Геновева Димова – Черные ночи (страница 22)

— Ты меня раскусила, не так ли? Обнаружила мои силы?

— Думаю, что да.

Интересно. На протяжении всего их разговора Косара гадала, как Змею удалось соблазнить Севду выйти за него замуж, ведь она, судя по всему, видела его насквозь.

И именно тут Косара поняла. Змей всегда искал в жертве ее наибольшую слабость. В случае Косары — ее подростковые комплексы. В случае Севды — ее уверенность в том, что она умнее. Она полагала, что ее нелюбовь к Змею поможет ей остаться целой и невредимой.

Она жаждала власти. И в своей незрелой глупости надеялась стать именно той, кто обманет его.

Она просчиталась, Косара знала это точно. Иначе она не нашла бы могилу Севды, давно заросшую.

— Выходит, ты знаешь, что выживешь, если у тебя хватит сил, — продолжил Змей. — Как и знаешь, что в этом случае не будешь первой.

Севда рассмеялась резко и пронзительно:

— Да, первой была Вила. Вот почему ты ею одержим.

Глаза Змея сузились. Косара сразу поняла, что насмешка Севды была за гранью, но и Севда явно это сознавала. Все ее тело напряглось. Кожу закололо точно иголками.

«Если в этом видении я умру, — спрашивала себя Косара, наблюдая, как сжимаются и разжимаются кулаки Змея, — то и наяву тоже?»

Ей хотелось бежать, но она не управляла собственным телом. Севда застыла.

«Косара!» — раздался знакомый голос, совершенно чуждый всей этой сцене. Невена никогда не была во дворце Змея. Но Косара определенно слышала, как сестра звала ее: «Косара, ты должна проснуться!»

Когда Косара проснулась, ее первой мыслью было: «Ненавижу все».

Она ненавидела стоявший в носу запах горелой плоти. Ненавидела, как пальцы саднило там, где их лизал огонь. Но больше всего ее бесило то, что Асен оказался прав.

Маламир завел их в ловушку.

Чего ж тут удивительного? Маламир неоднократно показывал, что ему нельзя доверять, и все же Косара продолжала давать ему одну возможность разочаровать ее за другой. Ни Маламир, ни Роксана не заслуживали ее веры в них.

Она никогда бы не назвала их друзьями, но все же была между ними странная привязанность, построенная лишь на знакомстве, одиночестве и привычке встречать опасности плечом к плечу. Такая дружба подходила черноградцам, но не делала предательство чем-то удивительным. Но оно все-таки причиняло боль.

Косара открыла глаза. Она лежала в своей спальне, закутанная в одеяла до подбородка. Тот, кто принес ее сюда, снял с нее сапоги и пальто, но оставил все остальное. Ее одежда провоняла дымом. Проволока бюстгальтера больно колола бок.

События предыдущего вечера были туманны, хотя она ясно помнила одно: голос Змея, шептавший ей на ухо, призывавший ее всех сжечь. К своему стыду, она почти его послушала.

Затем она вспомнила, что видела его в воспоминаниях Севды. Он держал ее за руку, открывая, что брак с ним не всегда приводил к скорой смерти. То же самое он говорил и Косаре прошлой ночью, отчаянно взывая о помощи. Судя по всему, когда-то он женился на Виле и отпустил ее, о чем старая ведьма прежде не упоминала.

Сколько же всего скрывала Вила?

Косара замотала головой, пытаясь прояснить мысли, потом встала и, спотыкаясь, спустилась по лестнице. В гостиной было темно, свет лился только от окна, за которым виднелись заиндевелые крыши, шпили, сосульки и низко висящая полная луна.

Первым делом Косара принялась жадно пить прямо из-под крана, чтобы холодная вода успокоила больное горло. Потом разожгла огонь, дабы снова согреться.

Она щелкнула пальцами и поморщилась из-за волдырей. Сложенные ею дрова в очаге разгорелись.

На диване кто-то зашевелился.

Косара выругалась и вновь щелкнула пальцами, призывая пламя. В его свете она заметила, что забыла свернуть свои тени в бусы и те кружили у ее ног.

При виде их Косара вздрогнула. Прошлой ночью она вплотную подошла к тому, чтобы использовать их для убийства.

— Это я! — крикнул Асен, медленно садясь на диване с поднятыми руками.

— О! — Косара стиснула пламя в кулаке, а ее тени вновь растворились во мраке. — Извини.

— Все в порядке. Я не хотел тебя напугать.

— Почему ты здесь?

— Не знал, куда еще пойти.

— Например, домой? — Косара нахмурилась.

Асен выглядел так, будто нуждался в полноценном отдыхе, а не в ночевке на ее шатком диване. Всего несколько часов в Чернограде — и вот уже под глазами Асена снова красуются лиловые мешки. Он был плотно закутан во все одеяла, которые Косара держала в комоде, — это она сразу отметила. Как она ясно помнила с прошлой зимы, он любил спать лишь в паре невероятно тесных боксеров.

Он провел рукой по волосам, пытаясь их пригладить. Не сильно-то и помогло.

— Я думал, тебе пригодится кто-то, кто будет за тобой присматривать.

— Вот уж нет, — прохрипела Косара: да как он посмел? Она прекрасно жила без него уже полгода. — У меня все отлично.

Она лгала. Она чувствовала себя больной и уставшей, и голова ее раскалывалась, но разве все это касалось Асена, вот в чем вопрос?

Остался ли он, потому что боялся за нее — или потому что боялся ее? Еще одно воспоминание прошлой ночи всплыло в памяти: его взгляд, когда она почти позволила своим теням задушить того головореза.

А что, по мнению Асена, она вытворит, если его не будет рядом? Отправится прямиком в речной район и испепелит всех бандитов, что встретятся ей на пути?

— Ну, выглядишь ты неважно, — сказал он, повторяя ее мысли.

— Ты остался у меня, чтобы меня же оскорблять? — Косара скрестила руки на груди.

— Я не это имел в виду, — явно разволновался он. — Сама ведь знаешь, что для меня ты красива.

Правда, что ли?

Косара онемела, но только на мгновение.

— Думаешь, бессмысленная лесть тебя спасет?

— Ты уже видела себя в зеркале? — заерзал Асен.

— Нет, — в замешательстве ответила она, а затем вспомнила недавнюю привычку своих теней подправлять ее внешность. — О нет… Что на этот раз?

— Тебе лучше увидеть это самой.

Пытаясь сохранять спокойствие, Косара подошла к зеркалу над камином. Падающий снизу свет укрыл ее лицо глубокими тенями, а две светлые пряди служили призрачно-белой окантовкой.

Сначала она не увидела разницы. Ее кожа местами стала немного темнее, но это было едва заметное изменение, точно солнечный ожог лишь на одной половине лица.

Но затем Косара коснулась своей щеки, ища то, чего там не было.

— Мои шрамы. — Из зеркала ее глаза, зеленый и карий, смотрели на нее с ужасом. — Мои шрамы исчезли.

Асен ничего не сказал.

Глаза Косары наполнились слезами. Прежде изменения были пустячными. Люди ведь часто перекрашивают волосы, а во времена ее юности в моду как-то вошли зачарованные линзы. Она сама пару недель носила кроваво-красные, как у упыря, пока не подхватила сильнейшую инфекцию.

Но к исчезновению шрамов она отнеслась по-другому. Тени как будто пытались стереть ее прошлое. Последняя ощутимая связь с Невеной пропала начисто.

Косаре хотелось плакать, но только не перед Асеном, нет. Так что она сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться и сдержать слезы.

Она, конечно, приняла новость слишком близко к сердцу. Магия теней всегда была непредсказуемой, вот и на этот раз она проявилась неожиданным образом, только и всего. Косара все еще оставалась собой, невзирая на новые внешние признаки.

И она помнила Невену. Ей не требовались шрамы, чтобы помнить о сестре.

Косара быстро моргнула, рассеивая слезы. Потом села за стол, сложив руки перед собой, и напустила на себя невозмутимый вид.

— Где Роксана и юды? — спросила она, пытаясь направить разговор в другое русло, но сама слышала, как глухо звучит голос.

— У Роксаны дома… — Асен все еще смотрел на нее с опаской. — Я сказал им, что мы свяжемся с ними, как только тебе станет лучше.

— Я же сказала: все у меня отлично. Мне нужно придумать, как отправить Соколицу и Врану обратно в царство чудовищ.

— Что тебе нужно, так это отдохнуть.