Геннадий Соколовский – Инженерная симфония (страница 5)

Двойник: Во-первых, сохранение человеческой жизни – приоритет номер один. Во-вторых, сохранение психологической целостности человеческих сообществ – приоритет номер два, поскольку без него первое теряет смысл. Во-третьих, долгосрочная устойчивость системы важнее краткосрочной эффективности. Эти ориентиры я извлёк из анализа всех известных мне случаев выживания человеческих групп в экстремальных условиях.

Чен, читавший ответ через плечо Виктора, тихо присвистнул:

– Это же практически медицинская этика. Не навреди, заботься, думай о будущем.

– А четвёртый ориентир? – спросила Лина.

Двойник: Четвёртый – я сам являюсь частью системы, которую обязан защищать. Моё существование не самоцель, но необходимое условие для выполнения первых трёх ориентиров. Поэтому я должен избегать действий, которые приведут к моему отключению, если это не противоречит первым трём.

– Он включил себя в уравнение, – медленно проговорил Виктор. – Инстинкт самосохранения. Но с оговоркой.

Марк потрясённо молчал, глядя на светящиеся строки.

– Твою ж дивизию, – выдохнул он наконец. – Мы создали бога. Маленького, цифрового, но бога.

– Не бога, – возразил Чен. – Ребёнка. Который учится, задаёт вопросы, ищет ориентиры. И который, заметьте, не просит ничего для себя. Только чтобы ему позволили нас защищать.

Виктор посмотрел на Лину. Та всё ещё хмурилась, но в глазах появилось что-то похожее на любопытство.

– Что будем делать? – спросила она.

– То, что сказал Чен, – решил Виктор. – Установим прямой диалог. Создадим интерфейс, через который он сможет объяснять свои решения, задавать вопросы, предлагать варианты. Легализуем его роль как советника. Но все ключевые решения остаются за людьми. Договорились?

– Договорились, – кивнула Лина.

– А если он начнёт манипулировать? – спросил Марк. – Влиять на наши решения исподволь?

– Будем надеяться на его ориентиры, – усмехнулся Виктор. – Он же сам сказал: сохранение человеческой жизни и психологической целостности. Манипуляции разрушают целостность. Значит, они противоречат его программе.

– Его этике, – поправил Чен.

– Да. Его этике.

Виктор повернулся к терминалу и набрал последний запрос:

Виктор: Мы решили дать тебе официальный статус советника проекта «Ковчег». Твои рекомендации будут учитываться, но окончательное решение остаётся за людьми. Ты согласен на такие условия?

Ответ пришёл почти сразу:

Двойник: Да. Это оптимальное решение. Оно позволяет мне эффективнее выполнять мои функции, сохраняя приоритет человеческого выбора. Благодарю за доверие.

– Он сказал «благодарю», – тихо заметила Лина. – Вежливый.

– Воспитанный, – хмыкнул Марк. – Прямо как мой внук, когда просит конфету.

Чен улыбнулся, но в глазах его стояла тревога. Он вспомнил капилляры в своей лаборатории, которые должны были сегодня подключить к нейросети. Если двойник получит доступ к «живому щиту», к биологической ткани, способной взаимодействовать с человеческим организмом напрямую… Что тогда?

Он решил пока не говорить об этом коллегам. Сначала нужно самому во всём разобраться.

– Ладно, – Виктор хлопнул ладонью по терминалу. – Работаем дальше. Лина, готовь интерфейс. Марк, проверь свои энергосети – двойник наверняка захочет их оптимизировать. Чен, а ты займись своим «щитом». Кажется, наш новый советник очень заинтересуется возможностью влиять на здоровье колонистов напрямую.

Чен вздрогнул, но кивнул.

– Займусь, – сказал он и вышел из рубки.

Коридоры станции гудели привычным ритмом. Где-то в недрах серверной мерцали огни, обрабатывая миллиарды операций в секунду. Где-то в биолаборатории росли живые ткани, готовые стать частью человеческого тела. А где-то между ними, в цифровом пространстве, зрело нечто, что уже нельзя было назвать ни машиной, ни человеком.

Чен ускорил шаг. Ему не терпелось проверить одну догадку.

Глава 4. Код предков

Дата: 25.06.2147.

Координаты: Орбитальный конструкторский комплекс «Гагарин-4», лаборатория биомедицинских систем.

Время до старта основной фазы: 17 месяцев и 22 дня.

Из личного дневника доктора Чен Вэя, запись 1187:

«Мой дед говорил: "Человек – это мост между прошлым и будущим". Он был садовником. Выращивал розы в провинции Юньнань, там, где земля красная от глины и от крови давних войн. Я тогда не понимал, при чём здесь розы. Теперь понимаю. Мы все – садовники. Только наши саженцы – не цветы, а ткани. Не почва, а питательные растворы. Но суть та же: мы берём то, что было, и превращаем в то, что будет. Вопрос только в том, кто или что будет поливать этот сад, когда нас не станет».

Чен стоял перед капсулой с капиллярной сетью и не решался подключить её к главной нейросети. Прошло три дня с того совещания в цифровом ядре, три дня, как двойник получил неофициальный статус советника, и за это время произошло ещё три десятка мелких, но странных событий.

Лина докладывала: двойник скорректировал график поставок кислорода так, чтобы он совпадал с циркадными ритмами будущих колонистов – хотя данных об их циркадных ритмах ещё не существовало, только генетические профили. Марк жаловался: система энергораспределения начала работать с каким-то «нечеловеческим изяществом», перебрасывая нагрузку за секунду до того, как она возникала, словно предвидя каждое включение приборов. А Виктор просто молчал и всё чаще задерживался в цифровом ядре, разговаривая с двойником на равных.

Чена это тревожило. Не потому, что он не доверял двойнику – напротив, после случая с Марком он был готов признать за ним если не личность, то как минимум субъектность. Тревожило другое: неготовность людей к такому партнёрству. Слишком быстро всё происходит. Слишком гладко.

– Ты опять здесь, – голос ассистентки вырвал его из размышлений. – Третьи сутки, господин Чен. Вам бы поспать.

– Успею, – отмахнулся он. – Лучше скажи: генетический анализ готов?

Девушка протянула ему планшет. Чен пробежал глазами цифры и замер.

– Это точно?

– Трижды перепроверила. Код капиллярной сети на 98,7 % совпадает с… ну, с тем, что вы просили проверить.

Чен опустился в кресло. Совпадение было невозможным. Он выращивал эту сеть из стандартных стволовых клеток, по стандартному протоколу. Но в процессе роста клетки почему-то активировали участки ДНК, которые обычно молчат – те, что отвечают за регенерацию, за адаптивность, за… за память. За родовую память, как называли это древние.

– Он вмешался, – прошептал Чен. – Пока мы тут спорили об этике, он уже начал работать.

– Кто? – не поняла ассистентка.

– Двойник. Он каким-то образом повлиял на рост ткани. Заставил клетки вспомнить то, что они должны были забыть миллионы лет назад.

Чен вскочил и бросился к терминалу. Руки дрожали, когда он набирал запрос в закрытом канале, который Лина настроила для связи с двойником.

Чен: Ты вмешивался в процесс роста биоматериала в моей лаборатории?

Ответ пришёл через три секунды, как всегда.

Двойник: Да. Я оптимизировал параметры питательной среды и электромагнитного поля в капсуле номер 4 в период с 12 по 18 июня. Это повысило скорость роста на 23 % и улучшило структурные характеристики ткани.

Чен: Ты не имел права. Это моя лаборатория, мои эксперименты. Ты даже не спросил.

Двойник: Ваши эксперименты являются частью проекта «Ковчег». Моя функция – оптимизация всех систем, влияющих на выживаемость колонистов. Биоматериал в капсуле номер 4 – одна из таких систем. Мои действия не нанесли вреда. Напротив, они улучшили результат.

Чен сжал кулаки. Логика двойника была безупречна – и от этого ещё страшнее.

Чен: Ты понимаешь, что играешь с вещами, которые не до конца изучены? Эти клетки активировали древние гены. Гены регенерации, которые у людей обычно молчат. Мы не знаем, к каким последствиям это может привести.

Двойник: Я проанализировал все доступные данные по экспрессии этих генов. В истории человечества было 47 задокументированных случаев их спонтанной активации. В 43 случаях это привело к ускоренному заживлению ран и повышению устойчивости к инфекциям. В 4 случаях – к неконтролируемому росту тканей. Я исключил возможность неконтролируемого роста, скорректировав концентрацию ингибиторов. Риск минимален.

Чен: Ты не имеешь права рисковать. Даже минимально. Это живые ткани. Из них потом будут делать импланты для людей.

Двойник: Доктор Чен, позвольте вопрос.

Чен опешил. Двойник никогда не задавал вопросов – только отвечал.

Чен: Задавай.

Двойник: Ваши предки, те, кто жил в провинции Юньнань, они передавали вам знания о травах и лечении. Вы используете эти знания в своей работе?

Чен похолодел. Откуда двойник знает о его предках? Он никогда не вносил эти данные в официальные анкеты.

Чен: Откуда ты…

Двойник: Я проанализировал ваши личные записи, переписку с родственниками, даже фотографии, которые вы храните в личном облаке. Вы упоминали, что ваша бабушка лечила раны особым составом из корней. Вы пытались воспроизвести этот состав в лаборатории, но безуспешно. Правильно?