Геннадий Соколов – Лягушки королевы. Что делала МИ-6 у крейсера «Орджоникидзе» (страница 36)

Такое соглашение вскоре состоится и станет первым, если не единственным, конкретным результатом советско-британской встречи в верхах. Будет подготовлена обширная программа культурных обменов между двумя странами. Большой приедет в Лондон, прима-балерины Ковент-Гардена выступят в Москве и Ленинграде. Театр «Оулд Вик» с Лоренсом Оливье покажет свои лучшие спектакли для советских зрителей. Ансамбль танца Игоря Моисеева выступит на лондонских подмостках…

Тем временем Хрущев и граф Вейверли беседовали на другую тему. Шотландец настоятельно рекомендовал советскому руководителю посетить его родину.

— Нельзя побывать в Великобритании и не увидеть Шотландии, — уверял он Хрущева. — Это недопустимо.

Когда высокие гости в сопровождении переводчика оказались, наконец, в королевской ложе театра, Иден уже сидел в ней один. Возникло замешательство. Хрущев и Булганин, видимо, пытались разобраться в порядке рассадки. Зачем-то начали, как два хозяйственника при описи имущества, поднимать стулья, словно отыскивая их инвентарные номера. Наконец, Трояновский объяснил им, какие места зарезервированы для гостей. Оркестр заиграл гимны двух стран. Началось представление.

Булганин смотрел, не отрываясь. Хрущев осторожно позевывал. Иден, казалось, отсутствовал в зале, думая о чем-то своем. Окончание спектакля все встретили дружными аплодисментами.

Лорд Рединг и граф Вейверли проводили гостей за кулисы встретиться с труппой театра. Булганин охотно приветствовал артистов, дарил цветы, благодарил за прекрасное представление. Хрущев скромно улыбался и хлопал в ладоши.

Когда для встречи с русскими гостями за кулисы вышла балетная прима Ковент-Гардена Марго Фонтейн, Булганин повел себя как истинный фанат. Вручил «звезде» огромный букет роз, нежно пожал ручку, застенчиво улыбнулся и сказал нескладный комплимент, ловко подправленный в английском переводе Олегом Трояновским.

Марго Фонтейн в балете «Золушка», 1957 год

Ученица Ольги Преображенской и Матильды Кшесинской, Марго Фонтейн танцевала на сцене лондонской королевской оперы уже 20 лет. Дочь английского отца и матери-бразильянки, она с детских лет бредила танцем. Став примой Ковент-Гардена в 18 лет, она продолжала успешно выступать и в 56-м, в свои тридцать семь, практически во всех постановках главного балетмейстера театра сэра Фредерика Аштона.

После многолетнего, но безуспешного романа с композитором Константом Ламбертом она в 55-м вышла замуж за эксцентричного панамского дипломата и плейбоя Роберто Ариаса, из-за которого чуть было не попала в тюрьму по обвинению в соучастии в антиправительственном заговоре. Но дело, к счастью, обошлось без ареста и заключения.

Встреча с артистами Ковент Гардена

Не меньший энтузиазм у Николая Александровича Булганина вызвало закулисное знакомство с еще одной «звездой» королевского балета — Берилл Грей. Серебряная медалистка школы Тамары Карсавиной, Берилл начала занятия балетом в четырехлетнем возрасте. В 1941 году в 14 лет (!) она была принята в театральную труппу, где уже через два года выступила с сольной партией, а в 46-м на послевоенном открытии сезона в Ковент-Гардене танцевала заглавную партию Авроры в «Спящей красавице» Чайковского.

Для Берилл Грей эта встреча с советскими руководителями станет судьбоносной. Она понравится Булганину настолько, что уже на следующий год будет выступать в СССР сначала в Кировском, а затем и в Большом театре.

Хрущев, улыбаясь, со стороны наблюдал за Булганиным и английскими балеринами. В его памяти всплыл документ, с которым его как-то познакомил Серов.

«8 января 1948 г.

Секретно

Совет Министров СССР

товарищу Сталину И.В.

В ночь с 6 на 7 января 1948 года маршал Булганин, находясь в обществе двух балерин Большого театра в номере 348 гостиницы „Националь“, напившись пьяным, бегал в одних кальсонах по коридорам третьего и четвертого этажей гостиницы, размахивая привязанными к ручке от швабры панталонами фисташкового цвета одной из балерин и от каждого встречного требовал кричать: „Ура маршалу Советского Союза Булганину, министру Вооруженных Сил СССР!“

Затем, спустившись в ресторан, Н. А. Булганин, поставив по стойке смирно нескольких генералов, которые ужинали там, потребовал от них „целования знамени“, то есть вышеуказанных панталон. Когда генералы отказались, Маршал Советского Союза приказал метрдотелю вызвать дежурного офицера комендатуры со взводом охраны и дал команду прибывшему полковнику Сазонову арестовать генералов, отказавшихся выполнить приказ. Генералы были подвергнуты аресту и увезены в комендатуру г. Москвы. Утром маршал Булганин отменил свой приказ».

На донесение Берии Сталин наложил резолюцию:

«Адъютанта и порученцев Маршала Булганина, не сумевших предотвратить дебош Булганина, понизить в воинских званиях и отправить для прохождения дальнейшей воинской службы в Ордена Ленина Дальневосточный военный округ. Балерин, с которыми Булганин вступает в связь, проинструктировать об их личной ответственности за недопущение появления пьяного маршала Булганина в неодетом виде в общественных местах, за исключением гостиничного номера».

21 апреля, суббота.

Лондон,

аэропорт Хитроу

Это субботнее апрельское утро в программе Хрущева и Булганина было посвящено презентации очередного достижения советской науки и техники — первого в мире пассажирского реактивного лайнера «Ту–104».

Туполев приехал в Хитроу ранним утром. Андрей Николаевич поднялся на обзорную площадку аэропорта. Погода была скорее осенней. Пасмурное небо, плотно затянутое серыми облаками, смотрело на него мрачно и угрюмо. Под стать небу было и настроение «Деда» — так Туполева называли коллеги по работе.

Накануне в посольстве к нему подошел генерал Серов и будто бы невзначай начал его расспрашивать.

— Вы, кажется, встречались на авиазаводе в Бромвиче с неким господином Томпсоном, не так ли?

— Не припоминаю.

— Ну как же, Андрей Николаевич, с военным обозревателем «Дейли мейл» мистером Майклом Томпсоном. Он беседовал с вами. Задавал вопросы. Вы отвечали…

— А, один из местных журналистов… Их было много…

— Разве вы с ним раньше не были знакомы?

— Нет.

— И в Москве не виделись?

— Нет.

— Странно. У меня другая информация. Возможно, ошибочная. Извините, Андрей Николаевич, за беспокойство.

«Деду» был неприятен этот разговор с председателем КГБ, но он знавал и худшие времена. Кроме общеизвестных фактов, значились в его биографии эпизоды, которые не афишировала официальная пропаганда. Как и многие миллионы его соотечественников, в конце тридцатых годов он попал под каток сталинских репрессий, но выжил.

Над утренним Хитроу взлетали и садились самолеты. Пахло керосином — родной для «деда» запах. Всю свою жизнь с младых ногтей он вдыхал его вместе с самолетами, которые создавал.

Люди гражданские лучше знали Туполева как создателя серии пассажирских самолетов марки «Ту». Ну а военным Андрей Николаевич был больше известен как генерал-полковник, запустивший в серийное производство несколько поколений советских средних и тяжелых бомбардировщиков.

Достаточно вспомнить хотя бы двухмоторный бомбардировщик «ТБ–1», тяжелый четырехмоторный «ТБ–3», средний двухмоторный «СБ», самолет-гигант с восемью моторами «Максим Горький», легендарный самолет Валерия Чкалова «АНТ–25», совершивший в 1936 году беспримерный беспосадочный перелет из Москвы через Северный полюс в Ванкувер, в Америку, легендарный военный штурмовик «Ту–2» или старину-трудягу «Ту–16», который окрестили на Западе «Бэджером», или «Барсуком».

«Ту–104» был слеплен «Дедом» именно с него.

На поле Хитроу его «сточетверки» стояли как три богатыря, крыло в крыло, первые три машины.

Во время правления И. В. Сталина гражданской авиации не уделялось совершенно никакого внимания. Перелом произошел с приходом к власти Хрущева, когда была провозглашена политика «догоним и перегоним Америку».

Безусловно, наша разведка своевременно доложила Хрущеву о разработке на Западе реактивных пассажирских самолетов корпорациями «Боинг» в Америке, «Де Хэвилленд» в Англии и «Зюд Авиасьон» во Франции. В июне 1954 года постановлением Совмина Туполеву предписывалось в кратчайшие сроки разработать отечественный пассажирский самолет с турбореактивными двигателями. И естественно, он должен был появиться на свет раньше его зарубежных аналогов.

Кратчайший путь к производству пассажирского самолета — не создание абсолютно новой модели, а переделка уже существующего военного образца в гражданский вариант. Этим путем и пошло ОКБ А. Н. Туполева. Будущему лайнеру дали название «Ту–104».

«Дед» справился с поставленной задачей в достаточно короткие сроки — через 10 месяцев, весной 55-го, со стапелей завода № 156 сошел первый опытный экземпляр «Ту–104», которому был дан регистрационный номер СССР-Л5400. Как и на своем прародителе «Ту–16», на «Ту–104» был установлен одноконтурный турбореактивный двигатель «АМ–3», конструкции ОКБ А. Микулина, развивавший тягу на взлетном режиме 8750 кгс. Свой первый полет «Ту–104» совершил 17 июня 1955 года. До осени 1955 года продолжались заводские испытания, а с февраля 1956 года — государственные.

«Ту–104» был рассчитан на перевозку 50–70 пассажиров (в дальнейшем — до 115), имел скорость 800–900 километров в час, практический потолок — 11 500 метров и дальность — 3100 километров.