Генри Филдинг – Пьесы, памфлеты (страница 67)
Танцовщица. Слушайте, господин суфлер. Партию первой богини должна танцевать я, а вовсе не мисс Менуэт. Вы же знаете, что я любимица публики.
Суфлер. Мадам, я не решаю такие вопросы.
Танцовщица. А кто же их решает? Во всяком случае публика лучше всех может оценить достоинства балерины. Я уверена, что публика отдаст мне предпочтение. Если же вы мне не дадите эту роль, я брошу театр и уеду во Францию. Все их балерины перекочевали к нам, и французы, наверное, с восторгом меня встретят.
Суфлер. Боже мой, что случилось?
Актер. Автор пьесы и Здравый Смысл ссорятся в зеленой комнате.
Суфлер. Ого, на это стоит посмотреть! Это пожалуй, самая интересная сцена во всей пьесе!
Танцовщица. Черт подери эту пьесу и все пьесы на свете! Театр держится только нами, балеринами. Если бы не мы, они давно бы уже прогорели со своим Шекспиром.
ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
Фастиан. Да, мистер Снируэлл, чего только не бывает с драматургом! Сколько мучений испытывает он, пока доживет до премьеры. Сперва его терзают капризные музы, — ведь это взбалмошные особы, за которыми приходится ухаживать: вдруг им взбредет в голову покинуть автора, и тогда бедняге ничего не выдавить из своих мозгов. Затем начинаются терзания с хозяином театра, которому автор иной раз докучает своей пьесой добрые три месяца, пока не добьется окончательного ответа, да вдобавок может услыхать, что пьеса не пойдет, хозяин вернет ему рукопись, а фабулу и название использует для своей собственной пантомимы. Но допустим, что пьеса принята театром, — тут автору предстоит еще переписать и распределить роли и репетировать пьесу. Но вот, сэр, начались репетиции, тут новые мучения — с актерами, которые недовольны своими ролями н то и дело требуют всяческих переделок. Наконец, после всех этих треволнений пьеса появляется на сцене. И вот ее освистывают: одни потому, что не любят автора пьесы; другие потому, что им не по вкусу этот театр; третьи недовольны игрой актеров; четвертые осуждают самую пьесу; пятые свищут смеха ради; шестые — чтобы не отстать от остальных. И вот, пьеса провалена, враги издеваются над автором, друзья отворачиваются, автор уничтожен. Таков конец фарса.
Снируэлл. Это уж перестает быть фарсом, а становится трагедией, мистер Фастиан. Но что же сталось с Трэпуитом?
Фастиан. Вероятно, он ушел. Я так и думал, что он не останется. Он так захвачен своей постановкой, что ему нет дела до других. Но послушайте, господин суфлер, не пора ли начинать трагедию?
Суфлер. Все готово, сэр. Поднимайте занавес!
Снируэлл. Скажите, пожалуйста, Фастиан, что это за люди?
Фастиан. В середине — Файрбрэнд — жрец Солнца. Тот, что направо, представляет закон, а слева — представитель медицины.
Жрец.
Фастиан. Что это за знаменья! Где же гром и молния, черт побери?!
Суфлер
Фастиан. Сэр, начните снова. Слушайте, сэр: к представлению непременно нужно достать покрупнее шар для грома и истратить на два пенса больше на молнию. Прошу вас, продолжайте, сэр.
Жрец.
Законник.
Жрец.
Законник.
Медик.
Законник.