Геннадий Соколов – Лягушки королевы. Что делала МИ-6 у крейсера «Орджоникидзе» (страница 35)

Английское правительство поставило перед Джоном Кокрофтом задачу создать плутониевую бомбу к 1952 году. Работы начались в условиях, когда США оказывали на Англию нешуточное давление, чтобы та отказалась от производства своей атомной бомбы. Первоначально американцы не соглашались даже передать англичанам документацию о результатах научно-исследовательских работ, выполненных английскими учеными в Лос-Аламосе.

В 1946–47 годах сотрудничество Англии и США в области разработки и производства атомного оружия стало из рук вон плохим.

7 января 1948 года, сроком на один год, было подписано соглашение, которое заменяло Квебекское. В соответствии с ним Великобритания отказывалась от своего права вето на американское применение атомных бомб и разрешила США приобретать до двух третей урана, производимого в Бельгийском Конго и Южной Африке. В обмен Соединенные Штаты согласились предоставить Англии дополнительную информацию по атомным реакторам, производству плутония и методам обнаружения ядерных взрывов. В следующем году переговоры были продолжены. Но после того, как стало известно об овладении Советским Союзом секретом атомного оружия, их свернули — ситуация в корне изменилась.

Американцы быстро убедили своих союзников по недавно созданному Североатлантическому союзу, что только они могут защитить Европу от советской ядерной угрозы. Вскоре британское правительство дало разрешение на размещение на своей территории 20 атомных бомб и подразделений американских стратегических бомбардировщиков.

С этого момента Великобритания начала безусловно и бесперебойно поддерживать США в вопросах ядерной политики. Англия официально приняла американскую стратегию «превентивной ядерной войны». В соответствии с ней была утверждена национальная программа создания ядерного оружия и стратегических бомбардировщиков, которые должны были применяться в ходе ведения коалиционных боевых действий.

Британский ядерный центр в Харуэлле

В 1952 году было испытано первое английское ядерное устройство, созданное в атомном центре в Харуэлле под руководством Кокрофта. И правительство Великобритании выступило за ускоренное развитие ядерных сил, как наиболее дешевый путь усиления страны и НАТО в целом. Упор был сделан на создание национальных стратегических ядерных сил, которые вместе со стратегической авиацией США позволили бы Западу осуществить политику «устрашения» в отношении Советского Союза.

В качестве основы военной доктрины обеих стран была принята совместная стратегия «массированного возмездия». Атомные бомбардировки считались не только основным средством уничтожения военного и экономического потенциала СССР, но и основным способом ведения операций на центральноевропейском театре военных действий. В связи с этим английская бомбардировочная авиация готовилась к нанесению ядерных ударов главным образом по городам. Джон Кокрофт по нескольку раз в год вылетал за океан для встреч и консультаций со своими американскими коллегами.

20 апреля 1956 года директор британского атомного центра получил неожиданную возможность встретиться с коллегой и оппонентом из СССР — страны, для устрашения и нападения на которую мистер Кокрофт работал уже более 10 лет.

Несмотря на негласный статус потенциальных противников, коллеги-физики были рады знакомству. Изыски ресторанных кулинаров из «Атенеума» их мало интересовали. Поэтому оставив яства на столе нетронутыми, два фанатично преданных своему делу ученых уединились на пролете лестницы, где им никто не мешал, и углубились в беседу.

— Я хотел бы сделать доклад в вашем центре, — предложил Курчатов Кокрофту.

— Ваше выступление в Харуэлле уже включено в программу, — заметил англичанин. — Полученный нами заблаговременно доклад о разработке энергетических реакторов в Советском Союзе переведен на английский язык Малколмом. Он любезно помогает нам и сейчас. Доклад будет роздан всем участникам встречи.

— Я чрезвычайно признателен вам за содействие, господин Кокрофт, — смущенно проговорил Игорь Васильевич, — но речь идет об еще одном докладе, который не был включен в программу.

Англичанин снял очки и удивленно взглянул на собеседника. Курчатов улыбался.

— Замечательно! — воскликнул Кокрофт. — Кто же откажется выслушать еще один доклад такого прекрасного физика, как вы, сэр?!

— Вы очень любезны. Благодарю за комплимент, — сказал Курчатов.

— Какую же тему вы выбрали для вашего второго доклада, сэр? — поинтересовался Кокрофт.

— Я назвал свой доклад «Советские эксперименты по высокотемпературному разряду в дейтериевом газе — один из подходов к управляемому термоядерному синтезу».

Услышав перевод сказанного Курчатовым, англичанин замер на мгновение, не зная, что сказать. Эта тема научных исследований была уже не один год засекречена и в Великобритании, и в Соединенных Штатах. Да и в Советском Союзе публикации по ней были запрещены.

— Это ваше личное намерение выступить с таким докладом, господин Курчатов? — спросил, недоумевая, Кокрофт, сделав особый акцент на слове «личное».

Игорь Васильевич без труда понял замешательство своего английского коллеги.

— Не только мое, господин Кокрофт, — сказал он. — Это инициатива не только советских ученых, но и государства, которое я имею честь представлять. Мы считаем необходимым наладить международное сотрудничество в этой области.

Джон Кокрофт был ошеломлен. Это же сенсация! Русские предлагают сотрудничать! Представитель тоталитарного государства готов прочитать публичную лекцию по мирному использованию термоядерного синтеза перед учеными из страны, которая признана свободной. Немыслимо!

— Когда мы могли бы получить этот доклад для перевода? — спросил после некоторой паузы Джон Кокрофт.

— Если вы не против, я мог бы заехать в Харуэлл завтра и передать вам доклад.

— Буду рад нашей новой встрече, сэр.

20 апреля, пятница.

Лондон,

Королевская опера, Ковент-Гарден

Поход в театр внес приятное разнообразие в ход визита советских руководителей в Англию. Два дня напряженных встреч и переговоров утомили гостей. Необходимо было отвлечься от политики. Этого хотели и хозяева. Требовался перерыв в непрестанных идеологических трениях и спорах.

В здание королевской оперы Хрущев и Булганин вошли в строгих черных костюмах с «Золотыми звездами» Героев Советского Союза на левом лацкане пиджака. Их встречали государственный министр по иностранным делам лорд Рединг и один из наиболее известных шотландских выходцев в правительстве Черчилля граф Вейверли, которому шел уже 75-й год. Оба были уже на излете политической карьеры. И посему не собирались — тем более в театре — докучать русским гостям вопросами о проблемах двусторонних отношений.

Несколько позже в театр приехал и премьер-министр сэр Энтони Иден. Он неважно почувствовал себя к вечеру. Снова стали докучать боли в животе. Навязчивые мысли о неизбежности новой операции не давали ему покоя. Хороший спектакль был неплохой возможностью отвлечься и для премьер-министра. Тем более что в роли хозяев вечера его охотно заменили коллеги по партии.

У лорда Рединга, сопровождавшего Хрущева с Булганиным в королевской опере, были еврейские корни. Музыка и балет оказались его давним увлечением, хотя большую часть своей молодости он отдал военной карьере, став подполковником еще в первую мировую. В кабинет министров его ввел сэр Уинстон Черчилль, распознавший в выпускнике элитного Балиольского колледжа в Оксфорде незаурядного политика.

Что касается графа Вейверли, то он слыл, пожалуй, самым известным шотландцем среди лондонских политиков. Будучи прекрасным ученым, неплохим специалистом в ядерной физике, он, как ни странно, в молодости отказался от научной стези и пошел в политику. На этой ниве, впрочем, граф немало преуспел. За свою долгую карьеру на Уайт-холле он занимал многие ключевые посты: министра внутренних дел, канцлера казначейства, лорда-президента, лорда хранителя печати.

Лорд Рединг и граф Вейверли не испытывали особых симпатий к коммунистам, но любопытство двигало их интерес к обоим руководителям Советской России.

— Как вам нравится Ковент-Гарден? — спросил лорд Рединг премьера Булганина.

Николай Александрович был большим поклонником Мельпомены и охотно разговорился с лордом Редингом на предложенную тему.

Лорд Рединг к удовольствию Булганина оказался большим, как и он, любителем балета. Он увлеченно рассказывал главе русского правительства о премьерах Ковент-Гардена, новых режиссерах и балетных примах.

— А вам доводилось смотреть постановки Большого театра? — поинтересовался Николай Александрович.

Государственный министр по иностранным делам не мог этим похвастаться.

— А почему бы вам не пригласить Большой в Ковент-Гарден? — предложил тогда Булганин.

Лорду Редингу эта идея пришлась по душе.

Свидетелем этого разговора оказался министр культуры СССР Михайлов. Он был членом советской делегации.

— Как вы думаете, Николай Алексеевич, — спросил своего министра Булганин, — мы могли бы послать в Лондон на гастроли труппу нашего Большого театра?

Михайлов не ожидал начала деловых переговоров прямо в театре и поначалу не знал, как реагировать.

— По-моему, этот вопрос можно обсудить с английской стороной и прийти к соглашению, — осторожно заметил он.