Генри Филдинг – Фарсы (страница 43)

Ну, Виск, какие новости?

Виск. Да такие, что как услышите — призадумаетесь, сударь.

Лавмор. Уж не о сопернике ли?

Виск. Видать, скоро их у вас будет хоть отбавляй! Так вот: барышня ваша поселилась в роскошной квартире на Пэлл-Мэлл[119]. Я повстречал на улице эту плутовку, ее горничную, так та говорить со мной не хотела. Ну да я шел за ней до самых ихних дверей. Гляжу, а оттуда — целая толпа валит! Модистки, портнихи, учителя танцев, скрипачи и черт знает еще кто! Такая суета — ну в точности какая-нибудь помещица, жена депутата, первый раз сбирается с визитами ехать.

Лавмор. Клянусь всеми пороками, она уже на содержании! Какая-то сводня подцепила ее, едва она вышла из почтовой кареты. Она бежала от моих объятий, чтобы угодить в лапы какого-нибудь полковника.

Здесь тьма господ — бегут они Все за одной девицей: Легко, избегнув западни, В капкане очутиться. Так заяц к людям от зверей Бежит в ином поместье, Забыв, что псы куда добрей Иных двуногих бестий!

Оба уходят.

Появляются Xлоя и Дженни.

Хлоя. Ах, Дженни, и не вспоминай о деревне! От одного этого слова я готова упасть в обморок. В грохоте наемной кареты куда больше очарования, чем в пении птиц и журчании ручейков, о которых пишут в романах.

Долы, полные прохлады, Сень зеленого шатра, На утехи маскарада Променять мне вас пора. Я уйду от вашей ласки К суматохе городской, Ради Ордена Подвязки[120] И прически щегольской!

Дженни. Ах, только б выиграть эти десять тысяч фунтов, сударыня!

Хлоя. Иначе и быть не может, Дженни. Мне и гадалка это предсказала, и на кофейной гуще то же самое вышло, да еще снилось каждую ночь три недели подряд. Уж в этом я не сомневаюсь, одно меня заботит — как лучше их потратить.

Дженни. Поверьте, сударыня, куда как просто потратить их в столице.

Хлоя. Перво-наперво, Дженни, я куплю один из лучших домов в городе и обставлю его. Потом обзаведусь каретой шестерней и найму шесть рослых красавцев лакеев. Потом накуплю столько бриллиантов, сколько надеть возможно. И каких только платьев у меня не будет! За ними я пошлю сегодня же. А что останется, распределю между хозяйством и развлечениями — картами там, играми, маскарадами.

Дженни. Что ж, может, у вас и получится. (В сторону.) Из своих десяти тысяч она уже потратила двадцать!

Хлоя. Поверь, я буду счастлива. Мне просто не терпится начать!…

Десять тысяч получу, Высшим светом заверчу! Ухажоры первый сорт: Каждый — щеголь! Каждый — лорд! Сколько чести, Сколько лести, Эта роль мне по плечу! Славы сколько, Если только Десять тысяч получу.

Я ведь совсем переменилась за эту неделю, не правда ли, Дженни? Можно подумать, будто я родилась и выросла в Лондоне. Как, по-твоему, сошел у меня с лица этот противный румянец? Достаточно я бледная?

Дженни. Вы немало преуспели в этом, сударыня.

Входит слуга.

Слуга. Вас спрашивает какой-то мистер Спэдилл, сударыня.

Хлоя. Мистер Спэдилл? Кто он такой?

Дженни. Это тот джентльмен, что обучает вашу милость игре в кадрил[121].

Хлоя. Пусть приходит в другой раз. Я сегодня больше не в настроении заниматься. Зато завтра я возьму целых два урока: говорят, кто не играет в кадрил, не годится для приличного общества.

Слуга. Еще внизу мистер Стокс, сударыня, маклер.

Хлоя. Вот он-то и распорядится за меня моими десятью тысячами. Поскорее проси его.

Слуга уходит.

Ну разве это не прелесть — принимать такое множество посетителей?! Куда лучше, чем по целым неделям не видеть никого, кроме приходского священника с женой да соседа-помещика.

Дженни. Уж особенно этого соседа! Сдается мне, пробудь вы там еще несколько недель, посещения его стали бы для вас опасны!

Хлоя. Боюсь, ты права… Я чуть совсем было в него не влюбилась, а когда женщина влюбится, Дженни!…

Дженни. Спаси нас бог!…

Хлоя.

Любовный пыл в сердца проник, И нет невинности былой. Она от нас сокрыла лик, Она уходит с глаз долой! Но нежных уст чарует речь, Нам жаль пленительных утех! Любовь отыщет, где прилечь, Расположиться на ночлег!

Входит Стокс.

Стокс. Явился по вашему зову, сударыня.