Геннадий Сосонко – Злодей. Полвека с Виктором Корчным (страница 41)
– Богадельня, что ли?
– Кхе-х… Кхе-х… Да вот именно. Именно – богадельня! Хотя и устроенная очень, ничего не скажешь, квартира просторная, трехкомнатная… В доме в любой момент можно воспользоваться медицинской помощью… Мы три недели назад как переехали, так до сих пор не можем с вещами разобраться… Но вы ведь позвонили, чтобы узнать что-то, с каким-то вопросом. Задавайте, задавайте. Как в Чехии в прошлом году было, в Марианских Лазнях? Да неплохо было, только играл я скверно… Совсем время не контролировал, а однажды просто-напросто заснул. Даже дважды! Играя с женщинами! И просрочил время! В одной партии заснул на двадцать минут, в другой на семь – и тоже просрочил время… в лучшей позиции!
Но тут же дал объяснение:
– А потом удивляются, почему у меня рейтинг низкий. Сплю много и не вовремя!
Рассказал ему некстати о каком-то ветеране, задремавшем во время игры и проснувшемся от аплодисментов. Во сне тому показалось, что партию он красиво выиграл и реакция публики относится к его победе. Когда старик встал, чтобы раскланяться, соперник вернул его на землю, предложив сделать ход. «Партия закончилась, и разбирать ее я не стану», – заявил обиженный ветеран.
Выслушал мой рассказ без особого энтузиазма и, выдержав паузу, перевел разговор на вариант с 5.Bd2 в Грюнфельде: «Кто бы мог подумать, что такой невзрачный ходец может поставить перед черными определенные проблемы…»
«Химичит парень…»
Даже в преклонном возрасте у него сохранились бескомпромиссность, заряженность на борьбу, жажда победы. Качества эти вместе с фантазией присущи молодости и с годами обычно пропадают; всё теряет прелесть новизны, накапливается опыт, почти ничто не возбуждает воображение и не подстегивает к творчеству. С Корчным было по-другому. От него никогда не исходил затхлый дух благоразумия и осторожности, присущий всем старикам, и даже в самом конце его миновали робость, зажатость, экономия энергии и осмотрительность. Единственным, чем он мало отличался от большинства ветеранов, было пренебрежительное отношение к молодым, даже неприязнь к ним, к их шахматам, к их манере игры, к их быстрым успехам.
Старики всегда, во все времена очень неохотно уступали место молодым. Грусть по ушедшим дням нередко оборачивается ворчанием и осуждением: если собственную молодость не вернуть, появляется неприязнь и зависть к чужой. К невероятному напору, высокомерию, бесшабашности, безоглядству – всему, что было свойственно когда-то им самим.
И Стейниц, и Тарраш поначалу крайне скептически относились к молодому Ласкеру, и новому чемпиону мира понадобилась целая серия побед, чтобы завоевать их признание. Так, подводя итоги эпохального турнира в Гастингсе (1895), Тарраш писал: «Третий призер Ласкер впервые доказал, что он тоже очень сильный игрок. Все его предыдущие успехи были чересчур раздуты беспримерной рекламой…»
Тигран Петросян называл молодых «детьми Информатора», прямо связывая их успехи с отсутствием настоящего таланта и начетничеством. Скептически относились к лидерам новых поколений и Геллер, и Тайманов, любивший повторять «всё то ново, что хорошо забыто» и нередко вздыхавший: «Этих ребят бы в какой-нибудь чемпионат СССР – им показали бы, где раки зимуют!»
Давид Бронштейн не раз говорил: «Молодые звезды танцуют на наших могилах, в то время как мы еще живы! Живы! Они взяли наши шахматы, присвоили наши мысли, они играют одни и те же, изученные вдоль и поперек позиции, эксплуатируя имидж шахмат как суперинтеллектуальной игры, игры королей. Послушать иных звезд, так до них никто ничего не понимал в шахматах. И вообще, не пойму, почему я должен что-то доказывать молодым шахматистам, я могу их учить!»
Даже Таль после сорока стал без особого уважения говорить о молодых, хотя и облекал мысли в более нейтральную форму: «Пусть они докажут за шахматной доской, что лучше, тогда – пожалуйста. Тогда мы уступим свое место. А так – с какой стати?»
И, играя с молодыми, был особенно строг и проверял их до последнего. Недоумевал, почему постоянно уступает Ясеру Сейравану (Таль проиграл американскому гроссмейстеру четыре безответные партии). «Стои́т себе на месте и ничего не хочет, в чем здесь дело?» – удивлялся Миша. А еще помню, как он, наблюдая за партией Тони Майлса, выигравшего тогда несколько крупных турниров, отвел меня в сторонку и прошептал: «Оптимистичный патцер».
Корчной тоже не хотел согласиться, что шахматы изменились, что молодые сегодня играют не просто много плотнее, но и несравненно лучше, чем в его время.
Несчастье, как известно, бывает двух видов: наши неудачи и удачи других. В конце жизни он испытал в полной мере оба эти несчастья. И если причиной первого был сам Корчной, его собственный возраст и состояние здоровья, имя второго – Магнус Карлсен.
Именно норвежец вызывал у него наибольшую неприязнь. «Знаете, я не очень высокого мнения о Карлсене. На редкость слабый игрок, везунчик, мало что понимает в стратегии», – коротко охарактеризовал Корчной одного из победителей супертурнира в Вейк-ан-Зее (2008), юношу, которому за два месяца до этого исполнилось семнадцать (!).
В другой раз сказал:
– Да, я отличаюсь от норвежского гения. Я играл и играю в «открытые» шахматы, а он – в «закрытые». Вы знаете, кого мне Карлсен напоминает? Таля!
– Как Таля?!
– Да, Таля! Не манерой игры, хотя он подчас рискует, как никто не рискует на его уровне. Но главным образом тем, что вынуждает своих соперников делать ошибки. Он знает что-то, что заставляет их ошибаться! Таль в молодые годы тоже обладал этим качеством: заставлял своих противников ошибаться.
А в другой раз вызвал всеобщее недоумение, поместив Карлсена в одну группу с Талем и бразильцем Мекингом:
– Что у них общего? Какое-то понимание шахмат, невероятная сила воли и огромная гипнотическая сила. Вообще, происходят невероятные вещи. Например, Карлсен всегда вытягивает на жеребьевке первый номер
Вечер 30 января 2013 года. Только что закончился турнир в Вейк-ан-Зее. Звоню, спрашиваю его: «Как вы думаете, Виктор, кто выиграл?» Он, поколебавшись: «Каспаров?» Гарри оставил игру восемь лет назад, но характерна проговорка. О том, как он следил за текущими шахматными событиями в последнее время, говорит и его реакция месяц спустя:
– Что? Турнир претендентов? В Лондоне? Через неделю?! В первый раз слышу! А кто там играет? Так. Так… Господи, а этого-то за что пустили?!
Перечисляя участников, я оговорился и сказал «Васильчук», соединив имя и фамилию львовского гроссмейстера. А Юрий Васильчук был простым московским мастером поколения самого Корчного, чем и объясняется его изумленное восклицание.
Но тем вечером не стал ничего ему объяснять, просто назвал имя победителя Вейка-2013. Он снова начал охать, что-то говорить о психологическом воздействии, оказываемом Карлсеном на соперников. Расстроенный, обещал перезвонить на днях и всё объяснить в подробностях. Но не перезвонил.
В обоих матчах Карлсена с Анандом (2013 и 2014) страстно болел за индийца. Говорили за пару месяцев до начала первого, ченнайского матча.
– Карлсен фаворитом считается? Не знаю, не знаю… Думаю, Ананд хорошо подготовится и выиграет несколько партий благодаря домашней подготовке. Говорил об этом не раз, и сейчас повторю: там что-то не то, химичит парень…
Позвонив 17 ноября 2013 года, когда на матче был выходной день, Виктор начал объяснять что-то по поводу 4-й партии, текст которой нашел в швейцарской газете. Не дослушав, я спросил, знает ли он, как закончились 5-я и 6-я партии. «Не знаю». Сказал ему о поражениях Ананда. Ахнул. Подсыпая соль на раны, продиктовал ему концовку ладейного эндшпиля 6-й партии. Расстроился и даже запричитал:
– Как такое может быть? Невероятно! Невероятно! Вы можете объяснить, как такое вообще может быть?..
– Вы понимаете, конечно, что теперь матч решен, что имя нового чемпиона мира…
– Да нет, о чем вы говорите! – прервал он. – Ведь у Карлсена дебюта нет. Нет дебюта! Ананд еще может выиграть следующие две партии, а там еще бабушка надвое сказала. Ему только надо с психологом поработать…
– Как с психологом? Прямо сейчас, во время матча?! Не поздно ли?
– Никогда не поздно! Пусть Ананд с психологом поработает и играет себе. Ничего еще не ясно!!
Через два дня, уверенный, что его точку зрения разделяет каждый, снова звонит:
– Передайте всем, что Карлсену нельзя предлагать ничью, он расценивает это как проявление слабости, это лишь придает ему еще больше энергии и уверенности.
– Всем – это кому?
– Но вы же пишете в журналы, видитесь с людьми… А матч не кончен еще. Матч только тогда кончен, когда последняя партия кончается. Бывает, что и обратно всё идет…
– Ну, это всё эмоции, Виктор, а факты говорят о другом. Они очень просты: выигрывает матч тот, кто первый наберет 6,5 очка, и Карлсену набрать их значительно проще, чем его сопернику…