Генри Филдинг – Пьесы, памфлеты (страница 42)

Свитисса. Негодяй! Если я хоть когда-нибудь, разве что во время игры в фанты, позволила Вильяму поцеловать себя, пусть меня больше никто в жизни не поцелует! И если я не девушка, пускай я так и умру в девушках! А теперь погляди-ка сам! Оказывается, не я одна получаю письма и роняю их из кармана: коли за тобой есть вина, это письмо устыдит тебя. Мне же защитой — моя невинность! (Поет.)

Тому, чья совесть нечиста, Не утаить вины. Кричат глаза, когда уста Молчать принуждены. Но кто невинно оскорблен, Тот страха не таит, Перед обидчиками он Как судия стоит.

Робин. Ну и дела! Словно черт, обучившись грамоте, забрался в дом. Ба! Я начинаю кое о чем догадываться! Если у тебя есть добродетель, если есть у тебя честь, человечность, ответь мне, Свитисса, на один вопрос: пастор никогда не пробовал ухаживать за тобой?

Свитисса. Почему ты об этом спрашиваешь?

Робин. Оба письма написаны одним почерком, и если их написал не Вильям, — так только пастор: по-моему, никто больше во всем доме не умеет ни читать, ни писать.

Свитисса. Нельзя сказать, чтоб ухаживал, да и «нет» тоже не скажешь. Однажды он намекнул, что женился бы на мне, будь у меня сто фунтов.

Робин. Вот как? Ну, все ясно. Клянусь святым Георгием, я его здорово проучу! Буду тузить до тех пор, пока не появится у него такое отвращение к браку, как у католического священника[61].

Свитисса. Фу, бить священника!

Робин. Плевать мне на то, что он священник! Полез в мой огород — пусть бока бережет.

Свитисса. Образумься, Робин! Хоть ты гадко поступил со мной, я не хочу, чтоб тебя прокляли.

Робин. Ас помощью пастора, дай бог ему доброго здоровья, я, наверно, угодил бы в рай. По мне, уж лучше быть проклятым, чем отправиться на небеса за то, что духовный отец, пропади он пропадом, наставил тебе рога! Я его так отделаю, что у него не больше станет охоты лакомиться женщинами, чем кониной.

Свитисса.

Ради бога, берегись — Он ведь пастор, он ведь пастор! Он запомнит на всю жизнь, Только с ним свяжись!

Робин.

Замолчи! Я все равно Вздую подлеца, Буду драить, шпарить, шпорить, Словно конюх жеребца!

Свитисса. Ушел... Как бы он и вправду не стукнул пастора по башке. Быть ему тогда повешенным! Ах, если б он, целый и невредимый, повесился мне на шею! Силы небесные, спасите его от петли палача и затяните потуже петлей Гименея![62]

ЯВЛЕНИЕ 8

Свитисса. Ах, Джон, беги, лети!.. Ты можешь еще спасти своего друга... Скорей к пастору!

Джон. Что случилось?

Свитисса. Минута промедления, и Робин пропал! Сейчас он в страшной ярости кинулся бить пастора. Останови его! Если он убьет пастора, его повесят.

Джон. Убьет?! Если он только поднимет на него руку, так попадет в церковный суд, а это похуже, чем быть повешенным.

Свитисса. Беги, беги, дорогой Джон!.. Какие муки подстерегают на каждом шагу влюбленную девушку! (Поет.)

Как много счастья тем дано, Чье сердце страстно влюблено. Для горя много есть причин, — Для счастья повод есть один: Когда в объятья мы летим. Стремись к любви, не знай преград, Как корабельщик, скрывший клад На острове, среди морей. Лети быстрее кораблей К сокровищам любви своей.

ЯВЛЕНИЕ 9

Овен. Свитисса в слезах! Будто лилия после грозы. Дождевые капли тихо стекают с шелковистых лепестков, собирая по пути их аромат. (Поет.)

Свитисса, не грусти! Ведь там, где слезы, На щеках розы Не смогут расцвести. Свитисса, не грусти! Свой взор прекрасный Улыбкой ясной, Как небо солнцем, освети!

В чем дело, моя дорогая Свитисса?

Свитисса. В чем бы ни было, не ваша это забота, мастер Овен.

Овен. Если б ты позволила, я бы обнял тебя и утешил. Поцелуй меня!..

Свитисса.

Юный сударь, Юный сударь, Вы напрасно прытки: Для меня вы Не забава, Бросьте все попытки.