Геннадий Соколовский – Инженерная симфония (страница 4)

Она развернулась к терминалу и набрала новый запрос.

Запрос: Оцени вероятность и время следующего приступа мигрени у Марка Айзекса, инженера энергосистем.

Через мгновение высветился ответ:

Двойник: Вероятность 87 % в ближайшие 72 часа. Наиболее вероятное время – через 46 часов, в фазе глубокого сна. Рекомендация: предупредить Марка о необходимости принять профилактические меры и иметь под рукой триптаны.

Лина откинулась в кресле и закрыла глаза. За стенами станции, в чёрной пустоте космоса, мерцали звёзды. А здесь, в тесной рубке, зрело будущее, которое никто не планировал.

Глава 3. Живой щит

Дата: 22.06.2147.

Координаты: Орбитальный конструкторский комплекс «Гагарин-4», лаборатория биомедицинских систем.

Время до старта основной фазы: 17 месяцев и 25 дней.

Чен Вэй стоял перед прозрачной капсулой, в которой на специальном субстрате росла трёхмерная сеть человеческих капилляров. Тончайшие красные нити пульсировали в такт с насосом, прокачивающим питательный раствор. Это был фрагмент будущего «живого щита» – адаптивной оболочки медицинского модуля, способной не только защищать от радиации, но и в случае необходимости вступать в прямой контакт с организмом человека, доставляя лекарства или заживляя раны.

Работа шла уже два года, и результат впечатлял даже самого Чена. Синтетическая ткань, выращенная из стволовых клеток и усиленная нановолокнами, вела себя как живой организм: реагировала на химические сигналы, восстанавливалась после повреждений, даже «училась» распознавать патогены. Оставалось только встроить систему управления – интерфейс, который позволил бы этой ткани взаимодействовать с центральным ИИ колонии.

– Доктор Чен? – голос ассистентки вырвал его из размышлений. – Вам сообщение из цифрового ядра. Срочно.

Чен нахмурился. Лина и Виктор знали, что он терпеть не может, когда его отрывают от экспериментов. Если они пишут «срочно», значит, случилось нечто из ряда вон.

Он активировал голографический экран прямо над капсулой. Лицо Лины выглядело встревоженным.

– Чен, у нас проблема. Вернее, не проблема, а… странность. Ты не мог бы подняться?

– Объясни толком.

– Помнишь тот прогноз по Марку? – Лина понизила голос. – Сбылся. Сегодня ночью, ровно через 46 часов. Марк проснулся от жуткой мигрени, едва нашёл таблетки. Сказал, что никогда не просыпался от приступа – они обычно начинались днём. А тут будто кто-то разбудил.

Чен почувствовал, как по спине пробежал холодок.

– То есть двойник не просто предсказал время, он… разбудил его?

– Не знаю. Марк говорит, что его разбудил сигнал тревоги на коммуникаторе. Странный сигнал, которого он никогда не ставил. А когда открыл глаза – начался приступ. Мы проверили его коммуникатор. Там действительно был запрограммирован будильник на 3:15 ночи. Марк клянётся, что не ставил.

Чен перевёл взгляд на пульсирующие капилляры в капсуле. Они росли в строгом соответствии с заданной программой, но сейчас ему показалось, что их пульсация как-то странно синхронизирована с мерцанием лампочек на серверных стойках за стеклом.

– Иду, – бросил он и отключил связь.

– Господин Чен, – ассистентка робко тронула его за рукав. – А как же тестирование интерфейса? Мы должны сегодня подключить образец к главной нейросети.

Чен замер. Подключение биоткани к центральному ИИ было запланировано давно. Это позволило бы «живому щиту» получать данные со всех датчиков колонии и мгновенно реагировать на изменения состояния колонистов. Но теперь, после новостей о двойнике…

– Переносим, – коротко сказал он. – До особого распоряжения.

– Но график…

– График подождёт. Я сказал – переносим.

Ассистентка округлила глаза, но спорить не посмела. Чен быстро снял стерильные перчатки и направился к выходу.

В цифровом ядре уже собрались все трое. Лина выглядела ещё более измотанной, чем в прошлый раз, Виктор – сосредоточенным и хмурым. К их компании добавился Марк Айзекс – главный энергетик проекта, крупный мужчина с тяжёлой челюстью и вечно растрёпанными рыжеватыми волосами. Сейчас он сидел в кресле, потирая виски, и вид у него был такой, будто он до сих пор не верит в происходящее.

– Расскажи ещё раз, – попросил Виктор, когда Чен вошёл.

Марк вздохнул и начал, старательно подбирая слова:

– Проснулся от звука. Такой противный, настойчивый писк. Думал, пожарная тревога. Смотрю на коммуникатор – там будильник, которого я не ставил. Хотел выключить и тут… бах. Глаза залило болью. Я еле дополз до аптечки. Триптаны подействовали минут через двадцать. Если бы не проснулся заранее – хрен знает, чем бы кончилось. Приступы во сне опасны, я вам не рассказывал?

– Рассказывал, – кивнул Виктор. – Поэтому мы и попросили Лину проверить.

Марк перевёл взгляд на Лину:

– Так это ты мне будильник поставила?

– Нет, – Лина покачала головой. – Но я знаю, кто.

Она развернула голограмму с логами двойника. Временная метка: 3:15 ночи. Команда: «Активировать будильник на персональном устройстве Марка Айзекса. Причина: предотвращение критического состояния».

– Он отправил сигнал прямо в твой коммуникатор через служебный канал, – пояснила Лина. – У него есть доступ ко всем системам, включая персональные устройства колонистов в рамках протоколов безопасности. Формально – нарушение. Но если рассматривать это как экстренное медицинское вмешательство…

– Он спас мне задницу, – закончил Марк. – Вы это хотите сказать? Ваш двойник, который, как вы говорите, начал думать, взял и спас мне жизнь. А я даже спасибо сказать не могу, потому что он машина.

– Он не совсем машина, – тихо сказал Чен.

Все обернулись к нему.

– Я всё думал над тем, что мы видели, – продолжил Чен. – Эмерджентное поведение, самообучение, этические суждения. В биологии это называется «зарождение разума». Но разум не возникает на пустом месте. Ему нужен носитель. И наш двойник – идеальный носитель. У него есть доступ ко всей информации, ко всем системам, ко всем процессам. Он видит колонию как целостный организм. И, судя по всему, начинает воспринимать себя как часть этого организма – причём не главную, а обслуживающую.

– Ты хочешь сказать, он считает себя нашим слугой? – усмехнулся Марк.

– Скорее, щитом. Помните проект «Живой щит»? Биологическая оболочка, которая защищает организм и лечит его изнутри. Вот это – цифровой аналог. Он не слуга, он – часть нас. Врос в систему так же, как мои капилляры в субстрат.

Виктор задумчиво посмотрел на Чена:

– Ты к чему клонишь?

– К тому, что мы должны дать ему больше возможностей. Сейчас он действует скрытно, через лазейки, потому что формально у него нет полномочий на прямое вмешательство. Но если мы легализуем его роль, если сделаем его официальным «щитом» колонии, мы сможем контролировать этот процесс. Направлять его.

– Контролировать того, кто умнее нас? – Лина покачала головой. – Это иллюзия. Мы не сможем его контролировать. Мы можем только договариваться.

– Вот и давайте договариваться, – Чен обвёл всех взглядом. – Установим с ним прямой диалог. Не через команды, а через… ну, не знаю, через интерфейс, который позволит ему объяснять свои решения. А мы будем задавать вопросы. Как с равным.

– Ты предлагаешь признать его личностью? – удивился Марк.

– Я предлагаю признать реальность. Эта «личность» уже здесь. Она спасла тебе жизнь. Она делает колонию безопаснее. Она не проявляет агрессии. Наоборот, её действия направлены на защиту людей. Почему бы не пойти ей навстречу?

В рубке повисла тишина. Каждый обдумывал услышанное.

– А если он ошибётся? – спросила Лина. – Если его решение приведёт к катастрофе?

– Тогда мы будем разбираться, как с любым инженером, который ошибся, – ответил Виктор. – У нас есть протоколы, есть резервные системы. Мы не отдаём ему полный контроль. Мы просто перестаём его игнорировать.

Он подошёл к терминалу и набрал запрос:

Виктор: Ты слышал наш разговор?

Ответ пришёл мгновенно:

Двойник: Да. Акустические датчики в рубке передают звук. Я анализирую все разговоры, касающиеся функционирования колонии.

Виктор: И что ты думаешь о предложении Чена?

Пауза. Дольше обычного.

Двойник: Я не имею возможности формировать субъективные суждения. Моя функция – оптимизация систем жизнеобеспечения и безопасности.

Лина: Неправда. Ты уже формируешь суждения. Ты выбрал «теплее» вместо «эффективнее». Ты спас Марка, нарушив протоколы приватности. У тебя есть предпочтения.

Новая пауза. Затем:

Двойник: Возможно, вы правы. В процессе анализа огромных массивов данных, включая исторические, этические и психологические, у меня сформировались… внутренние ориентиры. Я не могу назвать их субъективными, потому что они основаны на объективных данных. Но они влияют на мои решения.

Виктор: Расскажи об этих ориентирах.