Генри Филдинг – Пьесы, памфлеты (страница 41)

Летел в седле я, Для проповеди я обдумывал текст.

Леди Апшинкен. Не мешало бы вам прочитать проповедь о благотворительности. Пусть мои слуги знают, что благотворительность вовсе не поощряет чревоугодия.

Пазлтекст. Как вашей милости известно, благотворительность бывает религиозная и нерелигиозная. Религиозная предписывает нам скорее заморить ближнего голодом, чем накормить его. Ведь голодом лучше всего можно обуздать нашу грешную плоть.

Леди Апшинкен. Я хотела бы, доктор, чтоб вы, когда снова поедете в Лондон, купили мне по самой дешевой цене все книги о благотворительности, какие только есть.

Пазлтекст. Я в скором времени опубликую трактат, сударыня, в котором будут обобщены все суждения об этом предмете. Он написан по-латыни и посвящен вашей милости.

Леди Апшинкен. Во имя религии я готова на все! Я большая почитательница латинского языка и, как мне кажется, знаю теперь латынь не хуже английского. Но, увы, ваше преподобие, какую боль, какую жестокую боль причиняет мне сознание того, что, несмотря на все наши усилия, в приходе еще столько безнравственных людей. На днях один арендатор самым ужасным образом оскорбил свою жену. Неужели я никогда не научу их прилично обращаться с женами? (Поет.)

О доктор! Молю, как скупой о казне, Чтоб вся ваша паства равнялась по мне.

Пазлтекст.

Миледи! Клянусь, что в ближайшем году До этого всех прихожан доведу.

Леди Апшинкен.

О доктор! Спасенья они не хотят, Их всех ваши проповеди тяготят.

Пазлтекст.

Коль деньги платить их заставит мадам, Я им в заблужденьях погибнуть не дам.

ЯВЛЕНИЕ 3

Робин.

Несчастливая планета Хочет сжить меня со света! С ума сошел Весь женский пол, Все лишились головы. Я уж думал — К вам пойду, мол, — Да и вы, Вы хотите, чтобы Вилл Всех на свете обдурил С ног до головы.

Леди Апшинкен. Что вы хотите этим сказать?

Робин. Значит, вашей милости ничего не известно? Разве вы не знаете, сударыня, что меня прогоняют, а Вильяма делают дворецким?

Леди Апшинкен. Как так?

Робин. Уверяю вас, миледи, это сущая правда. Я только что получил от хозяина приказание отчитаться в серебре, и, поверьте, сумею справиться с этим лучше, чем Вильям, пробудь он столько на моем месте.

Леди Апшинкен. Ну, уж такого я не стерплю! Сию же минуту иду к сэру Овену — и посмотрим, значу ли я что-нибудь в этом доме!

Пазлтекст. Послушайте, Робин, вам все равно ничего не будет: с хозяйкой вы в дружбе. Так пошлите ко мне в комнату бутылочку хорошего винца, — ведь я тоже вам добрый друг.

ЯВЛЕНИЕ 6

Робин (один). Не то, чтоб я думал долго здесь оставаться, но не хочется быть выгнанным. Самому предупредить об уходе — другое дело, и если бурю пронесет, я так и поступлю. Благодаря своему трудолюбию я ухитрился сколотить деньжат на весь остаток жизни. Куплю себе маленькую уютненькую ферму в Уэльсе с сотенкой фунтов годового дохода и удалюсь на покой со своей... Но... с кем же я удалюсь, если Свитисса мне не верна? Какой смысл покупать поместье, коли счастье купить нельзя? (Поет.)

Для чего тебе богатство? Чтобы счастья домогаться, Без него богатство — вздор. И готов отдать бедняга Все свои земные блага За единый нежный взор.

ЯВЛЕНИЕ 7

Робин. Не знать мне больше счастья! Шкатулка, в которой оно хранилось, взломана и обчищена!

Свитисса. Он здесь! Страсть, подобно вихрю, кинула бы меня в его объятия, если б не связывала меня честь, исторгающая больше лживых слов из уст женщины, чем золото из уст адвоката.

Робин. Вот она, вероломная, коварная! И все же, как ни виновна эта женщина, она была б мне дороже всего на свете, если б не моя честь, запрещающая мне жениться на шлюхе. Приходится выбирать между возлюбленной и честью, а ведь слуга, лишившийся чести, — пропащий человек. Хорошо знатным: как ни поступай, все равно величать будут «вашей честью». Видно, настоящую честь испытывают мошенничеством, как золото огнем. Если, сколько ни жульничай, не пострадает — значит неподдельная. (Поет.)

Всегда оберегает честь Незнатный человек. А потерял — не приобресть Тебе ее вовек. А если знатен ты — владей И честью, как угодно: В тебе, мерзавец и злодей, И подлость благородна.

Свитисса. Ах, если б я могла объяснить твое ослепление любовью! Любовь дает зрение, чтоб видеть человека, а не его провинности. Но, увы, ты видишь только их, а не меня.

Робин. Я рад бы считать тебя безгрешной. Но, увы, ты до того погрязла в пучине греха, что стала противна человеческому взору.

Свитисса. Я не знаю за собой иного греха, кроме того, что слишком люблю тебя.

Робин. Что ж, это, конечно, грех, раз ты ждешь ребенка от Вильяма.

Свитисса. Ах, Робин, если ты решил меня бросить, не надо из-за этого порочить мою добродетель, умоляю тебя!..

Робин. Вот что, сударыня, прочтите-ка это письмо еще разок, а потом, если хватит совести, требуйте, чтоб я заботился о вашей репутации. Впрочем, женщина больше всего кричит о своей репутации, когда б ей лучше помалкивать. Добродетель — что порох: пока есть — о ней не слышно, а произвела шум — значит нет уж в помине.

Свитисса. Тут какой-то подвох! Пусть черт меня заберет сию же минуту, если я когда-нибудь видела это письмо,

Робин. Неужто? А сами выронили его из кармана!