сцены, И всходит Здравый Смысл ему на смену. Внемлите, бритты, Муза перед вами! Та, что в Афинах правила умами, Непобедимых римлян вдохновляла И в дни Шекспира нами чтима стала. Кто эти доказательства не ценит, Пусть внемлет необычному на сцене. За чудеса пусть любит эту пьесу, Кому другие чужды интересы.

Снируэлл. Честное слово, Фастиан, ваш приятель написал превосходный пролог.

Фастиан. Вы так думаете, сэр? В таком случае я открою вам секрет. Мой приятель не кто иной, как я сам. Однако приступим к трагедии. Джентльмены, попрошу всех вас очистить сцену. Некоторые эпизоды в моей трагедии требуют большой сцены.

Второй актер. Сэр, вас спрашивает какая-то леди.

Трэпуит. А что, она в портшезе или пешком?

Второй актер. Нет, сэр, она в амазонке и говорит, что принесла вам чистую рубаху.

Трэпуит. Сейчас иду. Прошу прощенья, мистер Фастиан, я отлучусь на несколько минут. Тут приехала за билетами одна знатная леди. (Уходит.)

Суфлер. Здравый Смысл хочет поговорить с вами, сэр, и ждет вас в зеленой комнате.

Фастиан. Сейчас иду!

Снируэлл (в сторону). Еще бы тебе не спешить! Ведь ты в первый раз имеешь дело со Здравым Смыслом.